— Очень деятельный тип. Ещё и правильный. Даже слишком. Ты права, руководство таких персонажей любит и в обиду не даст. Если мы сейчас притащим его в милицию и каким-то чудом заставим признаться, то Жевнерович нам не поверит.

Акула пера кивнула, соглашаясь, снова выпустив клубы дыма.

Пока Настя говорила, я почувствовал, что какая-то информация резанула мне слух. Стоп! Откуда у неё такие подробности биографии Малышева?

— Алексей, я хочу кое в чём признаться, — произнесла Волкова с нотками вины.

А я сразу догадался, от кого поступила информация.

— Кому ты сообщила об убийце?

— Васильеву, но я рассказала ему не всё. Он знает только, что у меня появился железобетонный подозреваемый. И что о нём не знает Жевнерович.

— Как майор отреагировал?

— Васильев готов поднять всех на уши. Предупредил, что придётся действовать через голову начальства и связываться с Москвой напрямую. Сейчас ждёт от меня подробностей, — москвичка затушила недокуренную сигарету в пепельнице.

— Хорошо, что ждёт и всё понимает. Главное, чтобы он не начал действовать раньше времени.

— Может, рассказать ему о Малышеве? Пусть его возьмут и допросят, — предложила журналистка.

— Кто будет допрашивать?

Смотрю на Волкову, как на несмышлёное дитя.

— Старший советник юстиции Жевнерович, — буркнула акула пера. — Может, в этот раз он сработает правильно и расколет серийного убийцу.

Журналистка молода, но далеко не наивна. Просто она хочет, как-то помочь, и не может сидеть на месте. Надо пресечь эту нездоровую жажду деятельности. Ну, нельзя нам торопиться.

— Настя, сейчас выдохни и ответь на один вопрос. С какими подозреваемыми раньше имели дела Жевнерович и его команда? Дай осуждённым людям краткую характеристику.

— Два работника городского водоканала, слесари. Оба знатные алкоголики и разгильдяи. Грузчик из магазина, раньше отсидевший год за тунеядство. Водитель грузовика, несколько раз привлекавшийся за мелкое хулиганство. Подсобный рабочий чулочно-носочного комбината, сидел по малолетке полтора года. Были ещё мелиораторы, те постоянно воровали по мелочи, материал и солярку, меняя всё на самогон, — будто по бумажке отбарабанила журналистка.

— Ту веришь, что после столь специфической публики, прокурор всерьёз возьмётся за Малышева? Думаешь, он будет давать на педагога, члена партии и депутата. Да у нашего убийцы поощрений и значков, будто у бульдога-чемпиона с областной выставки. Прокурору проще надавить на такого, как я, законными и незаконными способами. Кстати, у меня до армии два привода в милицию за всякую мелочь. На заводе скажут, что раньше я часто прогуливал и не раз замечен пьяным в общественных местах. Да и драка с грузинами находится в стадии завершения следственных действий.

Волкова всё поняла и была готова согласиться с моими доводами. Но всё равно решила указать на ещё один аргумент.

— У следствия появился отпечаток пальца, найденный в квартире Егоровой. Мне о нём рассказал Васильев. А вдруг этот отпечаток Малышева?

— Даже если это его отпечаток, то это косвенные улики. К тому же Малышев наверняка объяснит появление отпечатка. Например, расскажет историю о посуде, принесённой в театральную студию для репетиции.

— Так что же нам делать? — спросила журналистка, у которой не осталось аргументов.

— Ты будешь сидеть в номере рядом с телефоном, и постарайся далеко от него не отходить. Если пойдёшь в ресторан, то предупреди, чтобы сразу переключали туда. Жди и готовься связаться с майором Васильевым или с кем повыше.

— А ты куда?

— Сяду в засаду, где наш убийца просто обязан появиться, — отвечаю со злой усмешкой.

— Садовое товарищество?

— Да. Чую, Малышев не выдержит и приедет проверить девушек. И сделает это он в ближайшие дни. Возможно, и завтра.

