Постсоветская элита вынесла из событий 1991 года новую идеологию, которая легитимизировала ее власть и была заимствована у националистов. Приняв за основу национальную концепцию украинской истории как вековой борьбы против российского гнета, Кравчук доказывал правомерность своей политики, направленной на отделение Украины от России[379]. Стараясь как можно дальше отойти от Москвы, он способствовал утверждению украинской национальной идентичности — подобные шаги горячо поддерживались его союзниками справа и резко критиковались в Восточной Украине, которая с электоральной точки зрения была крайне важным регионом. Новая элита понимала, что, создавая новое украинское государство, нужно сделать его более «украинским», что национальная независимость не будет прочной, пока делопроизводство и обучение ведутся преимущественно на русском языке. С точки же зрения правых националистов, украинизация выглядела вполне естественно — для них украинское государство представляло собой форму самореализации украинской нации и поэтому его следовало полностью украинизировать.

95. Леонид Кучма на первой пресс-конференции в качестве президента. Слева — глава Администрации президента Дмитрий Табачник

Администрация Кравчука не призывала к насильственной украинизации, но на деле способствовала переходу бюрократического аппарата, сферы образования и средств массовой информации на украинский язык. Некоторые западные ученые даже предлагали включить Украину при Кравчуке, как и межвоенную Польшу, в категорию «национализирующих государств», которые занимаются принудительной ассимиляцией меньшинств[380]. Однако, действуя довольно нерешительно, Кравчук ограничился тем, что придал украинскому языку статус государственного в многонациональной и многокультурной современной Украине. За другими начинаниями первого президента Украины стояла та же логика — утвердить суверенитет Украины, и эти начинания вызывали ту же реакцию. Кравчук поощрял активное использование сине-желтого флага, трезубца и гимна «Ще не вмерла Україна», хотя русскоязычный восток поначалу отвергал все эти символы как националистические. Президент поддерживал Украинскую православную церковь (Киевский патриархат), предпочитая ее всем остальным православным церквям в Украине, в том числе Русской православной церкви, паства которой была самой многочисленной. В результате политики Кравчука положение украинского языка как государственного значительно упрочилось, однако президенту пришлось заплатить высокую политическую цену за украинизацию, вызвавшую широкое недовольство в русскоязычных регионах на востоке и юге страны. В 1994 году, на этот раз без поддержки Москвы, в Крыму вновь вспыхнул русский сепаратизм, на волне которого президентом автономии был избран Юрий Мешков[381].

Предчувствуя сложности, в период перед мартовскими парламентскими выборами 1994 года официальный Киев начал замедлять темпы украинизации. Однако увлечение государственным строительством в период экономической разрухи и вопиющей коррупции не снискало властям популярности. Из-за низкой явки избирателей было избрано лишь 338 из 450 депутатов; крупнейшей партией в парламенте стала Коммунистическая партия, к которой перешли 25 % мест (а вместе с социалистами и Крестьянской партией, вошедшими в левый блок с коммунистами, — 35 %). Рух получил только 6 % депутатских мест, а все правые партии вместе — 9 %. Крайним правым досталось всего 8 мест (2,5 %). Независимые депутаты, которые в большинстве своем представляли аморфный центр, заняли 168 парламентских кресел (почти 50 %)[382]. Таким образом ни один блок не получил большинства голосов, и парламент оказался неработоспособным.

Поскольку Кравчук так и не создал собственной партии, результаты весенних выборов в парламент были в меньшей степени связаны с оценкой его деятельности, нежели летние выборы президента. Еще до президентских выборов началось противостояние между Кравчуком и Верховной Радой, избравшей спикером социалиста Александра Мороза и отвергавшей все кандидатуры на пост главы правительства, кроме бывшего председателя Совета Министров УССР Виталия Масола. В первом туре президентских выборов, проходивших в июне-июле 1994 года, с Кравчуком боролись шесть кандидатов самых разных политических взглядов, во второй тур вышли Кравчук и его бывший премьер-министр Леонид Кучма. Действующий президент не мог похвастаться достижениями в экономике и не имел внятного плана реформ, поэтому в ходе избирательной кампании он позиционировал себя как идеолога национального строительства. Кравчук возлагал большие надежды на свои недавние успехи на международной арене — в начале 1994 года Украина подписала договор о ядерном разоружении, начала получать значительную финансовую помощь от Соединенных Штатов, а также заключила соглашение о партнерстве с Европейским союзом. Однако недовольные избиратели расценили эти шаги лишь как свидетельство общей антироссийской направленности политики Кравчука. Кучма умело эксплуатировал темы экономической катастрофы и насильственной украинизации, связывая национализм с бездарным руководством. В своей предвыборной программе он особое внимание уделял необходимости экономических реформ, восстановлению связей с Россией и введению русского языка как второго государственного. Во втором туре Кучма обошел Кравчука, получив 52 % голосов. В целом выборы свидетельствовали об усилении противоречий между историческими регионами Украины: в то время как Кравчук набрал большинство голосов на украиноязычном западе, Кучма победил на востоке и юге, в более населенных русскоязычных регионах.

Несмотря на то, что президент Леонид Кучма (1994–2004) пришел к власти благодаря своим обещаниям восстановить связи с Россией и защитить русский язык, на деле он сохранил ориентацию на независимый внешний курс и ползучую украинизацию, поскольку такая политика легитимизировала существование нового правящего класса Украины. Как и Кравчук, Кучма предпочитал роль президента независимого государства, а не российской марионетки. Он поддерживал тесные контакты с Соединенными Штатами, в итоге в конце 1990-х годов Украина заняла третье место в мире по объемам получаемой американской финансовой помощи (после Израиля и Египта)[383]. Президенты Клинтон и Кучма дважды обменивались официальными визитами (1995–1997 и 1999–2000), для развития двусторонних отношений была создана специальная комиссия во главе с вице-президентом США Альбертом Гором. В действительности Кучма пошел еще дальше Кравчука, который выступал всего лишь за сохранение внеблокового статуса Украины, — в феврале 1995 года Украина стала первым государством в СНГ, заключившим соглашение о сотрудничестве с НАТО и вступившим в программу «Партнерство во имя мира». В 1997 году НАТО и Украина сделали следующий шаг в развитии сотрудничества, подписав «Хартию об особом партнерстве». В целом во время своего первого президентского срока Кучма старался играть на противоречиях между Западом и Россией. Следуя этой политике, правительство часто принимало прозападные декларации, но на практике не слишком отдалялось от своего сильного северного соседа. Именно при Кучме, а не при антироссийски настроенном Кравчуке, Украина официально заявила о своем желании вступить в Европейский Союз.

Кучма не хотел, чтобы Украина превращалась в статиста России, и стремился использовать хорошие отношения с Соединенными Штатами, дабы нормализовать украинско-российские отношения. Будучи обеспокоенным переговорами Украины с НАТО, и в особенности совместными украинско-натовскими маневрами в Крыму, в июне 1997 года президент Ельцин заключил с президентом Кучмой «Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи», которой признавал территориальную целостность Украины и предусматривал раздел Черноморского флота. К Украине переходило 18 % кораблей, в то время как российский флот получал в долговременную аренду военно-морскую базу в Севастополе. Одновременно с этим Кучме удалось справиться с русским сепаратистским движением в Крыму. В 1995 году, воспользовавшись внутренним политическим конфликтом на полуострове, он сместил Мешкова, а в 1996-м добился упразднения поста президента Крыма.