— Да мне только сейчас ...

— Ой, хватит ... как я устала от ваших нелепых отговорок. Вот, на столе документы для тебя, распишись там, где галочки.

Людмила Петровна резко развернулась ко мне, указывая в сторону толстой стопки бумаг на заваленном документами столе. Те, что лежали с края, сдёрнутые со своего места лёгким взмахом её плаща, медленно кружась в воздухе, в беспорядке уже оседали на пол.

Я проводила их взглядом. Боясь наступления больших разрушений в случае, если ещё ненадолго здесь задержусь, быстро подписала все документы, даже не вчитываясь в их смысл. Спустя минуту я вручала их Людмиле Петровне, нетерпеливо ожидавшей меня уже в коридоре.

— Людмила Петровна, а можно мне копии?

— В смысле?

— Я только подписала, не читала.

— Ну ты даёшь, Воробьёва, а если бы я тебе кредитный договор дала? Это документы для твоего устройства на работу на постоянной основе. Ты ещё спасибо должна мне сказать, столько времени возилась с твоим назначением, чтобы успеть по срокам.

— Спасибо.

— Всё, всё, иди к себе, не стой столбом.

И я пошла. А за моей спиной всё бурчала Людмила Петровна. Вот к ней, судя по голосу, присоединился Иммануил Аристархович.

— Драгоценная Людмила Петровна! Чем вы так недовольны?

— Ой, это вы, Иммануил Аристархович! Единственная приятная встреча за день. Да, наша молодежь меня удивляет. Документы подписывают не глядя, а потом будут ходить вокруг меня хороводами, чтобы объяснила, что к чему. А оно мне надо? Я целыми днями вся в работе. Даже в выходные прихожу. А кто это ценит? Вот, Воробьеву на постоянку взяли и премию сразу выписали, а мне? Я что, хуже неё работаю?

— Воробьеву приняли в штат? Хорошее дело, — Иммануил Аристархович в противоречие своим словам нахмурился и покачал головой, но тут же улыбнулся следящей за выражением его лица Людмиле Петровне.

— Вы наш бесценный сотрудник, Людмила Петровна. И поэтому я приглашаю вас на кофе с пончиками. Шоколадными.

— Ах, Иммануил Аристархович, вам известны все мои слабости. Вы просто читаете мысли. Мне так неудобно, но я все равно соглашусь. И как вам удаётся так вовремя появляться. Весь сегодняшний стресс, как рукой ... Это ваш дар.

— Нет, дорогая, это только мой возраст.

Голоса, удаляясь, совсем стихли. Щёлкнул ключ закрываемой двери и в коридоре вовсе установилась тишина.

Интересно, а почему Иммануил Аристархович, вроде как был недоволен моим переводом? Или мне показалось?

Тишину встревожил телефонный звонок. Я удивлённо посмотрела на дисплей. Звонил мой отец. Что за день! Неожиданности, как из рога изобилия. Но что там случилось? Год ведь не звонил, а тут — на тебе.

Я вернулась в пустую бухгалтерию и уже там ответила на звонок. Тайна открылась быстро. Отец оказался вкурсе всей моей истории с самого её начала и просто из жалости не беспокоил меня, давая возможность прийти в себя самостоятельно.

Рыжая Бестия ему внушила, что у меня запоздалый кризис переходного возраста, и мне нужно справиться с ним только самой. Как я и предполагала, она управляла моим отцом как хотела.

Ему под большим секретом всё рассказала Тамара Леонидовна. А ей напоследок, перед отъездом всё слила Эля. Все всё знали под большим секретом и обещанием никому не говорить.

Конечно, отец хотел видеть внука, знакомить его с Жабовскими племянницами, ставшими ему, уже как родными.

Я, честно скажу, была в раздрае чувств и единственное, что могла ему пообещать, так это подумать над его предложениями. Ехать в родной дом и вновь окунаться в ту действительность меня не очень-то и тянуло. Нет, я рада была восстановлению отношений с отцом. Если бы не его звонок, я бы сама позвонила, правда, не сейчас, а позже, когда встала бы на ноги.

В горле запершило, и я разревелась. Как всё изменилось! Где моя семья?! Я хочу домой! Это неправильно — папа живёт с чужой женщиной и её детьми в нашем доме, мамы нет, я сама с ребёнком на птичьих правах скитаюсь непонятно где.

— Катюша!

