— Да. Эта квартира, в которой он постоянно проживает, — подтвердила взволновавшаяся акула пера.

— Его надо срочно брать, иначе сбежит. Я сейчас к нему. Если успею, задержу. Ты всё поняла?

— Да.

Едва журналистка ответила, я повесил трубку и уже хотел перемахнуть через ворота, но в этот момент взгляд снова упал на спящую старуху.

А ведь если милиция промедлит и приедет после семи, то она отправится на участок маньяка, чтобы перекрыть воду. И не найдя вентиль крана, может притащить плоскогубцы и открутить его. Вернее, свернуть механизм и случайно открыть воду.

Этого допускать никак нельзя. Наклонившись, я призвал дар, и колени сторожихи мигом стали прозрачными. Чтобы ведьма больше не могла их нормально разогнуть, мне понадобилось всего минута. Теперь до другого конца садового товарищества тётка сможет добраться только ползком, либо на носилках. Око за око, зуб за зуб! Хватит гуманизма. Надо было и Егорова отправлять не на больничную койку, а в могилу.

Малышев жил недалеко, что логично. Если бегом всего минут десять. Достигнув места, где учитель поймал сбежавшую Машу, я углубился в пятиэтажную застройку и подошёл к нужному дому.

Белый «Москвич» стоял у подъезда. Двигатель работал на холостых оборотах, но в салоне никого не было. Зато на втором этаже горел свет в одной из квартир. Городок у нас рабочий, но люди обычно просыпаются в шесть или семь утра, а не четыре.

Заглянув в салон, я быстро осмотрел заднее сиденье. Оно оказалось буквально забито сумками и связками книг. Мои опасения полностью подтвердились. Перед тем как рвануть в подъезд, я вытащил из кармана прихваченное на даче убийцы шило и проколол два задних колеса.

Зайдя в открытый подъезд, быстро поднимаюсь на второй. Нашёл восьмую квартиру, выкрутил рукавом олимпийки горячую лампочку над электрическим щитком, и прислушался. Внутри кто-то в спешке метался туда-сюда. Оставалось только ждать. Странно, я вообще не нервничаю. Скорее меня переполняет радость от хорошо сделанной работы. Расслабляться рано, но девушки уже спасены. А это главное!

Ожидание продлилось минут десять. Потом распахнулась дверь, и из квартиры вышел Малышев с портфелем в одной руке и чемоданом в другой. Чертыхнувшись из-за перегоревшей лампочки, убийца явно что-то почувствовал и начал оборачиваться. И в этот момент я нанёс удар.–

Не став бить кулаком, я просто врезал открытой ладонью по затылку маньяка. Разумеется, подкрепив её солидной порцией энергии.

Тело Мальцева тут же обмякло и мне пришлось его подхватить, чтобы соседи не проснулись от грохота падающего тела. После чего я затащил его назад в квартиру и, прикрыв дверь, сел в прихожей на табуретку. Необходимо дождаться приезда опергруппы. А ещё надо сдержаться, чтобы не покалечить маньяка и вовремя сбежать.

Маньяк лежал посреди коридора лицом вниз и тихо дышал. Я снова едва смог справиться с желанием «поработать» с его вполне здоровым организмом. Сейчас нельзя. Малышев должен быть в состоянии дать показания и рассказать о своих преступлениях.

Я не сомневался, что его прижмут. Несмотря на неофициально приобретённый садовый участок, его наверняка неоднократно видели соседи. Не знаю, какие у них отношения со сторожихой, но она точно молчать не будет. Ну и самыми важными свидетелями станут девушки, которых Марат хотел убить руками вредной тётки.

Просветив голову учителя, я выяснил, что переборщил. Шокирующий импульс ненадолго вырубил большую часть его мозговой деятельности. Подобное наблюдалось у братьев Думбадзе. Тогда они очнулись после драки, но ещё полчаса не могли прийти в себя.

Обыскав поклажу маньяка, я обнаружил в портфеле две пачки червонцев, перемотанных резинкой, и несколько сотен рублей разными купюрами. Неплохо живут заслуженные учителя! Своя квартира, машина и денег немало. Мне такие блага могут только сниться. Продолжив обыск, я обнаружил стопку документов, грамот и всяческих дипломов. Зачем они нужны беглецу непонятно. Похоже, потомственный педагог не смог расстаться с напоминаниями о своих достижениях.

