Указываю на калитку в воротах, ведущую на знакомую с детства территорию. В прошлой жизни мы с пацанами лазили туда за сливами и яблоками.

— Открыто. Может, зайдём? — предложила Анастасия.

— Пошли. Сторож появится только после девяти.

Зайдя внутрь самого старого в городе СТ, носившего гордое название «Юбилейное», мы прошли мимо запертой будки сторожки с телефоном-автоматом, висящем под навесом. Именно по нему сторож вызывал милицию, когда я с пацанами устраивал ночные налёты в девяностые.

В моё время фруктовые деревья здесь были выше, а ягодные кусты раскидистее. А вот разбросанные по участкам домики, больше похожие на жилище карликов, оказались такими же мелкими, как в моей юности. Немного выделялись постройки, имевшие второй этаж, больше похожие на скворечник с единственным окном и острой крышей.

Кирпичных домов в товариществе раз-два и обчёлся. Кое-где стояли бани и железные гаражи. Но большинство садоводов довольствовалось сараями для хранения инструментов и пристроенными к ним беседками для отдыха. Только сейчас заметил, как убого всё выглядит.

— Да уж, это не подмосковные дачи, — будто прочитала мои мысли Волкова. — У деда в Переделкино дом хоть и наполовину деревянный, но может занять любой из этих участков.

Представив размеры, явно не одноэтажного домика, я невольно присвистнул. Неплохо живёт отечественная партократия. Надо как-нибудь поинтересоваться у Волковой, кто её дед.

— Что ты хочешь от рабочих с завода и остальных местных организаций? Для многих и шесть соток — предел мечтаний, а у других участки того меньше. На что строить большие дома? Да и не принято это в здешних местах. А тот, кто с деньгами не хочет особо выделяться. Из-за чего большинству граждан кажется, что все равны. Живут в одинаковых квартирах, ездят на похожих машинах и получают примерно равную зарплату. В СССР только партийная номенклатура может позволить себе что-то существенное. У неё спецобслуживание и прочие собственные секции в ГУМе. А ещё избранные товарищи не стоят в очереди, чтобы получить путёвку на курорт в бархатный сезон. Про жилищные условия лучше промолчать, — не сдержался я.

— А если они это заслужили? — возразила напрягшаяся Анастасия.

— Конечно, заслужили! Кто бы сомневался? — отвечаю с иронией. Только мне кажется, что наверху давно забыли о строительстве коммунизма для всех советских граждан. И я их понимаю. Ведь они сами живут, как при коммунизме. А народ может подождать.

Волкова зыркнула на меня своими глазищами, захотев поспорить. Но передумала, видимо, решив, что сейчас не вовремя. Подойдя к яблоне, она сорвала выглядевший зрелым плод, откусила и тут же сморщилась.

— Фу, кислятина! — выдала она.

— Это же Антоновка! Яблоки станут сладкими только осенью. Хочешь нормальное, сорви вон с того дерева, — я указал на яблоню с другой стороны проезда.

Подойдя к указанному дереву, Анастасия с сомнением оглянулась.

— Они мелкие. Ты уверен?

— Кусай смело. Это «Коробовка» — ответил я, вспомнив, сколько раз с пацанами обрывал именно это дерево.

— Сладкое как мёд! — удивлённо подтвердила журналистка, впившись в яблоко. — Ты здесь бывал раньше?

— Давно, ещё до армии. Когда-то я неплохо знал, где можно нарвать слив, яблок и ягод.

— И что ты думаешь об этом СТ? Есть какие-то ощущения? — спросила Волкова, приступив ко второму яблоку.

— Чувствую некоторое беспокойство, а значит, место перспективное. К тому же отсюда идёт та самая дорога.

— На дорогу Маша могла выбежать со стороны частного сектора, — напомнила журналистка.

— Не знаю. Там дома стоят рядами, все жилые. Почему она побежала к пятиэтажкам, а не начала стучаться к соседям в окна? Здесь слишком много вопросов без ответов. Гаражи и садовое товарищество перспективнее, — делюсь сомнениями. — Давай по всем пройдёмся. Здесь где-то под двести участков, может, чего заметим.

— Как думаешь, какие из домов перспективные? — спросила Анастасия, рассматривая постройки побольше и повыше.

