Тяжёлые пули замолотили по сейфовой двери, за которой я еле-еле успел укрыться. На кой хрен здесь стоял несгораемый шкаф и почему его дверца была открыта, не знаю, но меня это реально спасло. Мыслей, что делать дальше, не возникало, поэтому я просто доверился интуиции. Прыгнул рыбкой вперёд и, ещё не достигши пола, выпустил в «бронеходчика» сразу десяток зарядов. Попасть не попал, на прицел ему всё-таки сбил и даже заставил сменить позицию — переместиться метров на десять вперёд и влево. А пока он туда бежал, я снова укрылся за сейфом и показал жестом Молли: будем брать его в два огня.

План, безусловно, дурацкий, но другого за эти мгновения я придумать не смог.

То, что его реализовать невозможно, я понял, когда увидел нацеленный на меня ствол гауссовки. С новой позиции — не зря этот гад туда прибежал — мы с Молли оказались у него в прямой видимости.

Уже ни на что не надеясь, я вскинул игольник и бластер и принялся поливать «бронеходчика» из обоих стволов. То же самое стала делать и Молли, выскочившая в ту же секунду из-за баррикады из ящиков с лучевиками наперевес.

Следующие мгновения растянулись для меня в бесконечность. Я абсолютно точно знал, что сейчас в меня прилетит разогнанный до пяти-шести Махов стальной стерженёк, и всё сразу закончится, однако он, сволочь такая, всё не прилетал и не прилетал.

А потом по ушам мне ударил трескучий грохот, жутко похожий на стрекотание «Шилки», задравшей стволы и плюющей очередями по какой-то неведомой цели…

«Спасибо, Гарти», — сказал я, когда стрельба прекратилась.

«Не за что, командир. Мы с тобой в одной лодке».

«Знаю, но всё равно… спасибо».

Говнюк в бронескафе валялся изрешечённый пулями. В нишах в дальней стене дымились стволами две пулемётных турели. Когда мы выскочили из лифта, я в суматохе их не заметил. Но оказалось, что это и к лучшему, поскольку иначе моему подселенцу просто нечего стало бы брать под контроль.

— Что это было? — выдохнула напарница.

— Попёрло, — сплюнул я тягучей слюной. Пыли от перестрелки в раздолбанном холле хватало.

«Лови картинки», — сообщил Гарти.

Перед глазами потекли кадры с установленных на этаже следящих устройств.

— Что дальше? — спросила Молли.

— Дальше-то? — я завершил просмотр и повернулся к напарнице. — А дальше я скину в твою чип-карту данные с камер. Держи…

Через секунду её глаза затуманились. Хорошая всё-таки штука — маскировочный бронегель, способный не только защищать и маскировать, но и позволяющий обмениваться потоковым видео в режиме он-лайн.

Если верить информации с камер, этаж был поделён на две зоны: входную (тот самый холл, где мы сейчас находились) и рабочую (типичный такой «опенспэйс», разделённый на офисные клетушки). Бо́льшую часть обитателей этажа, включая двух обладателей бронескафов, мы прикончили в холле. В рабочей зоне осталось семеро, и в настоящий момент они активно вооружались, готовясь обороняться от неизвестных противников. Но только обороняться — об атаке они, как я понял, не помышляли.

Как сказал Гарти, по принятому здесь протоколу безопасности, в случае неожиданного нападения, подвергшийся атаке этаж немедленно отсекался от остальных и все находящиеся на нём были обязаны: «а» — принять меры для обороны себя и имущества, и «б» — держать её до тех пор, пока не придёт подмога.

Насчёт подмоги, по крайней мере, в течение часа-двух можно было не беспокоиться. Бронезаслонки, отсекающие этаж от других, не открывались (спасибо Гарти) теперь не только отсюда, но и снаружи, а внешняя связь (спасибо искину ещё раз), ни проводная, ни радио, не работала.

— Четверо справа мои, — заявила бывшая узница, изучив данные с камер.

— Считаешь, нам надо их всех? — провёл я ребром ладони по горлу.

— Это отдел дознавателей, — зло бросила Молли. — На их руках крови столько, что хватит на целую армию.

Я понимающе усмехнулся:

— Хочешь вернуть должок?

