— Та-ак, продолжайте…

— Польский, по его словам, ответил, что ничего не слышал. На что Эрлих улыбнулся и сказал, что, возможно, работы ведутся под другим названием, может, «укрепрайон» или «особое строительство». И поинтересовался, не известно ли ему, кто из инженеров или архитекторов в Киеве имеет репутацию специалиста по таким объектам. Особенно — кто приезжий из Москвы, с опытом работы на «ответственных участках».

Имя было не названо., но мы оба понимали, что речь о Галине Ермолаевне Семеновой, архитектором с опытом работы на важнейших стройках, в том числе и связанных с наркоматом обороны. Правда, на этот раз ее командировка была оформлена через другое ведомство.

— Что еще?

— Польский сказал, что ответил отрицательно, но Эрлих, прощаясь, вложил ему в карман пачку денег сверх оговоренной суммы и сказал: «Особое внимание — к гражданским, из тех, кто посещает военные ведомства». Это дословно.

Я поднялся из-за стола, прошелся к окну. За стеклом был обычный киевский день — серый, зимний. По Крещатику двигались трамваи, люди. И где-то среди них могли оказаться те, что работали против страны, целенаправленно ища слабое место в ее обороне.

И не только в обороне, в моей работе лично. «Большой щит». Это не метафора. Шпионам стало известно кодовое название проекта, которое использовалось только в закрытой переписке между штабом округа и Генштабом.

— Значит, утечка, — сказал я, не оборачиваясь. — Или из нашего штаба или из других ведомств. Эрлих не мог взять это название с потолка.

— Согласен, — тихо отозвался Грибник. — И его интерес к руководителю работ… это не просто любопытство. Если они выйдут на Семенову…

Он не договорил. Договаривать не нужно было. Вариантов было несколько, шантаж, вербовка, похищение или ликвидация. Чтобы задержать или вообще сорвать модернизацию УРов в самом начале.

— Что предприняли? — спросил я.

— За гражданкой Семеновой установлено наружное наблюдение с момента ее приезда. После показаний Польского, оно усилено втрое. Два наших человека под видом чертежников работают с ней в инженерном управлении. Проверяем всех, с кем она контактирует. Однако, Георгий Константинович… Лучшая защита в такой ситуации — изменить правила игры.

Я обернулся.

— Каким образом?

— Дать им то, что они ищут, но не настоящее… Создать контролируемую утечку. Если они охотятся за архитектором «Большого щита» — дадим им фигуру. Подставную. А саму Семенову и реальные чертежи — уберем подальше от Киева.

— Рискованно.

— Менее рискованно, чем ждать, когда они найдут ее сами и вырвут клещами все, что знает. Или просто устранят. У нее уже был «несчастный случай» на строительстве Волго-Дона. Могла быть не случайность.

Он был прав. И предлагал то, что было обычной тактикой контрразведки. Вот только для этого нужно было убедить саму Семенову, вырвать ее из работы в самый разгар, когда каждый день на счету. И найти подходящую кандидатуру для «роли». И обеспечить безупречную легенду.

— Кого вы видите в качестве подставной фигуры?

— Есть один человек. Инженер-строитель, бывший белогвардеец, завербованный нами еще в тридцатом году. Работает в «Киевпроекте». Подходит по многим параметрам, имеет нужную легенду об опыте, достаточно честолюбив, чтобы повестись на внимание «иностранных коллег», и достаточно контролируем нами, чтобы не сорваться. Мы можем через свои каналы ненавязчиво подвести к нему возможных вербовщиков.

— А Семенова?

— Ее нужно отправить в длительную командировку на один из удаленных участков строительства. Скажем, в район Львова. Там есть небольшой гарнизонный поселок, можно обеспечить полную изоляцию и охрану. Она сможет продолжать работу над чертежами, но связь с Киевом будет осуществляться только через наших курьеров.

Я вернулся к столу, сел. Все обдумал, взвешивая риски.

— Не в район Львова, — сказал я. — Слишком очевидно. Если они провалят вербовку подставного, начнут искать, куда исчез реальный специалист. Нужно место, где ее присутствие будет логичным, но не привлекающим внимания.

