— Граждане! — тётка начала она взывать к парочке припозднившихся дачников. — Пока я не на дежурстве, у вас здесь проходной двор. Ну, ничего, я сейчас милицию вызову.

Опешившая от обвинений Волкова выбросила яблоки и посмотрела на меня.

— Уходим. Слова здесь бесполезны, — произнёс я, и, обойдя пытавшуюся преградить нам путь сторожа, направился к калитке.

— Что это было? — спросила Волкова, когда мы вышли наружу.

Нам в спину летели обвинения и проклятия.

— Не обращай внимания. Синдром вахтёра. Такое не лечится.

Расследование просто вымотало морально, поэтому вернувшись домой, я сразу уснул. Ночью мне несколько раз приснился эпизод с Машей. Подсознание будто пыталось подсказать, дав возможность изучить, как похититель прервал её побег.

Девушка раз за разом выбегала на дорогу навстречу ярким автомобильным фарам. И снова попадала в руки своего мучителя. Проснувшись, я сел на кровати и задумался. К чему бы всё это?

Ответ пришёл практически сразу. Я ведь в семьдесят девятом году! Здесь нет мобильной связи, камер наблюдения и сигнализации, способной подать сигнал маньяку о бегстве жертвы. Между тем он как будто знал, что она будет бежать по дороге к многоквартирным домам, и ехал навстречу. В совпадения я не верю. Значит, его кто-то предупредил. Но кто, как и зачем? Непонятно. Сообщник?

Сразу захотелось поделиться догадкой с акулой пера. Выйдя в коридор, я увидел, что телефон свободен, и устремился к нему. Дозвонившись до «Чайки», попросил соединить с номером 612, назвав фамилию Волковой. Но мне ответили, что она ушла полчаса назад.

— Ранняя пташка, — проговорил я, ведь на часах восемь утра субботы.

И что мне остаётся делать? Ничего. Пока просто ждать звонка журналистки и надеяться на успешное изъятие вещей с квартиры Егоровой.

А ещё я чувствовал, сгущающиеся надо мной тучи. Казалось, что осталось от силы два спокойных дня. Заодно инстинкт самосохранения подсказывал о необходимости вести себя как обычно и поменьше отсвечивать. Первым порывом было вообще уехать к Матрёне. Если бы у неё имелся телефон, то это наилучший выход. Однако за неимением связи, я привязан к аппарату, установленному в коммуналке.

В итоге я накрутил себя так, что, ожидая звонок, даже в магазин не выходил. Пришлось довольствоваться купленной после возвращения из посёлка пачкой пельменей и остатками масла с хлебом. Когда-то у меня имелась колбаска, но её пришлось отдать едва не помершей от испуга бабе Глаше.

За неимением телевизора целый день крутил пластинки, читал книги из библиотеки Соколова и тягал двухпудовую гирю. С соседями общаться не хотелось, но периодически прибегавший Вовочка разбавлял тягучее ожидание.

Стучался пацан по любому поводу. Сначала попросил помочь решить сложные примеры по математике. Затем уговорил меня поверить велосипед и одновременно потребовал рассказать про триста лет татаро-монгольского ига. Заодно объяснить, как оно не помешало созданию государства на территории нашей необъятной родины. Нормальные у него вопросы в субботу! Я разве похож на историка?

Пришлось поколдовать со звёздочками на велике, и подробно объяснить про империю Чингисхана, в которую входили раздроблённые русские княжества. Потом описать возникновение центра будущей Руси, рождённого в постоянных войнах и внешнем давлении. Но все мои мысли крутились вокруг телефона.

Когда соседки его освобождали, я раз десять позвонил в гостиницу. Но Волкова не появлялась ни в ресторане, ни в номере. Похоже, она целый день занималась расследованием. Чем дольше она не давала о себе знать, тем больше у меня росло беспокойство. Хотя куда уж больше?

Ближе к вечеру я решил отправиться к гостинице, но как только начал переодеваться, услышал звук подъезжающей легковушки. Выглянув в окно, увидел красную «копейку», перегородившую выезд моему мотоциклу. Через две минуты я уже садился на пассажирское сидение.

— Наши дела совсем плохи! — с ходу огорошила Анастасия.

— Рассказывай.

