— Добрый вечер, синьоры и синьорины. Кто у вас главный? — громко поинтересовался я, положив руку на рукоятку игольника.

— Я, — поднялся один из заложников, с галстуком-бабочкой и благородной сединой на висках.

— Имя, фамилия, род занятий?

На лице вставшего промелькнуло что-то похожее на удивление, но от ответа он не уклонился:

— Альберто Моретти. Старший менеджер филиала «Ди Анцо миньере» на Дивее-Центральной.

— Понятно, — я обвёл взглядом кают-компанию, отметил, как подобрались все прочие, включая полуодетых девиц… — Короче, так, господин Моретти. У меня для вас новости. Хорошая и плохая. Хорошая: захватившие вашу яхту пираты нейтрализованы. Плохая: управлять вашей яхтой некому, всех членов экипажа пираты убили. Отсюда вопрос. Есть у вас люди, кто разбирался бы в гиперсвязи и пилотировании?

— То есть, выходит, что мы… мы свободны? — Моретти с недоумением уставился на меня, затем оглянулся…

— Я повторяю. Тут есть кто-нибудь, кто умеет работать со сложной техникой?

— Джузеппе, Карло! — словно очнувшись, принялся раздавать указания господин старший менеджер. — В рубку по-быстрому! Ринальдо — в реакторный! Всем остальным…

— Прошу прощения, господин Моретти, но я не закончил, — остановил я его.

— Да-да, конечно, — он резко осёкся и вновь развернулся ко мне. — Мы вас внимательно слушаем, синьор…

— Мусорщик. Просто мусорщик, — позволил я снисходительную усмешку. — На вас, господа, у меня есть ровно десять минут. Если возникнут вопросы технического характера, обращайтесь. Я буду у стыковочного узла номер пять. График у меня напряжённый, находиться здесь дольше положенного не могу. Спасибо за понимание…

Прежде, чем отправиться к пристыкованному к яхте десботу, я заглянул на ту палубу, где стояли противометеоритные пушки. Смех смехом, а мне совсем не хотелось, чтобы кто-то случайно пальнул из них в мою сторону, когда я отчалю от освобождённого судна.

Ломать я там ничего не стал, а просто отключил им систему управления огнём. Оказалось, что это не так уж и сложно. Принцип один в один, как на БМП или танке. Боевые системы, они такие — как ни бьются над ними конструкторы, в армии завсегда найдётся какой-нибудь раздолбай, который выведет их из строя одним движением.

В шлюзовой номер пять я пробыл сколько положено, как сам себе и назначил. Никто из спасённых ко мне не входил, вопросов не задавал. От нечего делать я по новой прокручивал в голове все свои действия здесь и составлял отчёт для Раула. Не из необходимости, а, скорей, по привычке. На службе, как помню, практически каждая операция завершалась не тем, что «все цели достигнуты, все враги уничтожены, мы молодцы», а тем, что нам приходилось исписывать кучу бумаг для командования и штабных на тему «что, где, когда, почему, каким образом, как посмели, что предлагается и во сколько нам это всё обойдётся».

Отчёт я закончил за полторы минуты до контрольного срока, потом ещё раз перечитал его и отправил Раулу — пущай и он ознакомится.

Когда же назначенные десять минут истекли, я просто пожал плечами и развернулся к открытому люку.

— Стоять! Не двигаться! Руки на голову! — прозвучало внезапно из-за спины.

Никакие руки на голову я, ясен пень, класть не стал. Так же как и «стоять и не двигаться». Уже чешущееся на языке «Кто это тут такой дерзкий?» требовало, как минимум, развернуться.

— Синьор Моретти? Вы случайно ухи не объелись? — поинтересовался я максимально благожелательным тоном у направившего на меня лучевик господина старшего менеджера. А то ведь мало ли что? Вдруг у него, в самом деле, крыша поехала? После перенесённого стресса такое бывает…

— Джузепе, Карло! Держите его на мушке! — приказал он двоим подручным, тоже держащим в руках лазерганы. Вероятно, трофейные, снятые с убитых пиратов.

— У вас действительно всё в порядке? Психиатрическая помощь не требуется? — уточнил я на всякий случай.

— Пошути мне ещё тут, — качнул Моретти стволом. — Тебе сказали стоять, вот и стой.

— С чего бы?

