— У вас, простите, все доказательства из детского садика?

— Почему же, нет. Я также прошу вызвать детского терапевта Бобкову. Судя по её записям в истории болезни Воробьёва Максима, месяц назад ответчица обращалась к ней по поводу, якобы, случайного, ушиба головы. При осмотре обнаружен также синяк на голени. Согласно данным общего осмотра, данные по весу и росту малыша соответствуют нижней допустимой границе нормы, определённой нашим Минздравом для данного возраста. Я ничего не утверждаю определенно, об этом будут говорить специалисты, но вынужден делать вывод — Воробьева не в состоянии осуществлять надлежащий присмотр за своим сыном, и я буду настаивать на изменении преимущественного места его жительства.

— Понятно. А что с семьёй истца? Он женат, его материальное положение, характеристики?

— Вы, верно, шутите, Ваша честь. Мой истец почетный гражданин города, меценат. О его собственности не рассуждает только ленивый. Да, он в настоящее время не женат. Но у него есть невеста, в его собственности не один дом в России и за рубежом, есть все средства и возможности для обеспечения надлежащего присмотра за ребёнком. Он очень любит детей. Помните недавно писали в газетах о его миллионных перечислениях в детские фонды и детские дома нашей области? Ваша честь, да там целый штат нянек будет вокруг ребёнка, прислуги, личный психолог, врач. Этот человек широчайшей души. Именно поэтому мы не настаиваем на лишении ответчицы родительских прав. Ведь мы действуем только в интересах ребёнка. По установленному графику ей предлагается посещение сына 3 раза в неделю. Это оптимальный режим и для ребенка, и для его матери, которая будет иметь больше времени, чтобы реализовать себя, построить карьеру, личную жизнь. Мой доверитель даже согласен выделять содержание на покрытие этих расходов в виде бизлимитной кредитной карточки Газнефтьбанка. Так что, мы идём навстречу, как видите.

— Ваша позиция понятна. Ответчица, ваше отношение к ходатайству представителя истца?

Моё отношение? Как объяснить этим циничным людям отношение матери к ребёнку? Да, мы сейчас переживаем не лучшие времена, но всё не так плохо. У меня работа, есть жилье, Максик ходит в сад — так живут многие. Да, болячки у сына есть, но у кого в детстве не было никогда синяков и ссадин? Как это всё объяснить людям, которые, скорее всего, за меня всё уже решили? Меня охватила паника от осознания ужасных перспектив расставания с ребeнком. Но я только открывала рот, как рыба, и не могла выговорить ни слова. Потом как-то отвлеклась на яркое солнце за окном, там пели птицы. Всё громче и громче. Не заметила, как закрыла глаза.

Открыла я их спустя какое-то время. Тело затекло от неудобного положения, я это почувствовала, когда попыталась сесть поудобнее. Кажется, это был обморок.

Посмотрела по сторонам. Я сидела в коридоре, рядом со мной сидел пристав. Коридор был пуст. А над дверью зала судебных заседаний горела надпись: «Тихо, идeт заседание».

Как идёт? Без меня?

Наверное, я это сказала вслух, потому что, пристав, продолжая придерживаться меня, сказал участливо:

— Там ваш адвокат. Суд принял решение по ходатайству вашего адвоката в связи с вашим состоянием дальнейшее заседание провести без вас.

Ничего не понимая, я на шатающихся ногах подошла к двери зала суда и при открыла её. На моём месте сидел Иммануил Аристархович Родт.

Когда я увидела Иммануила Аристарховича, сердце подсознательно наполнилось успокоением. Теперь всe будет хорошо. Но успокоение пришло не одно — тяжeлая апатия навалилась откатом от недавно полученного сильнейшего стресса. Не помню уже, как я спускалась вниз, на стоянку, как и кто меня усаживал в машину Родта. А может и никто не помогал, и я всё делала на автопилоте.

