Михаил остановился напротив собеседника. И правда, вот, что значит, к хорошему быстро привыкаешь. Раньше весь отчётный период он дневал и ночевал на работе, а в этом году он даже не заметил, как всё прошло. Он улыбнулся — хитёр старик.

— Так, Иммануил Аристархович, вы ругать Воробьёву пришли или хвалить, вы уж сами-то определитесь!

— Господь с вами, Миша, хвалить, конечно. Я тут ходатайство принёс поощрить премией. И ещё. Когда будем нового сотрудника оформлять на постоянную работу? Уже все мыслимые испытательные сроки прошли, а наша кадровик мне объясняет на этот счёт что-то невразумительное. Поэтому я считаю, что в настоящее время у вас есть только два варианта. Или нанять Воробьёву на должность или ...

— Или что? Договаривайте уже, Иммануил Аристархович.

— Или надо уже жениться.

Михаил рассмеялся от души. Нет, вы только посмотрите, какую старик интригу развёл! Внимательный. Всё заметил. И выводы сделал правильные ...

— Миша, ну, а что такого? Все женятся. Это нормально. Я тоже был женат, и скажу я вам, это были лучшие годы моей жизни. Послушайте старика, не лишайте себя их.

Желание смеяться пропало у Михаила также резко, как и появилось.

— Спасибо, Иммануил Аристархович, я всё понял. Оставьте документы на столе.

Родт встал, положил документы на стол, покачал головой и молча вышел.

Человек привыкает ко всему, и я не исключение. Вот, прошло уже несколько месяцев с того дня, как Михаил оказал мне помощь с работой, жильём, садиком и ещё Бог знает с чем. И вот, я уже без учащенного сердцебиения вполне спокойно захожу в просторный офис «своей» компании, в то время, как мой ребёнок находится под присмотром в детском саду, за который, кстати, платит, опять же, компания. Чего ещё желать? Можно было бы уже расслабиться. Но, оказывается, осталось ещё много «но».

Я уже закончила вуз и сдала копию своих «красных корочек» в отдел кадров для личного дела. Но о переводе на «постоянку» никто из начальства даже не заикался. Обо мне, казалось, вовсе забыли. Сама я вопрос не поднимала, понимая, каким способом устроилась на эту работу. Просто боялась, что Михаил, поиграв в благородного, сочтёт, что уже достаточно сделал для меня, и белая полоса в моей жизни закончится.

С самого начала его предложение о помощи было таким нереальным, что, признаться, первое время я всё ждала его по вечерам. Думала, что придёт, «на чай» с далеко идущими последствиями. Само по себе начало отношений меня не пугало, я не собиралась прожить жизнь матери-одиночки. Но всё ещё наивно хотелось взаимной симпатии, а не «благодарности».

Эти невесёлые мысли сподвигли меня к негласным поискам новой работы. Порой, я даже ходила на собеседования. Это были мелкие конторы, но я не говорила там, где сейчас работаю, потому и не боялась, что в компании узнают о готовящемся побеге. Но везде, узнав, что я только выпускница, хоть и с красным дипломом, оптимистично отвечали, что мою кандидатуру рассмотрят и сообщат своё решение через несколько дней. До сих пор, правда, никто не ответил.

Поэтому возможное предстоящее увольнение требовало уже сейчас ужесточить все меры экономии, что я и делала.

Коммуналка мною уплачивалась по счётчикам, и дома меня не было целыми днями, потому платёжки были всегда минимальны.

Никаких крупных покупок для себя я не делала. В магазине, если меня привлекало что-то вне утверждённого ранее списка, я, прежде всего, спрашивала себя, смогу ли я без этого обойтись, и, если начинала сомневаться, никогда не брала такой товар.

У меня в ходу было множество лайфхаков, широко известных экономным хозяйкам. Например, покупая рыбу или мясо, сначала делила их на порционные куски. Потом брала один и варила из него бульон, который шёл на суп или борщ на неделю; само же мясо и рыба в различных вариантах переработки шли на второе. Остальные куски также порционно отдельно раскладывались по пакетам и шли в долгую заморозку.