— Похоже, в этот раз ржавые шестерёнки областной прокуратуры завертелись раньше, чем предполагалось. Не знаю причин подобной прыти, но с утра в город прибыл следователь из Смоленска. Это только первая пташка, призванная взбодрить местных и ускорить расследование исчезновения Егоровой.

— У прибывшего есть фамилия? — спросил я, чувствуя, как холодеет затылок.

— Да. Юрист второго класса Горюнов Василий Петрович.

Услышав знакомую фамилию, я невольно скривился. Волкова это сразу заметила.

— Ты его знаешь? — удивилась она.

— Да, пересекались. Ты ведь слышала об инциденте с шабашниками в Зажолино, едва не закончившемся поножовщиной. Сама видела грузин, пытавшихся ворваться к тебе в номер. Именно этот Горюнов во время дознания и пытался на меня повесить собак, — коротко доложил я.

— Судя по стилю работы, его начальник именно тот, кто вёл все уголовные дела серийного убийцы. А значит, в понедельник прибудет и сам старший советник юстиции Жевнерович со своей командой. Всё даже хуже, чем казалось вначале.

— Как думаешь, прокурорские меня сразу возьмут?

— Когда я сегодня была на квартире Егоровой, туда заявился Горюнов. Я с ним познакомилась, и во время опроса родни смогла мельком заглянуть в разложенные на столе бумаги. Там есть интересный список из трёх десяток фамилий, скорее всего, подозреваемых. Твоя фамилия подчёркнута красным, иначе я бы не успела её рассмотреть, — сообщила Волкова.

— Вот значит как! Поэтому меня целый день душа не на месте. Горюнов спрашивал родню Светы обо мне?

— Нет. Но это всего-навсего предварительная беседа. Насколько я понимаю, данные о тебе пришли от участкового.

— Представь, что начнётся, когда меня свяжут с пропажей Курцевой? Два эпизода для прокурорских, как красная тряпка. Я учился с девушками в параллельных классах. Работал на одном производстве и общался. Если те, кто нас видел, начнут давать показания, я сам начну в них верить. А ещё эта ситуация с грузинскими шабашниками. Там всё очень странно. Такое ощущение, что Горюнов приехал с установкой обвинить именно меня. Благо помог участковый, но уже колхозный.

— Поэтому я только сейчас от мамы Курцевой. Попросила её ни с кем не делиться своими подозрениями. Но она на взводе. Если и выдержит от похода к следователю, то только до понедельника, — похоже, плохие новости у Волковой не заканчиваются.

— К ней у меня претензий нет. Понимаю её и не осуждаю. Мать чувствует, что дочь жива, а ситуация вокруг начинает накаляться. И других подозреваемых, по её мнению нет, — произношу совершенно искренне. — А теперь слушай мою догадку.

Я пересказал журналистке подробности побега Курцевой, и о чудесном появлении похитителя в нужное время.

— Понимаешь, это всё не случайно. Откуда он мог узнать, что похищенная девушка сбежала?

— Ты хочешь сказать, что ему сообщили? — журналистка округлила глаза.

— Да. Кто-то заметил побег и сразу позвонил по телефону. Похититель выехал навстречу и смог перехватить Машу, в сотне метров от пятиэтажек. Поверь, я чую. Таких совпадений не бывает.

— Для того чтобы позвонить, нужен телефон. Значит, гаражи отпадают. Плюс, от тех построек, что с нормальными подвалами, до дерева рукой подать. Остаётся садовое товарищество, откуда Маша бежала. Ведь в частном секторе она могла постучать в двери любого дома. А в СТ рядом с воротами на будке сторожа висит таксофон. Получается, подземелье похитителя находится, где-то там.

— Даю руку на отсечение, — подтверждаю догадки Анастасии.

— Но как такое возможно? Кто будет сообщать похитителю о сбежавшей пленнице?

— Сам не понимаю. И появление добровольного помощника объяснить не могу.

— Садовое товарищество, точно! Там, где-то двести участков по шесть-десять соток. Очень узкий круг владельцев огородов. С этим можно работать, — произнесла Волкова.

— Согласен. Жаль только времени у нас нет, — произношу в ответ, и смотрю девушке в глаза. — Настя, ты смогла достать вещи Курцевой?