К концу брежневской эпохи в советском обществе появились тревожные симптомы социального упадка. Бесплатная, но зачастую низкокачественная медицинская помощь не оказывала серьезного влияния на продолжительность жизни украинцев, которая была одной из самых низких в Европе. Растущее разочарование в «развитом социализме» приводило к повсеместному распространению коррупции и воровства на производстве. Рост преступности, алкоголизм и наркомания свидетельствовали о серьезных болезнях общества, о которых умалчивали советская печать и телевидение. Более того, недовольство и неверие в идеалы распространились среди интеллигенции и высококвалифицированных рабочих, хотя считалось, что именно эти категории граждан достигли наибольшего успеха в советском обществе. Главная причина этого недовольства заключалась в утвердившемся при Хрущеве прагматичном, потребительском понимании коммунистического идеала, которого, однако, не удавалось достичь. Украинцы постепенно получали доступ к импортным товарам и западным радиостанциям, вещавшим на русском и украинском языках, а значит, люди могли самостоятельно судить о разнице между капитализмом и социализмом. Неудовлетворенность граждан советскими достижениями не обязательно вела к отрицанию социализма в целом. Однако со временем все больше людей начинало осознавать, что реальная жизнь не имеет ничего общего с провозглашенными идеалами, и это вселяло в них ощущение безнадежности и потерянности.

Один из первых тревожных звонков для украинского руководства прозвучал в 1969 году, когда в Киев приехала американская передвижная выставка «Образование в США». В местных газетах о выставке, запланированной с 5 сентября по 5 октября, не говорилось ни слова, тем не менее вскоре распространились слухи о том, что американцы бесплатно раздают журнал «Америка» на русском языке (это издание, выходящее на деньги правительства США, рассказывало об американском образе жизни), а также сувенирные значки и брошюры. Выставка располагалась в маленьком павильоне далеко от центра города, однако она сразу же стала пользоваться огромной популярностью — ежедневно сюда приходили около 5500 человек. Смущенные ажиотажем вокруг выставки, киевские власти с целью дискредитировать американскую систему отрядили туда 50 пропагандистов. Кроме того, чтобы отвлечь внимание от выставки, недалеко от нее были организованы бесплатные цирковые представления, концерты, разнообразные игры. Однако в воскресенье 14 сентября 1969 года за час до закрытия выставки ситуация вышла из-под контроля — огромная очередь прорвала милицейский кордон и попыталась ворваться в павильон. Советским администраторам едва удалось сдержать толпу людей, закрыв двери изнутри. Ажиотаж немного утих лишь после 23 сентября, когда американцы раздали весь тираж журнала — около 100 000 экземпляров. Поток посетителей уменьшился до 4700 человек в день, однако и с этим числом посетителей выставка едва справлялась[327].

В то, что Советскому Союзу удастся когда-либо догнать Запад по уровню жизни, не верил никто, однако в УССР ситуация была особой, и это не могло не тревожить советских идеологов. Украина была крупнейшей после России республикой, жители которой говорили на языке близко родственном русскому, что облегчало ассимиляцию, — поэтому республика оставалась лакмусовой бумагой советской национальной политики. Официальная теория национального вопроса была неоднозначной и гласила, что при социализме нации «расцветают» и вместе с тем «сближаются». Суть этого сближения власти намеренно не проясняли, чтобы это положение можно было каждый раз истолковывать по-разному, в зависимости от меняющейся линии партии, но в целом речь шла о политическом единстве и развитии культурных связей между народами СССР. Советские идеологи утверждали, что при наступлении высшей ступени развития социализма, то есть коммунизма, национальные различия исчезнут, хотя ни Маркс, ни Ленин не указывали, как именно это произойдет. После того как в 1961 году на XXII съезде партии Хрущев опрометчиво заявил, что коммунизм будет построен к 1980 году, в газетах стали писать не просто о «сближении», но о «слиянии» советских народов. Готовясь к этому «слиянию», советская власть при Хрущеве способствовала ассимиляции национальностей в русскую культуру и поощряла внутреннюю миграцию населения. Подобно другим нововведениям Хрущева, радикальная концепция «слияния» народов при Брежневе вышла из употребления, вместо этого в 1971 году было введено понятие «советского народа» — некой многонациональной общности советских людей, которые в качестве языка межнационального общения используют русский. Однако и с этой точки зрения ассимиляция расценивалась как положительное явление.

82. Актер Иван Миколайчук

В 1954 году был отменен обязательный экзамен по украинскому языку при поступлении в высшие учебные заведения. Проект всесоюзной реформы школьного образования 1958 года предлагал изучение второго языка в национальных республиках сделать факультативным — в случае УССР речь шла о преподавании украинского в русских школах и русского — в украинских. Украинская интеллигенция и даже государственные чиновники выступили против этого предложения, понимая, что его реализация сильно ударит по украинскому языку, поскольку родители предпочтут, чтобы их дети учили русский — язык межнационального общения СССР. На всесоюзном уровне этот проект был отвергнут, однако уже в следующем году он был внедрен в УССР — украинский язык стал необязательным в русских школах, в то время как русский остался обязательным в украинских. Современные историки говорят об этом законе как о ярком примере политики ассимиляции, но часто забывают указать, что он никогда не был полностью реализован на практике. В действительности все жители Украины, обучавшиеся в русских школах, изучали украинский как второй язык[328].

На самом деле право родителей выбирать, в какую школу отдавать детей — в украинскую или русскую, только помогало ассимиляции. Как пишет один из нынешних апологетов Щербицкого, первый секретарь «не заставлял» родителей выбирать русский[329], но именно при нем открывалось все больше и больше русских школ, а делопроизводство переходило на русский язык. За 1970-е годы доля украиноязычных журналов в республике упала с 46 до 19 %, а количество книг на украинском снизилось с 49 до 24 %. К концу семидесятых более половины школьников посещали русскоязычные школы (для сравнения, в 1958 году таковых было около 30 %). В конце 1980-х в таких крупных городах, как Донецк, Харьков и Одесса, не осталось ни одной украинской школы, а доля украиноязычных книг среди республиканской книжной продукции упала до 18 %[330]. В результате притока населения из Российской Федерации и выбора детьми от смешанных браков русской национальности процент русских среди населения республики вырос с 16,9 в 1959 году до 22,1 % в 1989-м[331]. В 1989 году более 4 миллионов украинцев родным языком считали русский, еще больше украинцев пользовались русским в повседневной жизни.

83. Поэт и композитор Владимир Ивасюк и певица София Ротару

Как бы то ни было, политика ассимиляции украинцев, об «успехах» которой так долго сокрушались диссиденты и диаспора, требует переоценки. Как показывают переписи населения, процент украинцев, считавших родным языком украинский, действительно уменьшался: в 1959 году он составлял 93,5 %, в 1979-м — 89,1 % и в 1989-м — 87,7 %. Однако опросы начала 1990-х годов представляют еще более печальную картину: тогда оказалось, что лишь 40 % взрослого населения республики используют украинский как язык повседневного общения[332]. Разница между данными переписей населения и опросов означает, что миллионы «ассимилированных» русскоязычных украинцев родным языком по-прежнему считали украинский. Механизмы национальной самоидентификации являются более сложными, чем выбор языка в повседневной жизни, и языковая ассимиляция не мешала этим людям ассоциировать себя с украинской историей и культурой. Увеличение численности русского населения не угрожало политической идентичности Украины, разве что с точки зрения узкого этнического национализма. В 1991 году большинство живших в республике русских были готовы поддержать украинскую независимость и стать лояльными, хотя и русскоязычными, гражданами украинского государства.