Ну что за день! Михаил Замятин собственной персоной. Вот нет справедливости на свете. Значит, когда я накрашенная и вся такая деловая носилась по офису, его не было месяцами. Как только у меня вся красота поплыла, и я стала выглядеть той самой голодранкой, которую он буквально приютил, он тут как тут.

— Я вас слушаю.

— Да я пришёл к тебе за помощью, но видно, что помощь нужна тебе! Кто тебя обидел?

— Никто, все нормально, это я после разговора с отцом.

— А-а-а, но ты, если что, говори мне, не стесняйся. Мы молодые кадры бережём. Поздравляю, кстати, с принятием в штат.

— Спасибо.

— Да не за что. Это было неизбежно при таких высоких показателях работы. Я тобой очень доволен. И предлагаю тебе отдохнуть, составив мне сегодня вечером компанию на одном светском мероприятии. Оно проходит при посольстве. Около часа нужно будет походить по залам с умным видом, держа в руках бокал с сухим вином. Там пройдёт выставка импрессионистов, чтобы не было так скучно. А я тем временем заключу пару нужных контрактов.

— А почему — я?

— А почему — не ты? Ты очень подходишь.

— Но у меня нет даже одежды для таких выходов, там же свой дресс-код.

— Мы по пути зайдём в один хороший магазин и купим там всё, что будет нужно. За счёт компании.

— А у меня есть время подумать?

— Конечно! Минуты две. Соглашайся, а то мне придется приглашать Людмилу Петровну, и она сразу согласится, а потом совершенно случайно опрокинет там дорогую вазу и вгонит компанию в долги. Меня выгонят из бизнеса, и я перестану нравиться девушкам. А это совершенно неприемлемо.

Я непроизвольно улыбнулась.

— Ты улыбаешься, значит, это — да? — Михаил пытливо смотрел в моё лицо, повторяя пойманные на нём оттенки эмоций, словно стремился узнать мои мысли.

— Ну-у-у-у, надо же спасать вазу и ваш бизнес. И я не могу позволить, чтобы вы перестали нравиться девушкам.

— А тебе я буду нравиться?

Я отвела взгляд и пожала плечами.

Что-то мы уж очень близко, практически вплотную, стояли друг к другу. А Михаил ещё и наклонялся ко мне, опершись руками о стену по обе стороны от меня. Сомнительное положение.

Почему-то вдруг мне вспомнилось, как он также стоял несколько месяцев назад, застукав меня в кладовке, куда я вернулась за своими вещами. Какой строгий и неприступный он был тогда, и каким, оказывается, может быть, если захочет. Непростой характер. И как это ему удаётся. Тогда он наводил на меня только страх, и я его боялась. Но, вот, он решил изменить ко мне отношение, и я уже млею. Мягко говоря, непоследовательно это с моей стороны.

Конечно, он мне нравился. Он не мог не нравиться. В компании он весь такой всегда быстрый, оптимистичный, улыбающийся, и конечно, спортивный, успешный и ещё кучу всего какой.

Он всем нравится. За ним толпами девушки бегают. Да, если честно, весь женский коллектив смотрит на него, как кот на сметану. Бабник он, вот.

Что мне всё время бабники нравятся — Алекс — отец Макса, теперь — Михаил? Нет, надо взять себя в руки и не пускать слюни, как идиотка.

Но что ему сказать? Не могла же я сказать ему прямо! Как глупо! Так только дети делают и ещё недалёкие люди. Я выпрямилась и строго посмотрела на Михаила.

— Я помогу. Когда выезжаем?

Михаил ещё мгновение смотрел в мои глаза, потом вздохнул и отпрянул, засунув руки в карманы.

— Катюша, извини дурака, я тебя смутил своим напором. Но, если мы договорились, то пойдем к лифту. Нам пора.

Я кивнула и опустила голову, делая вид, что внимательно слежу, куда ступают мои ноги. На деле я отчаянно пыталась скрыть, что покраснела, как рак, ведь он так хорошо считал всё, что я чувствовала на самом деле, а не то, что я хотела показать ему.

В лифте ехали молча. Потом сели в машину. Он показал мне на соседнее пассажирское кресло. Так и ехали до торгового центра рядом.

Переключая передачи, он всякий раз почти касался меня рукой, и я старалась незаметно отодвинуться в сторону. Сделав так очередной раз, в отражении стекла, поймала его ироничный взгляд и быстро опустила глаза вниз. Нельзя так реагировать, но в попытках выглядеть серьёзно и немного отстранённо, я, кажется, смотрелась совсем глупо, что дико раздражало.