— Думаю, размер здесь не главное. У похитителя может просто стоять крепкий сарай. Да и сам участок не факт, что ухожен. Ему не важна верхняя часть. Скорее всего, надо искать признаки строительства, но где ничего толком не возведено. Ведь нормальный подвал не сделаешь без кирпича, арматуры и цемента.

Обходя участки, мы периодически наталкивались на садоводов. Кто-то полол и поливал грядки, другие, закончив работу и закрыв парники, направлялись к воротам. Народу хватало. Однако ближе к ночи здесь почти никого не остаётся. В эти времена народ на дачах ещё не жил. У нас уж точно.

Закончив обход, я не почувствовал ничего особенного. Разве что совпадали некоторые признаки. Где-то находились свежие следы строительства, но за сараем обнаруживался кирпичный гараж. Или встречался неухоженный участок, к которому прилагалась сидевшая за столом компания подвыпивших личностей. Но это не то.

— Эх, мне бы попасть в квартиру Егоровой попасть, — произнёс я, когда мы после двух часов блуждания, направились к выходу. — Там наверняка хватает предметов, которые можно использовать для поиска.

— Пока туда не попасть. У меня пока нет данных о том, как продвигается расследование. Но я знаю, что после осмотра милицией, в квартире остались родственники Светы. Я как раз завтра хотела наведаться к ним в гости и всё осмотреть. Но как подключить к этому делу тебя, даже не знаю.

— Нельзя мне туда при родне соваться. Брат с отцом запомнят и потом сообщат следователю. Но можно использовать твой поход.

Делаю многозначительную паузу. Разумеется, Анастасия догадалась и отрицательно замотала головой.

— Лёша, ты сдурел? — возмутилась она. — Хочешь, чтобы я стащила какую-то вещь Егоровой?

— Позаимствовала, — поправляю акулу, — И только для пользы дела. И лучше не одну, а несколько.

— А если заметят? — щёки Волковой заметно покраснели. — Представь себе, московская журналистка пришла расспросить о пропавшей девушке. Я буду обещать помочь, а одновременно шарить глазами по комнате, как квартирный вор?

— Настя, посмотри на ситуацию под другим углом. Вдруг это уже завтра поможет нам найти место содержания девчонок? Я ведь действительно чувствую, как мы бродим кругами совсем рядом. Однако что-то неуловимое от нас постоянно ускользает. Нужен катализатор, если так можно выразиться.

Пригладив растрёпанные ветерком волосы, журналистка одарила меня недобрым взглядом.

— И что лучше всего взять из квартиры?

— Что-то несущественное, чем Света точно пользовалась перед исчезновением. Несколько вещей из одного места не бери. Я уже выяснил, если транс подействует, то только один раз.

Анастасия нехотя кивнула, и стало понятно, что она выполнит просьбу. Значит, у меня появится ещё один шанс заглянуть в подземелье похитителя.

Негромко переговариваясь, мы вернулись к воротам СТ. Тут я заметил открытую будку возле выхода и сидящую на лавке женщину, отмахивающуюся веточкой от комаров. Судя по тому как, она придирчиво рассматривала всех прохожих, это и есть ночной сторож.

— Настя, не спеши выходить и не вздумай сообщить, что ты журналистка. Хочу попытаться расспросить вон ту даму бальзаковского возраста, — предупреждаю Волкову и киваю в сторону местного секьюрити.

Чувствую, что отгадка вопросов, где-то рядом. И надо найти общий язык с тёткой, чего бы то ни стоило. Совать деньги, конечно, не вариант. Времена другие. Но можно просканировать женщину на какую-нибудь беспокоящую её болячку, и втихую подлечить. А она поделится информацией.

— Здравствуйте — начал я приветливо, и тут же осёкся, натолкнувшись на подозрительный и недобрый взгляд женщины.

— Кто такие⁈ — рявкнула она вместо приветствия, а цепкие глазки забегали по нам, изучая каждое движение. Одновременно с этим сторож поднялась, захрустев больными коленями. — Я здесь всех знаю! Вы точно не члены садового товарищества. Ещё и яблок нарвали.

Тётка указала на два мелких плода, которые сжимала в руке Анастасия. Такой подход мигом подавил желание помочь. Причём прочитанные мысли, этой не особо умной особы, подтвердили верность моего решения. Сторожа переполняла непонятная ненависть, как у брехливого пса, мимо территории которого, кто-то случайно прошёл.