— Ты даже не представляешь, как.

— Понятно. Четверо справа — твои. Работаем…

Первым в рабочую зону проскользнул я, мгновенно уйдя перекатом влево и зарядив плазмой по ближайшей «пуленепробиваемой» перегородке. Перегородка сразу же задымилась. Следом за мной, под прикрытием дыма, в «опенспэйс» проникла и Молли.

Наше главное преимущество перед местными состояло в том, что, благодаря данным с камер слежения, мы их видели постоянно, а они нас только тогда, когда получали в корпус иголку, лазерный импульс или порцию плазмы.

Зачистка рабочей зоны отняла у нас две с половиной минуты. Сущий пустяк для профессионала. Бо́льшую часть усилий и, соответственно, времени мы тратили не на стрельбу, а на осторожное подкрадывание к «мишени», чтобы та ничего бы не заподозрила до самого последнего мига. А дальше, когда цель достигнута, требовалось ещё и уйти без потерь. Ну, в смысле, чтобы другие затихарившиеся среди «офисных» перегородок, случайно не подстрелили охотника-снайпера, задержавшегося на лёжке чуть дольше необходимого.

Последнего из противников прикончила Молли. В отличие от других, он прятался не в «опенспэйсе», а в примыкающей к нему комнатёнке-кладовке. Наверное, думал болезный, что там мы его не обнаружим. Ага, конечно. Со следящими камерами, понатыканными здесь буквально над каждым квадратным метром, да не обнаружим. Как говорится, блажен, кто верует.

Электронный замок в кладовой я открыл совершенно бесшумно… Ну, то есть, код подобрал конечно искин, а я только кнопку нажал, но Молли об этом знать было не обязательно. Она теперь, вообще, после пулемётных турелей, перепрограммированной системы слежения и отключённой наружной связи, смотрела на меня, как на какого-то суперхакера, и во взломе простого замка ничего удивительного не видела. Гарти, к слову, по этому поводу только посмеивался. Человеческие отношения в данном контексте его интересовали постольку-поскольку — как независимого исследователя, а не претендента на премии, на признание в научном сообществе и всё такое…

Короче, замок я открыл, Молли кивнула, пинком распахнула дверь и десятью подряд выстрелами окучила всё помещение. Против неё «клиент» не имел ни единого шанса. Тем более что затем она вошла внутрь, навела лучевик на упавшего и, буркнув «Сорян, парниша», проконтролировала его в черепушку. После чего убрала стволы, повернулась ко мне и повторила вопрос:

— Что дальше?

— Для «что делать дальше» у меня есть аж три варианта. Но прежде, чем их изложить… — я обвёл взглядом зал и многозначительно ухмыльнулся. — Мы тут сначала немножко…

— … помародёрим, — закончила Молли…

Помародёрили мы, в общем и целом, неплохо. Пусть каких-либо важных сведений о корпорации «Голдчейн техникверке» здесь не нашли (вся более-менее ценная информация хранилась вне этого этажа), но остального набрали немало. Я разжился десятью полными магазинами для игольника (по сто двадцать иголок в каждом), ещё одним бластером (более мощным, чем прежний) и шестью батареями для него. Молли прибарахлилась восемью батареями для лучевика (оказалось, это её «любимая пушка») и очками со встроенным распознавателем, указателем целей и тепловизором.

Ещё мы на пару полностью распатронили найденный в «опенспэйсе» сейф с наличкой. Восемнадцать тысяч диткойнов — улов неплохой. Если удастся отсюда выбраться, на пол этой суммы можно безбедно прожить на любой из центральных планет лет двадцать. А если выбрать какое-нибудь захолустье, то и все пятьдесят. Молли, по крайней мере, так и сказала, когда забирала свою половину добычи.

Проблема заключалась лишь в том, что она совершенно не представляла, как отсюда сбежать.

— Как я уже говорил, у меня есть аж три варианта, что делать, — продолжил я тему, отложенную из-за сбора трофеев. — Вариант первый: сдаться.

— Неприемлемо, — мотнула головой Молли.

— Согласен. Вариант номер два: остаться на месте, дождаться, когда до нас доберутся снаружи, и попытаться прорваться с боем. Вероятность остаться в живых в этом случае составляет процента два.