— Вы зачем это сделали?

— Что? Кто это?

— Я спрашиваю, зачем вы без моего разрешения сделали тест на отцовство моего ребенка?!!!!!! Зачем отправили его Земцовым?!!!!!

— Катя!! Катюша, это ты?!! Здравствуй! Катя, мы с твоим папой желаем тебе добра, только добра-а-а, ты понимаешь? Просто ты молода-а-а, ещё мало знаешь о жизни...,- Жабова сделала жалкую попытку сгладить острый угол.

— Зачем?!!!!!!! — орала я в трубку и слёзы бессилия лились у меня из глаз.

Чёртов адвокат понимающе кивал в такт моим выкрикам и суетливо подсовывал упаковку с салфетками, потом, правда, предусмотрительно отсел на дальнюю сторону стола, делая вид, что приводит там в порядок свои бумаги.

— Чтобы у тебя было право потребовать алименты с этого бабника!!!! Вот зачем! — Жабова перестала сюсюкать и изменила тон на поучающий, учительский.

— Ты же о себе не заботишься, живёшь где-попало, у кого-попало, думаешь, мне ничего о тебе не известно?! У тебя проблемы с работой и уже долго, мне говорили, ты ходишь на собеседования и всё безрезультатно. Тебе нужна помощь. Земцовы же — богатая семья. А Алекс, так души в детях не чает. Он обязательно позаботится о своём ребёнке! Он же отец, он обязан ...

Я ещё слышала её, опуская трубку, но уже не слушала.

— Уже позаботился ...

— Алло... Катя... Ты слышишь? Что ты говоришь? Я плохо слышу ...

— Я сказала, что он уже позаботился, он отбирает у меня ребенка, старая ты гусыня!!! Кто просил тебя лезть не в своё дело?!!! Что ты вообще обо мне знаешь!? — проорала я в трубку Жабовой и выключила телефон.

Сидела некоторое время молча, в какой-то прострации.

— Гм, ... Катерина Константиновна! Позволите? — адвокат участливо смотрел на меня поверх очков.

— Что?

— Почему вы не хотите принять помощь Земцова? Ваша ... знакомая, где-то права... нет, постойте, не возражаете сразу ... Конечно, желание Алекса Земцова определить преимущественное место проживания ребенка у себя, вас, как мать, сейчас задевает. Но, давайте посмотрим фактам в лицо — вы только недавно окончили вуз, — он вытащил из папки и положил передо мной копию моего диплома.

— Красный диплом, это, конечно, хорошая заявка на будущую карьеру, но вы же без работы,- продолжал он, — Работодатели обоснованно отказывают вам, ведь у вас нет опыта, — несколько листов легло на копию диплома. Я прочитала на том, что был сверху: «Отказ в принятии на работу». Да, получала я такие для Центра занятости. Ушлый адвокат.

— И потом, ваши личные отношения ...

— А что не так с моими личными отношениями?

— Вы не замужем. Само по себе это ни о чем не говорит, но вкупе с тем, что вы не имеете постоянного источника дохода и собственной крыши над головой, делает вашего ребенка уязвимым перед жизненными невзгодами. А ему требуется режим, питание, да что я говорю, вы и сами, как мать, это знаете. Как видите, я оперирую только фактами и ничего от вас не скрываю.

— Но я ...

— Поймите, закон в такой ситуации стоит на стороне ребёнка. И как бы вы лично не относились к Земцову, именно он сейчас способен надлежащим образом обеспечить вашему ребенку самые лучшие жизненные условия. И потом, с учётом ваших положительных характеристик, в том числе медицинских, а также по итогам беседы с психологом ..., суд определит вам время для встреч с ребёнком, ну, скажем, ... три раза в неделю. Во всяком случае, я считаю это возможным. Поверьте, для вас это будет только к лучшему. У вас появится больше времени на себя, собственное личностное развитие, поиски доходной работы. И со временем вы будете вправе обратиться в суд и пересмотреть условия данного решения. Возможно, вы с Земцовым, как родители этого ребёнка, даже сможете выйти на обоюдовыгодное соглашение. Я думаю, что в вашей ситуации это будет самым лучшим вариантом.

— Я вас правильно поняла, что вы уверены в исходе судебного решения в пользу Земцова?