Десерты были только для ребенка. Чай не покупался вовсе, вместо него я заваривала сушёные травы и ягоды, собранные Элей за городом ещё прошлым летом. Молочку брала у Элиной знакомой, причём, гораздо дешевле, чем в магазине или на рынке.

Эта пенсионерка каждую субботу привозила в своей сумке на колесиках несколько пластиковых бутылок с настоящим деревенским молоком и сливками, целлофановые кульки с творогом и пластиковые одноразовые стаканчики с домашним сыром. Она с раннего утра садилась в нашем дворе на скамейку посреди двора и ждала своих покупателей в любую погоду.

О том, что они с мужем держат корову на пригородной даче, в нашем квартале давно знали все. Некоторые скептики даже ездили к ним туда проверять, в каких условиях содержится скотина, и как изготавливается конечный продукт. Придраться было некчему. Тамара Степановна всю свою сознательную жизнь дояркой в колхозе проработала — её ли было учить современному городскому обывателю.

Жили они с мужем и единственной дочерью сначала в нашем доме, пока их дочь ещё не вышла замуж. Зять дочке попался бесквартирный, а соседство двух семей и двух поколений в малогабаритной двушке совсем скоро стало невозможным. На семейном совете решено было передать квартиру молодым, и старики переехали на дачу. Надо отдать должное зятю, он продал свою старую «Ауди» и сделал старикам из летнего домика нормальный дом для круглогодичного проживания, чем несколько сгладил щекотливую ситуацию.

Мои размышления прервала секретарь Зиночка. Девушка вплыла в бухгалтерию и бегло оглядела всех присутствующих.

— Воробьёва!

— Что, Зиночка?

— Не что, а куда! В кадры вызывают!

— Зиночка, а зачем?

— Откуда мне знать. Это вы всё время косячите.

Остальные мои вопросы повисли в воздухе, так как Зиночка уже закрыла за собой дверь. В нашем коллективе секретаршу Пупкову Зинаиду Геннадьевну, 19-ти лет, абсолютно все звали Зиночкой, несмотря на её дутое высокомерие. И раздувалось оно самой Зиночкой, которая любила захаживать в бухгалтерию по делу и без дела, и повествовать под кулинарные вредности о своей искренней дружбе с кем-то из ближайших родственников руководства. Тут были и совместный шоппинг, и шашлыки в одной компании, и даже «случайные» встречи на курорте во время отпуска. В общем, Зиночка активно строила свою карьеру и задерживаться в секретаршах явно не планировала. Коллектив у нас понятливый, поэтому даже за глаза от греха подальше стал её именовать «нашей Зиночкой», чем она активно и пользовалась, регулярно получая комплименты и сладости по поводу и без повода.

Вспомнились слова, приписываемые Ф.Г. Раневской: «Никогда не делай человеку зла в ответ на его зло. Вот, он тебе — зло, а ты ему в ответ — конфетку. Он — зло, а ты — конфетку. И так до тех пор, пока у этой сволочи не появится сахарный диабет!»

Но никакие аутотренинги уже не помогали, настроение стремительно катилось вниз. Конечно, меня увольняют. Сколько я здесь — без году неделя. Хорошее не может длиться так долго. Наверняка нашли на моё место какую-нибудь свою знакомую, а для меня припасли один из формальных отказов.

Мне навстречу прошёл Иммануил Аристархович. Вот с кем прощаться будет действительно жаль. Он постоянно давал мне, стажёрке, множество разноплановых, и, казалось бы, не связанных друг с другом заданий, а в итоге так натаскал по специальности, что я уже сделала самостоятельно квартальный отчёт для налоговой, и без единой ошибки.

Людмилу Петровну, нашу кадровичку, по прозвищу «Тайфун», я встретила уже готовящей сумки — через полчаса начинался обед, и она собиралась в ближайшее кафе за пончиками.

— Проходи, Воробьева, я тебя вызывала ещё утром. Неужели так трудно найти время?

Людмила Петровна резко встала изо стола, свалив на пол массивный степлер. Не обращая на это досадное недоразумение внимания, она добралась до выхода и стала надевать плащ.