Немного пришла в себя только спустя ещё полчаса. Очень хотелось пить, и меня это заставило с усилием начать соображать. С трудом нашла в сумке минитермос, выпила кофе. Голова раскалывалась от вопросов, которые некому было задать. Основной — что здесь, собственно, происходит? Откуда здесь и зачем мой коллега — Родт? Он, конечно, классный мужик и всё такое, но откуда он узнал о моей беде? И почему решил помочь? Вряд ли он действует сам. Значит, Замятин в курсе всего. Не хотелось его вмешивать в эту историю. Хвастаться здесь нечем. Это просто последствия моей первой самостоятельности. Здесь никто не виноват, и помогать мне не нужно. Я должна сама решить эти проблемы, как их решают взрослые люди.

Но день сегодня, видно, ещё не скоро закончится. Сидя в салоне, я могла наблюдать, как рядом парковалась чёрная машина бизнес-класса. Встала на стоянке, потом дверь открылась и из неё появился ... тот, кого я сейчас меньше всего хотела видеть — Алексей Земцов. Пошарил взглядом по сторонам, заметил меня в машине. Вот же ж, глазастый, какой. Пошёл в мою сторону, не отрывая изучающего взгляда, как терминатор, ну, тот, который был более продвинутой версией Шварца.

Все его движения были очень выразительные. Они были даже как бы нарочито медлительные, как будто человек был неимоверно зол и готов крушить всё вокруг, но по какой-то причине принял решение вести себя прилично, поэтому сознанием контролировал каждое своё движение и смягчал его. Только взгляд выдавал, насколько трудно ему это удавалось. На меня двигалось торнадо. Встреча с ним была предопределена и неминуема. От этого мужчины сейчас стоило держаться подальше, но я не двигалась, удерживаемая на месте цепким взглядом стальных глаз.

Так бывает в природе, когда, хищник вырастает перед жертвой просто из ниоткуда. Убийца двигается обманчиво плавно и медленно, позволяя ей обманываться, что ещё есть шанс спастись. Но это только иллюзия. Исход уже очевиден.

Вот Земцов вскоре поравнялся с машиной, в салоне которой я находилась, остановился. Он с полминуты смотрел на меня через лобовое стекло — оценивающе, недобро, затем нетерпеливо поманил рукой — выйдем, мол, поговорим.

Глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду. Вышла. Встала, опираясь о дверцу, точнее, прикрываясь ею. Стоим, смотрим друг на друга, молчим.

— Это ты, что ли, родила от меня ребенка?

Прекра-а-а-сный вопрос. Что называется, высокие отношения. Ну, что ему сказать? Кивнула.

— Твое лицо мне знакомо. Я тебя знаю? Кто ты?

В смысле, кто я? Знает ли отец мать своего ребёнка? Всё страньше и страньше. Но, на всякий случай, отрицательно покачала головой — если сам не узнал, не стану же я перед ним тут биографию свою зачитывать и общих друзей в альбоме показывать. У нас здесь не встреча одноклассников. Считает нас незнакомцами, и пусть считает. А то, что у нас ребёнок, ну, бывает. Наверное.

— Поня-я-я-я-я-я-тно, случайный секс, — от этих слов я поeжилась, — так цинично это прозвучало, хотя, этот мужчин был недалeк от истины, — чего ты хочешь?

Он разговаривал со мной, как с уличной девкой. Обидно. Пожала плечами, опуская глаза под пристальным взглядом. Мистер "Моя первая влюблённость" подошёл вплотную, поднял моё лицо одним пальцем за подбородок, заглядывая в глаза и всё больше злясь.

— Сколько, я спрашиваю!?

— Перестаньте! — Я попыталась высвободиться. — Мне не нужны ваши деньги. Я и сама хорошо зарабатываю.

Он присмотрелся ко мне, и на его лице мелькнула тень узнавания. Рассмеялся зло.

— Ах, вот ты кто, а я-то голову сломал, думал, что за лицо такое знакомое. Мадмуазель — глава Фонда помощи детям? Как же, как же, помню. Ну как? Поступили к вам мои пожертвования? Поступили, я тебя спрашиваю? Ещё дать?

— Ничего от вас не надо. Прекратите.

Положил мне руки на плечи, склонился близко, заглядывая мне в лицо, обдавая перегаром, смешанным в диком сочетании с дорогим мужским парфюмом.

— Но ты же понимаешь, что ребёнок останется в итоге у меня. Чего ты ломаешься?!! — слова, произнесённые вполголоса, но с рычащими нотами, острыми клыками врывались в мой мозг.