Приблизительно в то же время, когда три великие державы делили между собой бывшие польские территории, клонящаяся к упадку Османская империя была вынуждена уступить ряд своих европейских владений. В 1774 году Габсбурги присоединили Буковину — гористую область к югу от Галиции, ранее принадлежавшую Молдавскому княжеству, которое, в свою очередь, находилось под протекторатом Турции. В северной части Буковины преобладало украинское население. В том же году российская армия нанесла поражение туркам и лишила султана власти над Крымским ханством, еще одним значительным турецким владением в Европе. В 1783 году Российская империя официально присоединила к себе Крымский полуостров, и крымские татары массово бежали в Турцию. В отличие от второстепенных в экономическом отношении приобретений Австрии, завоевание Россией Крыма и Северного Причерноморья открывало путь для морской торговли на юге. Кроме того, с исчезновением Крымского ханства крестьяне получали возможность осваивать бескрайние степи Южной Украины.
Имперские правительства России и Австрии изменили административное устройство украинских земель, однако и современники, и будущие ученые мыслили скорее понятиями исторических регионов с их традиционными названиями и уникальным культурным обликом[55]. Путешественник начала XIX века, направляющийся из России на запад, проезжал сперва через Левобережье (территория бывшего Гетманата), где начиная с 1830-х годов находились Черниговская, Полтавская и Харьковская губернии. Местная элита состояла из потомков казацкой старшины, и память о казацкой Украине сохранялась здесь и в XIX веке. Однако после полутора веков российского господства большая часть здешнего дворянства ассимилировалась в русскую культуру. Кроме того, на Левобережье, особенно в крупных городах, проживало много этнических русских.
Переправившись через Днепр, путник попадал в Киев, расположенный на высоком правом берегу реки. Золотые купола киевских церквей были видны за несколько верст. Сам город еще со времен Хмельницкого пребывал под властью России, но земли за Днепром — так называемое Правобережье, включавшее Киевскую, Подольскую и Волынскую губернии, — лишь недавно были аннексированы у Польши. Господствующей социальной группой здесь оставалась польская шляхта, и в городах доминировала польская культура. На Правобережье, особенно в городах и небольших местечках — штетлях, жило многочисленное еврейское население. В XVIII веке в этом регионе широко распространился хасидизм — религиозно-мистическое течение в иудаизме. Российские чиновники не желали, чтобы новые еврейские подданные империи с бывших польских территорий переселялись в собственно Россию, и ограничили ареал проживания евреев в западных губерниях так называемой чертой оседлости, куда входили еврейские местечки в Украине, в Белоруссии и Литве. Если в конце XVIII века численность евреев Правобережной Украины составляла около 110 000 человек, то к 1880 году она возросла до одного миллиона[56].
Повернув к Черному морю, наш путешественник попадал в южную часть украинских земель Российской империи, исторически сложившуюся как отдельный регион; эта часть охватывала Екатеринославскую, Херсонскую и Таврическую губернии. До конца XVIII века здесь простиралась дикая степь, в которой происходили стычки между казаками и татарами, но Екатерина II и ее преемники привлекли сюда многочисленных поселенцев, жалуя им земли и освобождая от налогов. Среди этих поселенцев были русские и украинские крестьяне, греки, итальянцы, румыны и немцы (в числе последних — значительное число менонитов). Порт Одесса, основанный в 1794 году французом-губернатором на русской службе с помощью итальянских и греческих поселенцев, за несколько десятилетий превратился в главный торговый центр и один из крупнейших украинских городов, на улицах которого звучали десятки языков[57].
Вернувшись на Правобережную Украину и перебравшись через реку Збруч, путешественник через Галицию въезжал в Австрийскую империю. В восточной части этого региона преобладали украинцы, а в западной — поляки. Однако численное преимущество украинских крестьян, которые по-прежнему именовали себя русинами, никак не влияло на то, что единственным политическим классом здесь оставалась шляхта. Шляхта почти целиком состояла из поляков, чиновниками в основном были немцы, а тон в торговле задавали евреи. Среди жителей Львова — столицы провинции, в то время более известного как Лемберг или Львув, — украинцев было меньшинство[58]. В отличие от Российской империи, где подавляющее большинство этнических украинцев исповедовало православие, а Униатская церковь в новоприсоединенных землях была со временем ликвидирована имперскими властями, местное население Восточной Галиции сохраняло приверженность Униатской или Греко-католической церкви. Ассимиляция в польскую культуру для украинцев проходила относительно легко, главным камнем преткновения оставалась религия, поскольку поляки принадлежали к Римско-католической церкви.
Небольшое отклонение от маршрута на юг привело бы нашего путешественника на Буковину — еще одну австрийскую провинцию, где проживало много украинцев. Ранее Буковина входила в состав Молдавии — одного из румынских княжеств, которое было гораздо больше современной независимой Молдовы, — и делилась на две примерно равные части: на севере преобладали этнические украинцы, на юге — румыны. Поскольку основной религией в Молдавии было православие, Униатская церковь сюда не проникла; буковинские украинцы были православными. Таким образом, религия на Буковине не была элементом национальной идентичности — румынский правящий класс и украинцы принадлежали к одной церкви. Индикатором отличия здесь служил язык: румынский, язык не является славянским, и, в отличие от русского или польского, он не был понятен простым украинцам.
Если бы в начале XIX века мы захотели посетить последний регион Австрийской империи, который теперь входит в состав Украины, нам пришлось бы верхом добираться узкими горными тропами[59]. Впрочем, упорный путешественник, пересекший Карпаты со стороны Галиции или Буковины, был бы щедро вознагражден живописными картинами горского быта гуцулов, которые с XI века сохраняли свой язык и традиции под властью венгерских королей. Католическая Венгрия, вошедшая в состав Габсбургской империи в конце XVII века, способствовала укреплению в Закарпатье Униатской церкви. Местное восточнославянское население, эксплуатируемое венгерскими правящими классами, было отделено от других украинских земель горной грядой, и национальное самосознание здесь зародилось позднее, чем в других украинских регионах.
7. Императрица Мария Терезия
Слово «Закарпатье», которое мы сегодня используем для обозначения этой области, является тоже сравнительно новым. Своим происхождением оно обязано современным националистам, поскольку «за Карпатами» этот район расположен только при взгляде из Киева или Львова — центров украинского национального движения. Местное население по другую сторону гор чаще называло свой регион Подкарпатской Русью[60].
Путешественник, переезжающий из одной украинской области начала XIX века в другую, вероятно, разговаривал бы с российскими и с австрийскими чиновниками на французском языке (международном языке того времени), и, конечно, он обратил бы внимание на тесное сходство между двумя многонациональными империями. Оба государства были заняты укреплением своей власти на вновь присоединенных территориях. И там и там рационалистические идеи Просвещения о правильном управлении способствовали проведению административных реформ, развитию образования и росту государственного аппарата. Имперские чиновники все больше полагались на современные методы учета, классификации и управления населением новых земель. Некоторые реформы «просвещенных монархов» имели положительные последствия для их подданных.
