— Значит, меня по-прежнему ищут.

— Да. Но это временное явление. Как только прибудет группа следователей из Москвы, они во всём разберутся и твой вопрос снимут с повестки дня, — уверила меня Анастасия.

— И когда ждать столичных гостей?

— В этом заключается часть проблемы. Группа прибудет только через двое-трое суток. Разумеется, пока они едут, советник оформит дело, как ему выгодно. Боюсь, что уже будет поздно и лавры за поимку похитителя и насильника достанутся ему.

— Ты сказала похитителя и насильника? — тут же подметил я. — А как насчёт серийного убийцы остальных девушек?

— А это — главная проблема. Васильев рассказал, что прокурор даже не думает спрашивать Малышева про убийства.

— Оно и понятно. Виновные прокурором уже назначены и понесли «справедливое» наказание, — чувствую, что меня аж перекосило от ненависти, — Несколько человек сидит, один расстрелян. Я тебе скажу больше. Признания Малышева не нужны не только Жевнеровичу. Если поднимут все дела, то всплывут незаконные следственные действия. То есть пытки, угрозы и чего он там ещё применял. И тогда завоняет так, что вздрогнет правоохранительная система не только области, но и всего СССР. Думаешь, это нужно товарищам с большими звёздами на погонах? Ведь получается, что какие-то большие чины пропустили откровенное беззаконие и даже поткали ему. Думаю, наш прокурор найдёт в Смоленске полное понимание и его не дадут в обиду.

— Васильев пытался повлиять и надавить, — продолжила Волкова, не обратив внимания на мой пассаж, — Несмотря на то, что информация пришла по его каналам, майора сразу отстранили от дела. И не надо говорить за всю систему. Там хватает порядочных людей.

— Ну-ну, — усмехаюсь в ответ, — А как ведёт себя Малышев?

— Сначала всё отрицал. Кричал, что он известный педагог, коммунист, депутат и общественный деятель. Качал права и требовал, чтобы его немедленно отпустили. Но потом ему устроили очную ставку с Егоровой. Он очень удивился, что подземелье нашли и девушки выжили. В результате Марат резко поменял показания и потребовал дать ему возможность написать явку с повинной.

— Конечно, Жевнерович на это пошёл, — снова не могу скрыть злую усмешку.

— Естественно! Ему нужно быстрое и победоносное завершение расследования. Он в первый же день получил признательные показания Малышева о похищении девушек. А как привязать к нему убийства, если следователь даже не думает о них спрашивать?

— Вот сука! — в сердцах бросил я, — В свою очередь, Марат далеко не дурак. Он понял, что не отвертится, поэтому взял на себя похищение и изнасилования. За это вышку у нас не дают. Старые убийства ему не угрожают, новых в деле нет. Хотя я не уверен, что мы знаем всё о его преступлениях. Возможно, жертв больше, просто они числятся пропавшими без вести. Или в соседней области тамошний Жевнерович посадил очередного невиновного.

Волкова поморщилась, услышав мои слова, но не стала спорить.

— Скорее всего, ты прав. Васильев обмолвился, что в подземелье обнаружена одежда, принадлежащая другим женщинам. Только не уверена, что прокурор обратит на это внимание. Ему выгодно оградить Марата от других обвинений и спокойно посадить по другой статье. Это какой-то бред! — не выдержала журналистка и достала сигареты.

Дождавшись моего кивка, москвичка чиркнула зажигалкой и сделала затяжку.

— В результате махинаций советника Малышев получит максимум десятку. К тому же, как активно помогающий следствию и имеющий хорошую характеристику, наш учитель будет сидеть на обычной зоне. И трудиться там он будет по своей специальности или найдёт что-то лёгкое, типа должности библиотекаря. Ещё получит снижение срока за хорошее поведение и выйдет через семь лет. Да здравствует самый честный суд в мире! — издевательски изображаю хлопки.

Я вообще не понимаю советскую систему с бредом про хорошую характеристику, перешедшим даже в моё время. Какое она имеет отношение к совершённым преступлениям? Если человек — хороший семьянин, но в качестве хобби насилует чужих детей, то, как можно снижать ему срок? А глупость, когда провинившегося берут на поруки? Интересно, если за рецидив начнут сажать поручителей, то будут ли они существовать в природе? Преступник должен сидеть в тюрьме без всяких скидок. Если его туда не упекли палачи вроде смоленского прокурора, конечно.

