81. Леонид Брежнев на отдыхе
При Брежневе состояние экономики УССР продолжало ухудшаться. В 1965 году реформы Хрущева по децентрализации были отменены, и большая часть республиканской экономики вернулась в подчинение центральных министерств. В том же году Кремль затеял новый экономический эксперимент, так называемые косыгинские реформы, основанные на предложениях харьковского экономиста Евсея Либермана. Реформы были призваны изменить подход к экономическому планированию, включая постепенный отказ от «вала» или общего количества выпущенной продукции как основного критерия выполнения плана, что приводило к производству огромного количества низкокачественных товаров. Вместо этого на первое место должны были выйти показатели сбыта и прибыли, хотя в экономике, где стоимость товаров устанавливал Государственный комитет по ценам, а объемы производства определялись разными плановыми органами, это были размытые понятия. Реформы коснулись только промышленного производства и в первое время были полезны, однако в долгосрочной перспективе их эффект был сведен к нулю из-за существования центрального планирования[321]. В отсутствие рыночных механизмов, которые стимулировали бы повышение качества, обеспечивали ценовую конкуренцию и быструю реакцию на нужды потребителей, экономические диспропорции только усиливались.
В конце 1960-х годов колоссальный темп экономического роста, характеризующий годы послевоенного восстановления, начал замедляться во всей стране, в том числе и в Украине. Согласно официальным и явно приукрашенным сведениям, темпы роста украинской промышленности в период между восьмой (1966–1970) и одиннадцатой (1981–1985) пятилетками упали с 8,4 до 3,5 %, а сельского хозяйства — с 3,5 до 0,5 %[322]. Неэффективная тяжелая промышленность требовала огромных капиталовложений, а уровень отдачи от них постоянно снижался. Помимо этого спад производства был вызван износом заводского оборудования и использованием устаревших технологий, особенно на старых угольных и металлургических предприятиях Донбасса. Значительные капиталовложения по-прежнему получало украинское машиностроение, но большая их часть шла на военно-промышленный комплекс. В то же время впервые в советской истории в девятый пятилетний план (1971–1975) были заложены более высокие, чем в машиностроении, темпы роста производства товаров широкого потребления. В частности, в западных областях УССР развивалась легкая промышленность, что существенно изменило экономический профиль этого региона.
В 1960-х годах появились первые признаки истощения донецких угольных месторождений, и более заметную роль в энергетике стали играть местные залежи природного газа и гидроэлектростанции на Днепре. В 1970-х годах в Украине началось строительство атомных электростанций, первые две (Чернобыльская и Ровенская) были введены в эксплуатацию в 1979 году. К тому времени добыча газа на украинских газовых месторождениях существенно сократилась, и дальнейший рост производства без появления новых технологий был невозможен. В результате энергетика Украины стала зависеть от сибирской нефти и газа, что в то время не казалось недостатком, но для современной Украины эта зависимость превратилась в серьезную экономическую и политическую проблему.
После отказа от хрущевских нововведений (в особенности от повсеместного насаждения кукурузы), а также притока новых капиталовложений ситуация в украинском аграрном секторе несколько улучшилась, тем не менее СССР был все еще не в состоянии самостоятельно удовлетворить внутренние потребности в зерне. Начиная с 1963 года и вплоть до окончания своего существования Советский Союз регулярно импортировал зерно, главным образом из Канады и США. Коллективное сельское хозяйство в Украине было столь же неэффективно, как и в других советских республиках. Благодаря крупным инвестициям количество сельскохозяйственной продукции стало постепенно расти, однако уровень механизации, производительность труда и урожайность оставались крайне низкими. В начале 1980-х годов один украинский колхозник обрабатывал в среднем 5,8 гектара земли, а один американский фермер — 105 гектаров. Из-за неразвитой инфраструктуры и отсутствия мотивации колхозников потери урожая во время жатвы и транспортировки могли достигать 40 %[323]. В то же время крестьяне охотно возделывали свои небольшие приусадебные участки, так что всего 3 % обрабатываемой земли давали третью часть всей сельскохозяйственной продукции[324].
В 1960-1970-х годах в Украине произошли существенные социальные изменения. Низкие темпы роста населения, ускоренная индустриализация и массовая миграция в города свидетельствовали о становлении современного урбанизированного общества. В 1966 году численность городского населения превысила число жителей села. Если ранее подавляющее большинство коренного населения проживало в селах и занималось сельским хозяйством, то к 1979 году 53 % этнических украинцев обитали в городах. В после-сталинский период уровень жизни советских граждан значительно повысился, особенно большие перемены произошли с конца 1950-х до начала 1970-х годов. Хрущев впервые обратил серьезное внимание на болезненный квартирный вопрос, запустив массовую программу строительства жилья, пусть и за счет снижения его стандартов. За 1956–1964 годы в Украине было построено больше жилья, чем за все предыдущие годы советской власти[325]. Строительство продолжилось и после Хрущева, тем не менее и оно не смогло полностью удовлетворить существовавшие потребности. (Большинство советских граждан, особенно в городах, получали бесплатное жилье от государства и вносили лишь небольшие коммунальные платежи.) В 1974 году в очереди на получение квартиры стояли 1,3 миллиона украинских семей, при этом на одного городского жителя приходилось в среднем лишь 12,6 квадратных метра жилья. Все большее число семей могло позволить себе иметь дома бытовую технику, хотя Советский Союз сильно отставал от Запада и по ее количеству и по качеству — в 1974 году на 100 советских семей приходилось 60 телевизоров, 49 холодильников и 16 пылесосов[326].
При Брежневе в украинском обществе сохранялись негласные привилегии и неравенство, на вершине социальной иерархии по-прежнему стояли партийные чиновники и директора предприятий. Советская номенклатура пользовалась большими комфортабельными квартирами и дачами, имела доступ к престижным курортам, автомобилям, а также спецмагазинам деликатесов и импортных товаров. Разница в уровне заработной платы разных слоев населения в конце 1950-х годов существенно уменьшилась, и остальным людям все это было недоступно скорее из-за дефицита вещей и услуг, а не их дороговизны. Из идеологических соображений, а также для поддержания социальной стабильности государство устанавливало относительно низкие цены, но спрос удовлетворить не могло. Например, государство дотировало цены на мясо в государственных магазинах, но мясо хорошего качества можно было купить, если его вообще завозили в этот день, лишь выстояв огромные очереди, или на рынке, но намного дороже. Газеты торжественно заявляли о повышении зарплаты трудящихся, личные сбережения советских украинцев также продолжали расти, однако в реальной жизни люди были заняты постоянным изматывающим поиском продуктов, одежды и мебели. Многочасовые очереди, которые в случае покупки автомобиля растягивались на годы, а при получении квартиры — на десятилетия, превратились в образ жизни.
«Обществу развитого социализма», как его называла государственная идеология, было присуще и неравенство полов. Со времен войны половину рабочей силы советской Украины составляли женщины, они работали наравне с мужчинами и получали такую же зарплату, однако на практике женщинам, получившим образование, традиционно доставались низкооплачиваемые должности участковых врачей, учителей или библиотекарей. В самом низу социальной лестницы стояли колхозницы, как правило, это были пожилые женщины, выполнявшие тяжелую работу за нищенскую плату. Среднестатистическая украинская женщина отрабатывала полный рабочий день, воспитывала детей и ходила по магазинам, что означало бесконечную трату времени в очередях. В 1970-х годах женщины тратили на домашнее хозяйство в среднем 27 часов в неделю, в то время как мужчины — менее 12.
