В марте 1991 года, пытаясь спасти федеративное государство, Горбачев провел всесоюзный референдум о сохранении СССР. Маневры Кравчука привели к расколу в рядах депутатов-коммунистов, что позволило включить в украинские бюллетени дополнительный вопрос. В результате 70,5 % проголосовавших высказались за предложенное Москвой «сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик», но в то же время 80,2 % ответили «да» на вопрос Киева «Согласны ли Вы с тем, что Украина должна входить в состав Союза Советских суверенных государств на основе Декларации о государственном суверенитете Украины?». Помимо этого местные власти в трех западных областях добавили в бюллетени и третий вопрос — о полной независимости Украины, которую там поддержали 88 % проголосовавших[361]. Гуренко объявил о победе сторонников Союза, но на самом деле результаты референдума означали, что большинство населения все еще плохо понимает, что означает понятие «суверенитет». Политические или экономические катаклизмы могли легко склонить общественное мнение как в сторону сохранения Советского Союза, так и в сторону отделения.
Тем временем Горбачев продолжал настаивать на подписании нового союзного договора. К этому моменту шесть советских республик прямо высказались за независимость и не принимали участия в переговорах, однако остальные девять, в том числе Украина, продолжали вести консультации с центром. Горбачев был готов передать большую часть полномочий республикам-членам будущего «Содружества Суверенных Государств», тем не менее торг растянулся на все лето 1991 года. 1 августа в рамках визита в Советский Союз Киев посетил президент США Джордж Буш-старший. Украинские патриоты надеялись, что этот визит станет подтверждением нового международного статуса Украины, но осторожная речь Буша в Верховной Раде, которую в западной прессе остроумно назвали «Chicken Kiev»{2}, их разочаровала. Вместо украинской независимости президент США поддержал план Горбачева по обновлению Союза и посоветовал украинцам не идти «безнадежным курсом изоляции». Буш объявил, что американцы не станут помогать «тем, кто проповедует самоубийственный национализм на основе этнической ненависти»[362].
Каково реальное положение дел в Украине и во всем Советском Союзе, не понимали не только американские спичрайтеры. Начиная с осени 1990 года в окружении Горбачева становилось все больше людей, которые выступали за принятие более жестких мер и считали, что «парад суверенитетов» можно отыграть назад. Горбачев предпринимал все усилия, чтобы добиться подписания нового союзного договора, в то время как сторонники старого курса боялись, что его успех может похоронить Советский Союз. В тот самый день, когда Буш вылил ушат холодной воды на головы украинского руководства, Горбачев объявил по телевидению, что процесс подписания нового договора начнется 20 августа — первыми в нем примут участие Россия, Казахстан и Узбекистан. Ожидалось, что другие республики присоединятся к договору позднее, и переговоры Украины с центром продолжались. Однако заявление Горбачева подтолкнуло консерваторов к действию.
Проснувшись утром 19 августа 1991 года, граждане Советского Союза узнали, что Горбачев неспособен исполнять обязанности президента по состоянию здоровья, а для вывода страны из тяжелейшего кризиса создан Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) в составе восьми человек. Горбачев проводил отпуск в Крыму и пребывал в добром здравии, но он отказался встать на сторону заговорщиков и поэтому был заключен под домашний арест и отрезан от каналов связи. Путч продолжался всего три дня, главным образом благодаря тому, что в Москве против заговорщиков решительно выступил президент Российской Федерации Борис Ельцин. Никаких существенных инцидентов в республиках не произошло, но угроза возврата старых порядков продемонстрировала хрупкий характер их суверенитетов. Помимо Ельцина попытку путча сразу же осудили только лидеры прибалтийских республик и Молдовы. Остальные же, включая Кравчука, заняли выжидательную позицию.
