— Да, прихватила случайно во время последнего посещение дедушкиной библиотеки. После прошлогоднего просмотра телевизионной версии, захотела перечитать, но времени не было. Думала, что зря взяла. Рада, что это не так.

Значит, моя догадка о влиятельном деде Волковой подтверждается. Остаётся узнать, кто он. Личные библиотеки с печатями в СССР семидесятых имели не многие.

— А твой дед не отругает за пропажу книги?

— Нет. Он мне многое позволяет. Возможно, даже чересчур много. Пять лет назад он даже помог создать при моём университете студенческий стройотряд. Чтобы его внучка съездила на настоящую стройку. Всего на одно лето, — усмехнулась Волкова, — Я уже давно работаю в «комсомолке», а стройотряд до сих пор существует. В следующем году на БАМ поедут.

Зацепившись за информацию, пытаюсь вытащить больше информации.

— Кстати, а ты с ребятами из твоего стройотряда на связи?

Акула пера кивнула.

— Да.

— А они сейчас свободны?

— Кажется, да. Состав после возвращения с очередной стройки заметно поредел, студенты готовятся к новому учебному году. Но в конце осени парни начнут набирать молодняк.

— А как они посмотрят на то, чтобы приехать в один колхоз на пару месяцев? Работа не особо сложная. Председатель, человек сговорчивый и не скупой, — закидываю удочку.

— Не скупой — это хорошо. И ехать недалеко, если это село, о котором я подумала. Думаю, можно им позвонить и договориться.

— Вот и хорошо! — заметив, что на часах уже семь, я поспешил расплатиться с барменом.

А в пятнадцать минут восьмого мы уже подъезжали нужному месту. Попросив Анастасию, чтобы она поставила машину подальше, я аккуратно скинул ключи Маши в том месте, где их обнаружил, вдавив в землю. После чего уселся на траву рядом с повреждённым машиной деревом.

— Зачем ты сел? — спросила подошедшая журналистка.

— Не хочу упасть и что-то сломать, если удастся войти в транс, — снова честно ответил я. — А теперь разверни свёрток с уликой и положи передо мной.

Волкова выполнила просьбу и отошла на несколько шагов. В этот момент я решал, как лучше доиграть спектакль, если не сработает улика. Но дельных мыслей не возникало. А взяв лакированную ромашку, я сразу провалился в непроглядную темноту.

— Провалившись в непроглядную тьму, я попытался хоть что-то рассмотреть. Но в этот раз не увидел даже человеческих силуэтов. Зато пришло ощущение, что нахожусь под землёй. Её вкус и запах окутал меня полностью.

Неужели опоздал? Тревожная мысль заставила сконцентрироваться сильнее, и тут я услышал девичьи голоса.

— Перловая каша закончилась, — произнесла Егорова. — А этого гада нет уже два дня. Странно, но я хочу, чтобы он снова появился и, хотя бы на несколько минут включил свет.

— Лишение света — один из его уроков покорности. Иногда урод пропадает неделями, — тихо проговорила Курцева. — Когда он снова появится и вытянет тебя на занятие, не сопротивляйся. Иначе снова накажет.

Живы! Или это просто мои фантазии?

— Ничего, я к битью ремнём с детства привычная, — ответила Света.

Судя по бодрому голосу, девушка морально не сдалась.

— Это сейчас ремень, пока он не хочет портить новую игрушку. Потом за неповиновение он начнёт тушить о тебя сигареты и бить палкой по рукам с пяткам. Ещё он душит шнуром, пока ты не теряешь сознание. Я думала, что уже умерла.

Мария произнесла чудовищные слова так спокойно, отчего мне стало страшно.

— Ну, не убьёт же меня этот урод?

— Убить он меня никогда не грозился. Наоборот, каждый раз обещает отпустить. Только когда я оказалась здесь в первый раз, то нашла в углу остатки чужой одежды. Женской.

— Думаешь, здесь до тебя кто-то был? — нервно поинтересовалась Света.

— Да, — подтвердила Маша.

— Как думаешь, он её отпустил?

— Я думаю, он никого не отпускает, — ответила Курцева обречённым голосом.