— С того, что я хочу знать, кто ты, порка мадонна, такой! — прорычал старший менеджер. — Мой личный чип-сканер, — постучал он себя по затылку, — показывает, что у тебя есть чип-карта, но она абсолютно пуста. Не закрыта, не зашифрована, а пуста. Такое бывает только в двух случаях. Или ты вне закона, или биоконструкт, и я хочу знать, чей именно. Из Альянса, из Тахо, из Кано, из Синдиката… или, быть может, вообще из Ядра?

— Я уже говорил вам. Я мусорщик. Просто мусорщик, — продолжил я демонстрировать доброжелательность и терпение, хотя, если честно, желания это делать оставалось всё меньше. — И если вы и ваши коллеги не прекратите размахивать пушками у меня перед носом, я буду вынужден принять меры. Надеюсь, вы понимаете, ЧТО я имею в виду, господин Моретти?

— Не хочешь, смотрю, по-хорошему? Ладно. Эй, парни! А ну, прострелите ему колени. Посмотрим, как он тогда запоёт, — приказал Моретти.

Джузеппе и Карло вскинули лучевики, а я закатил глаза. «Необучаемые, мать их…»

Чтобы вырубить к чёртовой бабушки обоих придурков, хватило секунд десяти, но и то лишь из-за того, что сперва мне пришлось откатиться подальше от стыковочного узла, чтобы своей идиотской пальбой они ничего там не повредили. А так я б управился с ними вдвое быстрее, без вариантов.

Что любопытно, за эти десять секунд они попали по мне всего пару раз. Ощущения не слишком приятные, но терпимые. Ещё один, кстати, повод, чтобы не убивать. Да и вообще, умножать на ноль тех, кого только что спас, не есть комильфо. В своё время меня так учили, и чтобы изменить эту мировоззренческую парадигму, по башке надо было шарахнуть не какой-то там человеческой неблагодарностью или «стокгольмским синдромом», а чем-то более тяжким навроде прямого предательства или расовой ненависти…

Моретти, пока я разбирался «вручную» с его подчинёнными, свой лучевик ни разу не разрядил. Наверно, боялся случайно попасть «не в того». А когда всё закончилось и Джузеппе и Карло прилегли «отдохнуть», стрелять в меня стало не только проблематично, но и опасно.

«Прыгнувший» мне в руку игольник смотрел господину Моретти в лицо, и гарантировать, что я не нажму на спуск раньше, чем он, и при этом не промахнусь, никто ему, ясное дело, не мог.

Мы стояли друг против друга, как два ковбоя из вестерна в ожидании, кто моргнёт первым. Честно сказать, ситуация меня забавляла. Решиться на выстрел противник не мог, но в то же время не мог и не выстрелить. Выстрелить означало возможность подохнуть. Не выстрелить — потерять лицо. Разрешить эту дихотомию можно было лишь чем-нибудь неожиданным, нестандартным, ломающим все заранее расписанные сценарии…

От взвывшей внезапно сирены Моретти чуть не подпрыгнул, но, надо отдать ему должное, от стрельбы удержался.

— Похоже, что кто-то из ваших решил разогнать реактор, — усмехнулся я, делая шаг назад и чуть опуская игольник.

— Придурок Ринальдо! — выругался Моретти, тоже отшагивая от меня и отводя ствол вправо и вверх.

— Пара минут и, как говорится, финита ля комедиа, — отступил я ещё на шажок и опустил оружие ещё ниже.

Господин старший менеджер скрипнул зубами, мазнул раздражённым взглядом по валяющимся в отключке подручным…

— Мы ещё встретимся, господин мусорщик, — пообещал он, отступив к самой двери.

— Всегда к вашим услугам, синьор Моретти, — отсалютовал я игольником и демонстративно сунул его за пояс.

Моретти меня не подвёл. Пробормотав себе по́д нос что-то явно ругательное, он тоже спрятал оружие и выскочил из шлюзовой, как ошпаренный.

«Что это было?» — поинтересовался я, щёлкнув тангентой спецсвязи.

«Переконфигурация полей подавления, — отозвался Раул. — Через минуту всё придёт в норму».

«Понял. Тогда возвращаюсь».

«Жду…»

Вернувшись на «мусоровоз», я первым делом стянул с себя бронегель. После первого применения он, к сожалению, уже не мог менять форму и при повторном использовании опять бы придал мне ту внешность, какую я нацепил на себя для нынешней операции. Свойство не самое лучшее, но и ругаться по этому поводу смысла не было. Ведь, если верить Раулу, у здешнего человечества таких технологий вообще не имелось, поэтому мой бронегель в сравнении с местными маскировочными потугами выглядел подлинной вундервафлей.