— Ну да, при таких данных, в этом, лично у меня, нет сомнений.

— А откуда у вас сведения обо мне?

— Я лично делал запросы в официальные инстанции.

— Понятно. Когда первое заседание?

— В эту среду, в 10 часов.

— Ну что ж, встретимся в суде.

— Приходите с ребёнком. В суде будут представители судебных приставов и опеки. Если вы будете укрывать ребёнка, вы понесёте ответственность.

Наверное, у меня был такой вид, что адвокат примиряюще поднял руки.

— Я только разъяснил вам правовые последствия, как адвокат, не более. Я ни в коем случае вам не угрожаю, если вы вдруг так решили ...

Он хотел ещё что-то сказать, но я уже поднималась, показывая, что разговор закончен.

Завтра был только вторник. У меня был целый день на то, чтобы подготовиться и бороться в суде за право быть матерью собственного ребёнка. Это хорошо, — думала я, спеша утром в отдел кадров, — что я ничего не рассказала о себе этому адвокату. Это может дать мне фору.

Тайфун сегодня был лёгким бризом. Людмила Петровна, постоянно поглядывая на принесенную мною небольшую взятку в виде малокалорийного рулета-безе, быстро сделала мне справку «по месту требования» о том, где и кем я работаю, а также справку по форме 2-НДФЛ о размере заработной платы. Эти документы должны несколько поумерить пыл Земцовских адвокатов. Мы ещё поборемся.

— Встать, суд идёт! — в самом углу зала судебных заседаний молоденькая секретарь с будничной леностью поднялась при входе судьи. Вслед за ней, озираясь друг на друга, один за другим встали стороны.

Столы оппонентов располагались напротив друг друга. За своим столом я была одна. Мои интересы никто не представлял. Я даже на работе никому ничего не сказала, просто отпросилась «по семейным обстоятельствам». На удивление Замятин отпустил меня без вопросов. Меня это немного смутило, ведь он всегда проявлял ко мне повышенное внимание, но анализировать его поведение у меня не было ни сил, ни желания. Все мысли занимал предстоящий судебный процесс. И он состоялся вовремя.

Истца представлял тот самый адвокат, с которым я разговаривала на днях, Колязин, кажется. Я всё боялась появления в зале Алексея, но его всё не было и не было, и я немного расслабилась. Ещё была представитель опеки, худощавая крашеная особа лет 40-50. Судебный пристав в зале суда тоже находился, но сидел у двери, выполняя роль охранника.

В суд я пошла без ребёнка, оставила его, как обычно, в детском саду. Ну не смогла я его притащить с собой, как советовал мне адвокат. Тут ещё будет происходить непонятно что, не для детей это место. Да и кто за ним стал бы тут приглядывать?

Пожилой, грузный мужчина с седеющей густой стрижкой военного образца был облачён в чёрную мантию. Он внезапно появился в дверном проeме, медленно по диагонали пересёк небольшое пространство до судейского места, где с явным вздохом облегчения, кряхтя и недовольно морщась, поместился в крутящееся кресло.

— Присаживайтесь.

Он нетерпеливо махнул рукой сторонам, и мы сели, не отрывая от него взгляда.

— Наталья, приоткрой окно, духота...

— Сейчас.

Секретарь вылезла из своего угла, ловко маневрируя между столами и, смешно подпрыгивая, дотянулась до оконной ручки. В комнату сразу же залетел тeплый летний ветерок. Дышать, действительно, стало легче. Судья проводил её до места взглядом, не меняя его недовольного выражения, дождался, когда она посмотрит на него и полушепотом спросил:

— Аудиопротоколирование включила?

— Да.

Судья кивнул и уже громко «официальным» голосом начал процесс.

— Слушается дело по иску Земцова Алексея Кирилловича к Воробьевой Катерине Константиновне об определении преимущественного места проживания Воробьёва Максима Алексеевича. Секретарь, доложите о явке в суд.

— В судебное заседание прибыл представитель истца по доверенности Колязин и ответчица Воробьёва.

— А что с истцом? Его оповестили?

— Да, Дмитрий Михайлович, телеграммой. Пришло подтверждение об её вручении ..., — привстала со своего места секретарь.