Добравшись до садового товарищества, я устроился на другой стороне дороги, напротив ворот и принялся ждать. Густая листва кустарника надёжно прикрыла от фар, проезжающих мимо машин. Поэтому можно не бояться бдительного сторожа.

Поначалу, ничего не происходило. Только около одиннадцати из калитки вышли припозднившиеся дачники. Женщина с мужчиной тащили вёдра и корзины. Скорее всего, урожай, предназначенный для консервации.

Когда они выходили, я заметил ту самую пожилую цербершу, грубо выстаивавшую нас территории СТ. Судя по тому, как она недовольно бурчала на садоводов, сторожиха действительно считает себя, чуть ли не местным начальником. В ночное время уж точно. Похоже, синдром вахтёра поражал всех, кто с ним сталкивается.

Но сейчас мне не до мышиной возни. Меня терзало чувство беспокойства, появившееся в момент пребывания в номере журналистки. Она, как раз рассказывала о чересчур активном поиске информации о Малышеве. Подсознание сразу забило тревогу. Сначала показалось, что всему виной признание Анастасии о сливе информации Васильеву. Но постепенно пришло понимание, причина в другом. И меня начали одолевать уже другие мысли.

А вдруг мы опоздали? Ведь убийца мог, что-то почувствовать и начать действовать.

Возникло желание бросить засаду, перелезть через забор и начать бродить по участкам в поисках места содержания девушек. Но понимание абсурдности такого порыва, заставило сидеть смирно. Надо ждать. Хоть два и даже три дня. Ворота — единственное место, где Марат должен появиться.

До часу ночи я просидел будто на иголках. Настораживался при появлении редких машин и расслаблялся, когда они проезжали мимо. Ненавижу ждать.

После часа ночи машины перестали ездить. Поэтому, когда в полтретьего со стороны города дорогу осветили фары, я замер в нетерпении. То, что это Малышев, я понял ещё до того, как белый «Москвич» начал притормаживать перед въездом в товарищество.

Правда, вместо того, чтобы подкатить к воротам, автомобиль развернулся и встал к входу боком. Марат не собирался заезжать внутрь СТ.

Выйдя из автомобиля, Марат подошёл к калитке. Послышались звуки его голоса, перемежающиеся недовольным бурчанием сторожихи. Решив подслушать разговор, я начал пробираться через кусты. Но работающая на холостых оборотах не давала понять, о чём идёт речь. Понятно только одно: тётка, что-то эмоционально выговаривает Малышеву или жалуется.

А когда я подобрался ближе и расслышал пару слов, учитель внезапно попрощался, сел в машину и уехал в сторону города.

И что это было? Неужели, вредная сторожиха не захотела пускать ночью на территорию товарищества? Жаль, не удалось услышать разговор. А ещё мне показалось, что Малышев недоволен и куда-то спешит.

Зря я заранее не перелез через забор и не устроился за будкой. Оттуда мало что видно, зато хорошо слышно. Но какой смысл сейчас переживать?

Внезапным отъездом Марат спутал мне все карты. Ведь я хотел проследить до его участка, вырубить и после этого позвонить акуле пера. Пусть она уже подключает майора и тяжёлую артиллерию.

Задумавшись, я внезапно заметил, удаляющуюся спину сторожихи, бредущей между участками. Возникает резонный вопрос, куда она собралась среди ночи? Вернее, уже почти утро.

На территории СТ сейчас работает только один фонарь около сторожки. И лунный свет, конечно, помогает разогнать тьму. Однако гулять по неровной грунтовке между участками — сомнительное удовольствие. Плохо верится, что в её обязанности входит ночной обход территории в несколько квадратных километров. Может, это долгожданный шанс?

Перемахнув через трёхметровый забор, я приземлился между кустами крыжовника и быстро пронёсся вдоль картофельных рядов, грядок с луком и свёклой. После чего выскочил на дорожку, по которой шла сторожиха.

Не заметив её, я немного растерялся. Не с её хрустящими коленями так быстро передвигаться в почти полной темноте. Попытался рассмотреть луч фонарика, и только через пару секунд сообразил, что она ничего не использует для освещения. По всей видимости, тётка идёт по хоженой тысячи раз тропе на ощупь.