Подумав, я положил одну пачку десяток себе в карман. Марату деньги теперь без надобности, всё равно конфискуют, а мне тысяча рублей точно не помешает. Провозившись всего минут десять, понимаю, что так быстро опергруппа сюда не приедет. Ещё раз, проверив состояние Малышева и, убедившись, что он надолго без сознания, я вышел на площадку, не запирая квартиру, и завернул лампочку обратно.

Глупо попадаться нашей доблестной милиции в руки. Поэтому я устроил наблюдательный пункт недалеко от подъезда, за трансформаторной будкой. Машина с проблесковыми маячками появилась через полчаса. Из неё вылез майор Васильев и трое сотрудников в форме. Следом прикатил мотоцикл с участковым.

Знакомый сержант милиции остался возле «Москвича», а остальные сотрудники рванули в подъезд. После этого я не стал испытывать судьбу и ушёл, пока не стало совсем светло.

Вернувшись в дом Боцмана, я решил искупаться и лечь спать. Но удалось только доползти до кровати. Слишком насыщенным оказался день. Разумеется, я не собирался выходить на работу. Пусть для начала наши органы следствия разберутся с Малышевым и сконцентрируют внимание на его преступлениях.

Спал я на удивление хорошо. Обычно после использования дара меня может начать трясти посреди ночи, а тут будто отключили.

Разбудил меня деликатный стук в окно. Посмотрев на часы, с удивлением узнаю, что проспал почти до шести вечера. Отодвинув шторку, я увидел Саню и стоявшую за его спиной акулу пера. Незваные гости выглядели немного виновато. Интересно, что случилось?

Запустив гостей в дом, я быстро умылся и включил плиту на веранде, демонстративно поставив сковородку на плиту. Во-первых, очень хотелось есть. А во-вторых, надо получить объяснения от Сани, зачем он привёл сюда Волкову. Мы ведь договаривались совсем о другом.

Попросив журналистку подождать внутри дома, я указал другу на открытый холодильник.

— Жрать хочешь?

— Ага! — ответил Рыжий, и виновато посмотрев на меня, принялся оправдываться. — Лёха, она меня заставила. Поймала на проходной и сказала, что тебе грозит опасность.

— Ладно, с тобой предателем потом разберусь. А сейчас давай-ка начинай жарить яичницу с колбасой и помидорами. А я пока пойду, узнаю причину паники.

Зайдя в дом, я уселся за стол и посмотрел на Анастасию.

— Как там наши дела?

— Ночью всё было на грани. С утра и до обеда почти отлично. Но чем ближе к вечеру, тем хуже и хуже.

— Давай всё по порядку.

— Девушек из подземелья освободили. Они мокрые и напуганные. Курцева морально сломана и сильно истощена. Но все живы.

— Это самое главное. Как Малышев? — задаю наиболее важный вопрос.

— Его взяли. Васильев лично ездил с опергруппой. Но потом в дело вступил Жевнерович со своими дуболомами.

— Чего сотворил этот упырь в погонах? — спрашиваю, уже понимая, что ситуация разворачивается не по моему плану.

— Всё ужасно! Я знала, что он попытается запутать ситуацию. В конце концов, ему надо отвести от себя угрозу. Но советник начал творить какие-то запредельные вещи. Васильев сказал, что прокурор вначале проигнорировал все объективные факты, указывающие на виновность Малышева. Затем устроил спасённым девушкам форменный допрос с пристрастием. И даже пытался связать тебя к истории их похищения.

— Получилось? — спрашиваю со злой усмешкой.

— По словам Васильева, если бы Маша была одна, то Жевнерович смог надавить на неё и заставить подписать нужные показания. Но Егорова устроила настоящий скандал и подробно рассказала, как связалась с Малышевым, доверилась ему и оказалась в подземелье. Ещё она разбила в пух и прах все подозрения смоленских следователей, уверив всех, что ты невиновен.

— Это помогло?

— Для расследования объективных обстоятельств дела помогло. Но ориентировки на тебя прокурор не отозвал, — хмуро ответила Волкова.