Центральный аппарат КПУ велел секретарям обкомов поддержать ГКЧП, аналогичные приказы из Москвы получили украинские военные. Между тем Кравчук, который 19 августа встречался с представителем ГКЧП генералом Валентином Варенниковым, от каких-либо обязывающих комментариев уклонился. В тот же день он дважды выступил по телевидению, призывая к спокойствию и обдуманным действиям, но при этом он так и не встал на чью-либо сторону. В отличие от Кравчука, Рух и другие оппозиционные силы осудили путч и призвали к всеобщей забастовке. На следующий день на Крещатике начались массовые акции протеста, но Кравчук по-прежнему отказывался собирать Верховную Раду на внеочередную сессию. О созыве парламента он объявил только 22 августа, когда путч закончился, а Горбачев вернулся в Москву.
За день до открытия заседания, назначенного на 24 августа, Кравчук съездил в Москву, где Горбачев все еще пытался убедить республиканских лидеров подписать новый союзный договор. Однако президент СССР потерял всякую реальную власть, поскольку во время путча центральный аппарат Союза фактически перестал существовать. Ельцин пренебрежительно отзывался о Горбачеве прямо перед телекамерами и запретил Коммунистическую партию в Российской Федерации. Вернувшись в Киев, Кравчук объявил в парламенте, что с самого начала был против путча и лично предотвратил введение чрезвычайного положения в Галиции и Киеве.
Депутаты не стали подробно останавливаться на поведении Кравчука в дни путча. Они увидели, что центральная власть окончательно исчезла, и республики, в том числе Россия, объявляют о создании независимых государств. Кроме того, коммунисты в парламенте хотели дистанцироваться от партийного руководства в Москве, которое было дискредитировано путчем. Вечером 24 августа, после короткого перерыва на отдельные консультации с коммунистическим большинством и демократической оппозицией, Верховная Рада подавляющим большинством голосов (346 — за, 1 — против и 3 воздержавшихся) приняла Акт провозглашения независимости Украины. Этот документ оправдывал спешку с помощью несколько сомнительного аргумента: «исходя из смертельной опасности, нависшей над Украиной в связи с государственным переворотом в СССР 19 августа 1991 года…»; помимо этого авторы декларации ссылались на тысячелетнюю традицию государственности в Украине, на право наций на самоопределение, а также на принятую ранее Декларацию о государственном суверенитете[363]. 30 августа, вслед за парламентами других республик, Верховная Рада запретила КПУ и национализировала ее собственность — банковские счета, недвижимость, печатные издания и архивы.
Осенью 1991 года вялые переговоры о судьбе СССР продолжались, однако украинская пресса больше внимания уделяла сентябрьским успешным визитам Кравчука в Канаду, США и Францию. Тем временем украинские политические силы готовились к предстоящим президентским выборам и референдуму. В соответствии с постановлением Верховной Рады Акт провозглашения независимости следовало одобрить на референдуме 1 декабря 1991 года. Еще до путча, в июле 1991 года, Верховная Рада учредила пост президента, отчасти потому, что это уже сделали Россия и другие республики. Выборы были назначены в один день с референдумом.
92. Поднятие национального флага над зданием Верховной Рады Украины 24 августа 1991
После провала путча надежды людей на лучшую жизнь были особенно сильны. Кроме того, все украинские СМИ пропагандировали идею независимости, заставляя людей поверить в то, что отделение от Москвы, якобы эксплуатирующей украинские ресурсы, резко улучшит экономическую ситуацию в республике. За независимость агитировали и все основные политические силы. Призыв проголосовать против звучал только из Москвы и исходил от непопулярного Горбачева. 1 декабря 1991 года на референдум пришло 84,2 % украинских избирателей, из них 90,3 % высказались за независимость. Украинский суверенитет поддержало большинство избирателей во всех областях республики, в том числе в Крыму, где преобладало русское население (54,1 %). В тот же день Кравчук, у которого не было оппонентов слева, получил 61,5 % голосов в первом туре президентских выборов, с легкостью обойдя кандидата от Руха, бывшего диссидента и политзаключенного Вячеслава Черновола, а также еще четырех претендентов. Оба основных кандидата твердо поддерживали независимость, но по сравнению с соперником Кравчук выглядел рассудительным центристом и опытным государственным деятелем.
