— Благодарю за заботу и предупреждение, Григорий Иванович.

Он встал, отряхнул пепел с кителя.

— На том и порешим. Успехов тебе, Жуков. Искренне желаю… Но знай меру.

После его отъезда я вызвал Грибника. Осведомился:

— Как все прошло?

— Все чисто, — кивнул он. — Сопровождавшие замнаркома полковники пытались вступить в контакт с несколькими нашими «обиженными» личностями из штаба, которых мы тщательно проинструктировали. Гости предлагали им «поделиться мнением» об общей обстановке в округе. Наши люди отработали как положено, жаловались на нагрузки, но хвалили строгую дисциплину и ясность задач. Ничего компрометирующего.

— Значит, ищут материалы для доноса. Обычное дело. Продолжайте наблюдение за этими полковниками, даже после их отъезда. Через них можно выйти на их московских кураторов.

— Уже работаем.

На следующее утро пришла телеграмма из Генштаба. Официальная, за подписью Шапошникова. Краткое подтверждение полномочий на проведение учений в масштабе округа с припиской:

«Обяжитесь обеспечить меры по недопущению чрезвычайных происшествий и сохранности матчасти. О результатах доложить». Это была не столько поддержка, сколько нейтральная санкция, перекладывавшая всю ответственность на меня. Как и ожидалось.

Я отдал приказ Ватутину о проведении активной фазы подготовки к учениям по кодовому названию «Меч» уже через неделю. Все отговорки о нехватке того или иного ресурса более не принимались. Нужно было работать с тем, что есть.

А через два дня, ранним утром, когда я уже садился в машину, чтобы ехать на совещание по аэродромам, ко мне подошел дежурный по штабу.

— Товарищ командующий, срочное донесение.

Он вручил мне пакет. Я выскрыл его уже автомобиле. Это было донесение из района, который обозначался в документах, как «Коростеньский УР». Он не был подписан Семеновой. Это был источник из ведомства Грибника, служивший в саперном батальоне, ведущем «мелиоративные работы».

«При буровых работах на участке номер семь, на глубине восьми метров, буровая штанга провалилась. Образовалась скважина диаметром в десять сантиметров. Геолог, который был на месте, опустил в нее лампу на тросе. Сообщил, что видит большую полость. Предварительно, карстовую естественного происхождения. Грунт над ней действительно неустойчив. Начали расширение шурфа для детального обследования»

Выходит, старая карта не врала. И Семенова была права на все сто. Под самым перспективным местом для ДОТа зияла пустота. Хочешь не хочешь придется перенести строительство.

Пока же следует продолжать работы в режиме полной секретности. Все найденные образцы породы, все данные — немедленно передать Семеновой. А вот подробные отчеты геологи пусть пишут в одном экземпляре, предназначенном мне.

И еще надо подумать, не открывает ли эта полость новые возможности для усиления обороны? Особенно, если такая полость окажется не единственной. В таком случае может стоит пересмотреть саму концепцию возведения укрепрайона на этом участке?

Случайная мысль стала обрастать подробностями. Карстовая полость… Естественная пещера или система пустот в известняке. Если не строить тупо сверху ДОТ, а перенести его на более стабильный участок и подумать, как обратить этот недостаток в достоинство…

Надо передать Семеновой, пусть геологи, помимо стабильности грунта, оценят примерные размеры полости. Высоту, протяженность, конфигурацию. И есть ли признаки других подобных образований поблизости… Ну якобы для планирования дренажной системы.

ДОТ, врезанный в склон холма, к примеру, мог бы получить подземное продолжение. Не просто укрытие для гарнизона, а скрытый ход сообщения, тайный склад боеприпасов, запасной командный пункт, наконец. То, что невозможно разрушить прямым попаданием.

Только это была палка о двух концах. Такая же полость могла быть и у противника, если он обнаружит ее. Она становилась идеальной миной для подземного подрыва. Нужно было не просто констатировать факт, а сразу закладывать в проект контрмеры.

Не просто перенести ДОТ на триста метров. А создать глубинный, многослойный узел обороны, где часть огневых точек открытая, а часть — скрытая, связанная подземными ходами с естественными или искусственными пещерами.