— В таком случае, жду ваших предложений, товарищ командующий.

— Одесса. Портовый город, всегда много приезжих, в том числе инженеров. Можно легендировать ее командировкой для консультации по строительству береговых укреплений. Это в рамках ее специальности. И у нас там есть надежные кадры в Особом отделе.

Грибник одобрительно кивнул.

— Логично. Тогда начинаем операцию «Лекарь». Подставного инженера будем «лечить» от излишнего внимания немцев, а реального — прятать подальше. Ваше согласие?

— Согласен, но с условиями. Первое. Саму Семенову в курс дела не посвящать. Сказать только, что в связи с угрозой вредительства на объектах Коростеня, ее временно переводят на другую задачу для сохранения секретности. Она умная женщина, поймет. Второе. Все перемещения и охрана — ваши люди. Никакого участия местных органов, кроме заранее проверенных. Третье. Если при попытке вербовки нашей «приманки» немцы проявят чрезмерную агрессию или возникнет угроза провала — ликвидировать контакт немедленно, без попыток вести дальше. Наша цель — защитить строительство УРов, а не поиграть в шпионов.

— Будет исполнено, — Грибник поднялся. — Начну сегодня же.

— И еще, — сказал я ему. — Проверьте еще раз всех, кто в Киеве имел доступ к документам с грифом «Большой щит». От нашего штаба до курьеров Генштаба. Эта утечка опаснее прямой измены.

После обеда мне на стол легли три документа. Подробнейший отчет Катукова о недостатках «Т-34», на пятнадцати страницах, с чертежами и конкретными предложениями. Второй — заявка Ефимова на радиостанции и оборудование.

Третий — план развития аэродромной сети от Птухина. Я вызвал машинистку и продиктовал сопроводительные письма к каждому документу. Формулировки я применял намеренно краткие, жесткие, не разводя дипломатии.

— Начальнику ГАБТУ РККА комкору тов. Павлову Д. Г. Направляю акт о конструктивных и эксплуатационных недостатках опытных образцов танка «Т-34» по результатам инспекции 4-й тбр КОВО. Требую немедленного создания комиссии с участием представителей завода № 183 и войск для устранения указанных недостатков в кратчайшие сроки. Особое внимание — воздухоочистителям двигателя В-2, топливным фильтрам, трансмиссии, конструкции башни. До устранения — обеспечить войска удвоенным количеством запасных частей… Наркому связи СССР тов. Пересыпкину И. Т. Радиосвязь в танковых частях КОВО находится в неудовлетворительном состоянии, что сводит на нет их боеспособность. Прошу в срочном порядке удовлетворить прилагаемую заявку на поставку радиостанций 71-ТК-3, а также средств ремонта. Рассмотреть вопрос об увеличении квот для КОВО как приграничного округа… Начальнику инженерного управления РККА тов. Хренову А. Ф. Для обеспечения действий авиации в приграничной полосе требуется срочное развитие сети полевых аэродромов. Направляю план-заявку. Прошу выделить необходимые ресурсы и дать указание саперным частям округа о начале работ не позднее 1 марта.

Каждое письмо я подписал, поставил резолюцию «Срочно. Лично в руки». И вызвал специального курьера для доставки в Москву. Пусть там возмущаются моей настойчивостью. У них — кабинеты и планы. У меня — забитые грязью фильтры танков и немые радиостанции.

После этого я направился в инженерное управление. Меня интересовал прогресс по укрепрайонам. В кабинете начальника управления, среди столов, заваленных чертежами, я застал Галину Семенову.

Что она здесь делает? Ведь ее должны были уже откомандировать в Одессу. Так нет же, вот же она, склонилась, понимаешь ли, над картой, и что-то втолковывает начальнику инженерного управления округа Пруссу, водя карандашом по извилистой линии, обозначающей укрепрайоны.

— … следовательно, здесь, на стыке 15-го и 16-го батальонных районов, нужно создать дополнительный узел сопротивления. Иначе получается прогал в два километра, который противник может использовать для просачивания.