— Если Малышев выйдет, он продолжит убивать, — произнесла Анастасия, а я кивнул, в знак согласия.

— Настя, ты выяснила, откуда Марат узнал о нашем интересе? Это я где-то прокололся или…?

— Или, — честно призналась журналистка. — Эх, мне бы вести себя тише. А я побежала в ЗАГС и дворец пионеров. Насколько я поняла, именно из дворца ему и позвонили.

— Хорошо. С этим мы разобрались. А что ты говорила про следователей из московской прокуратуры. Они смогут вмешаться и спутать карты советнику?

— Могут! Но боюсь, что просто не успеют. Прокурор откуда-то узнал о прибытии группы, и завтра увезёт Малышева в Смоленск. Там у него железобетонные позиции в управлении МВД и областной прокуратуре. Как только победные доклады уйдут наверх, москвичам трудно будет его оттеснить. И здесь не поможет даже прямое вмешательство моего деда. Представь, как будет выглядеть со стороны молниеносное расследование и крепкое на вид дело, которое можно уже через месяц передавать в суд. Да Жевнерович за спасение девушек очередной орден получит.

Я кивнул.

— Лёша, надо что-то делать, — проговорила журналистка.

В этот момент в дом зашёл Санька с исходящей паром сковородкой. Судя по объёму яичницы, Рыжий покрошил и пожарил половину холодильника.

— Еда готова. Садитесь жрать, пожалуйста, — сказал он, положив на стол принесённые вилки и нарезанные ломти батона.

Прекратив обсуждать невесёлые новости, я начал есть, продолжив гонять информацию в голове. Ситуация на самом деле отвратительная. Марата надо колоть на предмет убийств именно сейчас. Иначе он успокоится и потом будет поздно. Тем более прокурору невыгодно поднимать старые дела.

Когда мы поели, я ещё раз всё обдумал и принял решение. Конечно, получается слишком рискованно, но другого выхода попросту нет.

— Саня, об этом месте, кроме тебя с Настей, никто не должен знать, — выкладываю на стол ключи. — Когда вернусь, поговорим, а сейчас ничего не спрашивай.

— Ты уверен? — с сомнением спросила Анастасия, догадавшись, что я задумал.

— Другого выхода нет. Настя, надеюсь, ты в случае чего, найдёшь мне хорошего московского адвоката.

Акула быстро закивала.

— Тогда мне пора.

Через час я стоял недалеко от своего дома, с только что купленной чекушкой в руке. Пришлось прополоскать рот водкой и плеснуть чуток на рукав олимпийки. Остальное полетело в урну. Хорошо, что в последние дни я не брился. Недельная щетина дополнила запойный образ. Поэтому через минуту к подъезду вышел немного пошатывающийся парень.

Меня тут же приняли два сотрудника уголовного розыска в гражданке, вылезшие из стоящих в кустах «Жигулей». Это они думали, что спрятались и их никто не видит. Боги скрыта! В кавычках, конечно.

Разумеется, я не сопротивлялся и буквально через десять минут был доставлен в РОВД. Оформление разыскиваемого гражданина заняло ещё минут двадцать. А потом меня завели в кабинет, где сидел Горюнов и два капитана милиции в возрасте, весьма фактурной наружности. Оба крепкие и с недобрым взглядом. Понятно, что старшие оперуполномоченные не местные, а из команды Жевнеровича.

— Гражданин Соколов, а ведь мы тебя обыскались, — нарочито грозно выдал Горюнов.

Я сразу обратил внимание, что он ведёт себя совсем по-другому. От прежней отстранённости не осталось и следа, зато появился показной энтузиазм и рвение. Но для меня он следователь, стал походить на трусливого и нерешительного школьника, который вдруг осмелел, когда за спиной появились родители. Мне с трудом удалось сдержать презрительную усмешку.

Интересно, что получится из такого следователя, когда он станет начальником? Кошмар, и ничего более. У Горюнова просто нет своего мнения.