Сидячая работа даёт о себе знать. Этим я и воспользовался. Для того чтобы нанести невидимый удар по болячке, мне понадобилось сконцентрироваться всего на несколько секунд. При этом я постарался купировать боль, чтобы Жевнерович сразу ничего не почувствовал.

— Чего молчишь? Я же к тебе сейчас как товарищ обратился, — лицемерно произнёс прокурор, заёрзав на стуле и затушив сигарету в пепельнице. — Или ты желаешь, чтобы я превратился в грозного гражданина прокурора?

Выдав угрозу, Жевнерович зловеще заулыбался.

— Соколов, думаешь, я не найду за что тебя привлечь? Ошибаешься. По совокупности вины, ты всё равно в чём-то виновен. За это получишь по полной.

— Урод, ты не успеешь на меня ничего повесить, — спокойно ответил я, — И за свои преступления ответишь! Думаешь, твоё начальство простит расстрел невиновного человека? Именно ты и сядешь, гнида прокурорская!

Среагировав на неслыханную наглость, покрасневший Жевнерович вскочил со стула и затряс кулаками у меня перед лицом. Вдруг его глаза резко округлились, а на лице появилась гримаса боли.

Сработала закладка, заставив меня улыбнуться. Настолько смешно выглядел этот ублюдок. Новые ощущения заставили его буквально выскочить из кабинета. Из коридора послышалось, как он приказывает сержанту отвести меня назад в камеру. После чего раздался болезненный вскрик и грохот упавшего тела.

Вскоре в коридоре началась настоящая паника. Кто-то требовал срочно вызвать скорую помощь. Другой голос спрашивал, откуда столько крови. Какая-то женщина просто истерично вопила. У них здесь РОВД или Институт благородных девиц? Откуда столько впечатлительных людей?

Я же сидел и продолжал улыбаться. Пусть мне не удалось поднять своё материальное благополучие. Зато я избавил страну от обезумевшего винтика правоохранительной системы, возомнившего себя вершителем человеческих судеб. Ещё и девушек спас. А денег я заработаю. Чем и займусь, как меня выпустят.