56. Памятник Степану Бандере во Львове (открыт в 2007 г.)

В 1929 году на съезде в Вене УВО объединилась с другими студенческими и эмигрантскими группами в Организацию украинских националистов (ОУН). Лидером организации стал Коновалец, однако ее главным идеологом был харизматичный Дмитрий Донцов, выходец с Восточной Украины, который формально даже не являлся членом ОУН. Бывший социалист Донцов проповедовал интегральный национализм, эта доктрина превозносила этническую нацию как высшую форму человеческой организации, имеющую право на собственное государство. Главной причиной поражения Украинской революции Донцов считал демократические и социалистические убеждения украинских националистов, взамен он предлагал более эффективный лозунг — «Нация превыше всего». Под влиянием Ницше, Шопенгауэра и итальянского фашизма Донцов прославлял волю сильного меньшинства — только благодаря ей украинцы могут выжить в мире, где нации борются между собой. Дон-цовский «национализм действия» предполагал в будущем создание этнически однородного украинского государства, в котором ведущую роль будут играть националисты[229]. Эти головокружительные идеи легли в основу программного для ОУН требования украинской независимости и породили практику революционного террора.

Правый радикализм вскоре стал массовым движением: его исповедовали ветераны войны, обедневшие крестьяне и образованная украинская молодежь, не находившая себе применения на польском рынке труда. В авангарде оуновского подполья стояли студенты и гимназисты, не разделявшие веры предыдущего поколения в парламентскую демократию. В ответ на репрессии со стороны польского правительства организация провела ряд актов террора и саботажа против польского государства; идеологи националистов представили эту кампанию как начало народного восстания против власти поляков[230]. Однако жизни тех украинцев, которые выступали против программы ОУН, также не представляли для организации никакой ценности. В 1934 году ОУН совершила сенсационное покушение на министра внутренних дел Бронислава Перацкого и организовала убийство Ивана Бабия — уважаемого директора украинской гимназии, запрещавшего своим ученикам вступать в ОУН. Вместе с Греко-католической церковью УНДО осудило националистический террор, а сотни активистов националистического движения были арестованы и попали в печально известный лагерь в Березе-Картузской.

Будучи наследницей Украинской военной организации, ОУН сохранила контакты с немецкой военной разведкой. Вполне естественно, что украинские националисты симпатизировали реваншистским кругам в Германии, искавшим возможности изменить послевоенное устройство, которое они также считали несправедливым. В конце 1920-х годов украинские праворадикалы находились под обаянием антипольских и антикоммунистических взглядов нацистов, а затем в большинстве своем они приветствовали приход Гитлера к власти. Однако вскоре внутри организации возникли противоречия: на одной стороне было умеренное руководство ОУН за границей, пытавшееся заручиться немецкой поддержкой для украинского национального дела, на другой — радикальные элементы внутри самой Польши, которые исповедовали культ силы и уповали лишь на самих себя. После того как в 1938 году от бомбы советского агента в Роттердаме погиб Коновалец, ОУН раскололась на умеренную ОУН-м во главе с соратником Коновальца Андреем Мельником и радикальную ОУН-б, которую возглавил лидер галицийских оуновцев Степан Бандера. Внутренняя борьба 1938–1941 годов значительно ослабила организацию. В результате самая динамичная сила в западноукраинском обществе, насчитывавшая десятки тысяч человек, оказалась не готова встать на защиту населения, когда в край вошли иностранные армии.

В конце Первой мировой войны к Королевству Румыния были присоединены два региона, в которых проживало около миллиона украинцев. Среди них была Бессарабия — бедная аграрная область, бывшая российская провинция со значительным украинским населением на юге[231], и отошедшая от Австро-Венгрии Буковина, где вовсю кипела украинская политическая и культурная жизнь. В период между двумя войнами Румыния, как и Польша, придерживалась политики ассимиляции, но формулировала ее более четко и воплощала более жестко. Украинский и румынский языки имеют между собой мало общего, но идеологи правящей Национально-либеральной партии считали местных украинцев румынами, позабывшими родной язык. В первое десятилетие румынской власти (1918–1928) на Буковине действовало военное положение, это помогло властям разогнать украинские культурные организации, закрыть газеты и ликвидировать систему украинских государственных школ. Кроме того, правительство упразднило украинские кафедры в Черновицком университете. Православную церковь, к которой принадлежало большинство буковинских украинцев, подчинили Румынской православной церкви, и православные священники были вынуждены проводить богослужения на румынском языке. От земельной реформы, начатой в 1920-е годы, как и в Польше, выиграли принадлежащие к титульной нации поселенцы, но не украинцы.

57. Король Румынии Кароль II

Украинская культурная и политическая жизнь ненадолго возродилась в 1928–1933 годах, когда к власти в Румынии пришла Национальная крестьянская партия. С 1922 года была разрешена деятельность Украинской национально-демократической партии и других украинских политических организаций, хотя они и не могли выставлять своих кандидатов на выборах[232]. В 1927 году эта партия была переименована в Украинскую национальную партию. Разделяя идеологическую платформу галицийского УНДО, она стремилась объединить буковинцев для защиты национальных интересов и издавала единственную украинскую еженедельную газету на Буковине. Это недолгое возрождение закончилось в 1933 году с возвращением к власти румынской Национальнолиберальной партии. В середине 1930-х годов число недовольных буковинских украинцев резко увеличилось, и они стали присоединяться к подпольным группам радикальных националистов; этот процесс ускорился в 1938 году, когда Румыния превратилась в военную диктатуру под властью короля Кароля II, а все политические партии и украинские общественные организации были распущены.

В то время как украинская общественная жизнь на Буковине приходила в упадок, положение украинцев в Закарпатье значительно улучшилось. Чехословацкая республика была единственным новым государством в Восточной Европе, остававшимся либеральной демократией в течение всего межвоенного периода. Кроме того, не считая УССР, это было единственное государство, которое поддерживало украинское образование, культуру, а также использовало украинский язык в местной администрации. Эта мягкая по отношению к украинцам политика, с одной стороны, была следствием общей прославянской политики чехословацкого государства, с другой — объяснялась необходимостью нейтрализовать венгерские влияния в Закарпатье. Местные «русины», которых было около полумиллиона, не испытывали к Праге никакой неприязни. Более того, на референдуме 1919 года русинские эмигранты в США высказались за вхождение бывшей родины в состав нового чехословацкого государства.

Несмотря на то, что обещания Чехословакии о предоставлении региону автономии так и не были выполнены, Закарпатье (официально эта область называлась Подкарпатская Русь) было отдельной провинцией, в которой множество административных и выборных должностей занимали местные жители. Правительство вкладывало средства в экономическую модернизацию этого горного региона, главным образом — в строительство гидроэлектростанций и мостов. Но в целом Закарпатье оставалось отсталой сельскохозяйственной областью. В 1920-х годах русинские крестьяне немного выиграли от земельной реформы, в результате которой были разделены некоторые крупные поместья, тем не менее село продолжало жить в нищете. Наиболее значительные позитивные изменения произошли в сфере образования. За первые десять лет чехословацкой власти количество школ, в которых обучение велось на украинском, русинском или русском языках, возросло с 34 до 425. Правительство признавало и частично финансировало два украинских высших учебных заведения — Украинский свободный университет в Праге и Украинскую хозяйственную академию в Подебрадах. Кроме того, Прага оказывала материальную поддержку закарпатским культурным организациям и создала Русинский народный театр.