Это резко повышало живучесть и непредсказуемость обороны. Немцы, научившиеся зачищать классические ДОТы огнемемными танками и штурмовыми группами, могли столкнуться с неприятным сюрпризом.

Тут одной Семеновой мало. Нужны специалисты по военной геологии, саперы-подземщики, дополнительные ресурсы. И, что важнее, еще более жесткий режим секретности. О таком строительстве не должен был узнать вообще никто.

Я сел за стол, набросал несколько строк в блокнот… «Запрос в Москву. Специалисты по подземным сооружениям и военные геологи… Семеновой — задачу на проработку варианта узла обороны с использованием естественной полости. Акцент на скрытность и внезапность. Саперному батальону на месте — подготовить полость к детальному обследованию и возможным работам по укреплению сводов… Грибнику — обеспечить двойное кольцо охраны района, под легендой о запретной зоне из-за 'обнаруженного старого арсенала».

Эта находка, эта «земляная тайна», могла стать не проблемой, а козырем, но чтобы разыграть его, нужно было действовать быстро, тихо и с абсолютной уверенностью. Придется звонить Берии.

Только его аппарат мог обеспечить нужных специалистов и нужный уровень секретности, минуя все обычные инстанции, которые уже, возможно, были наводнены людьми Кулика. Это нормально посвятить наркома внутренних дел в детали оборонительного строительства.

Совещание по строительству аэродромной сети началось в три часа дня. Присутствовали командующий ВВС КОВО комкор Евгений Саввич Птухин, начальник инженерных войск округа комбриг Прусс и, по моему особому указанию, майор Суслов. Его присутствие означало, что вопрос безопасности будет рассматриваться с самого начала.

Птухин, летчик, прошедший Испанию, развернул на столе схему. Синие кружки обозначали существующие стационарные аэродромы и ряд полевых площадок у границы. Красными крестами были отмечены планируемые площадки первой и второй линии, те самые, намеченные мною девятнадцать объектов.

— Товарищ командующий, — начал командующий ВВС округа, — согласно вашему указанию, мы сосредоточились на двух аспектах — оперативная готовность и живучесть. По первому пункту. Каждая площадка первой линии должна быть способна принять и обеспечить эскадрилью истребителей или звено штурмовиков в течение 48 часов с момента поступления приказа. Для этого требуется минимум. Выровненный грунтовый участок длиной восемьсот метров, оборудованные укрытия-капониры для самолетов, замаскированные склады ГСМ на 3–5 заправок, полевой командный пункт и связь. Работы по созданию таких площадок силами саперных батальонов и местного населения уже начаты в трех районах, — он указал на кресты под Луцком, Бродами и Дубно. — Однако есть проблема. Даже тщательная маскировка не скроет факта активных земляных работ. Агенты противника их обязательно заметят.

— Значит, работу нужно не скрывать, а объяснять, — сказал я. — И вести ее не только там, где нужно нам, но и там, где мы хотим, чтобы противник ее увидел. Товарищ Прусс, ваш доклад.

Комбриг раскрыл свою папку.

— Товарищ командующий, по вашему устному указанию, мы с товарищем Птухиным разработали параллельный план создания ложных аэродромов.

Он положил на схему еще один лист кальки. На нем зелеными квадратами были отмечены новые точки, в среднем в 10–15 километрах от реальных планируемых площадок, а иногда и в совершенно других, с тактической точки зрения, бесполезных местах — в открытых полях, у хорошо заметных ориентиров.

— Мы руководствовались следующими соображениями. Мы создаем объекты, которые с воздуха будут неотличимы от настоящих аэродромов подготовительной стадии. Для этого мы используем минимальные ресурсы. Силами колхозников или того же саперного батальона быстро выравнивается площадка примерно нужных размеров. На ней в определенном порядке раставляются макеты самолетов, изготовленные из подручных материалов — деревянные каркасы, обтянутые брезентом. Рядом строятся бутафорские ангары из жердей и маскировочных сетей, имитируются заправочные пункты — бочки, расставленные по определенной схеме. Даже намечаются «взлетно-посадочные полосы» путем снятия дерна или, наоборот, подсыпки светлого песка, хорошо заметного с воздуха.