После этого меня грубо вышвырнуло из видения. Очнувшись, я увидел лицо Волковой. Почувствовал запах нашатырного спирта и инстинктивно отвернулся от открытой ампулы.

Ощущение было гаденькое, словно побывал в могиле. К тому же голова продолжала кружиться, а в висках пульсировала боль.

— Сколько я был в трансе? — спрашиваю хриплым голосом.

— Чуть больше двадцати минут. Сначала я подумала, что ты придуряешься. А потом вижу человек без сознания. Не выдержала и побежала аптечкой, — в интонациях Анастасии переплеталось сразу несколько чувств.

Журналистка указала на лежавший рядом футляр из дерматина.

— Ясно. Во время прошлого эксперимента произошло нечто подобное.

Голос вроде приходит в порядок и голова не так болит.

— Ты что-то видел? — глаза Волковой сверкнули от предвкушения.

— Дай прийти в себя. Всё расскажу, а пока помоги встать. Надо кое-что отыскать, пока помню.

После того как Анастасия помогла подняться, я подошёл к месту, где заранее втоптал в землю ключи. Пошарив для виду в траве, достал их и вложил журналистке в руку.

— На, потом проверишь. Они должны подойти к квартире Марии Курцевой.

Осмотрев потемневшие ключи, Волкова нахмурилась.

— Алексей, ты заставляешь меня снова начать тебя подозревать…

— Слушай примерный расклад, — перебиваю девушку, — Был поздний вечер или ночь. Маша бежала со стороны гаражей. Автомобиль с похитителем ехал оттуда…

Я детально описал своё прошлое видение. Затем дождался, когда журналистка сама осмотрит повреждённое дерево и найдёт несколько блестящих чешуек, оставшихся от бампера.

— Странно. Будто место совсем не осматривали, — удивлённо проговорила она. — А ведь здесь осталось так много улик.

— В милиции работают обычные люди. Их послали, и они просто прошлись по травке. Понятно, что без эксперта криминалиста ничего не нашли. А если в это время лил дождь, то вообще постояли на тротуаре. Разумеется, потом в рапорте написали, что всё подробно осмотрели.

Не хочу наговаривать на правоохранителей, но сразу вспомнился знаковый случай из моего времени. Тогда целый район искал пропавшего мальчика, ставшего жертвой убийцы. И именно два милиционера отнеслись к работе халатно. Зато добровольцы, решившие ещё проверить участок, нашли сожжённое тело.

— Значит, она бежала со стороны гаражей, и он её схватил. Интересно, это была их первая встреча? Он её выследил и напал?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, она каким-то образом смогла сбежать оттуда, где её держали.

— Может, один из гаражей? — резонно предположила Волкова, рассматривая строения.

— Если у похитителя есть автомобиль, то вывод напрашивается сам собой.

— Но в гараже могут услышать соседи.

— А если он держит девушку глубоко в подвале, расположенном на уровень ниже ям и подвалов? Или на два. Кто знает, какие там катакомбы?

— И сколько здесь гаражей?

— В одном ряду штук сорок. Это примерно. Здесь четыре первых кооператива города. А ещё несколько рядов старых гаражей рядом с дачным товариществом, — пытаюсь прикинуть масштаб целого района, отданного автолюбителям.

Только не все строения принадлежат владельцам машин. Многие используют их в качестве кладовок. Поэтому народа здесь ходит гораздо меньше, чем может показаться. Всё-таки нельзя сравнивать количество машин в СССР и моём будущем. Хотя большая часть граждан, сейчас предпочитает ставить автомобили именно в гаражи.

— Более четырёхста строений. Чтобы обыскать такое количество, придётся привлекать всех: милицию, военных и пожарных, — энтузиазма в голосе Волковой поубавилось.

— Нельзя, — подтвердил я. — Если навести следователей прокуратуры и МВД, то они насторожат похитителя. Он испугается и может провести зачистку. То есть убить девушек.

Поясняю удивлённо вскинувшейся москвичке. Подобных выражений в этом времени ещё нет.

— Зато теперь мы знаем, что обеих девушек похитил один человек. И главное — они живы. Только есть ещё одна проблема. Они могут содержать в частном секторе. А там гораздо больше домов, чем здесь гаражей.