— Представьтесь! — потребовал я.

— Сержант Егоров Егор Егорович.

— Смотрю родители у тебя оригиналы. И это наследственное. Что с нашим арестованным? Почему спите на рабочем посту?ыРы

Мальчишка был совсем еще сопливым. Он даже не спросил, кто я такой, почему меня вообще волнует его служба. На гражданской форме погоны то не увидишь. Он только невнятно произнес.

— Виноват, сморило.

— Чтобы в последний раз. Петр Алексеевич, пойдемте к нашему пациенту.

Я больше не обращал внимания на полного раскаянья милиционера.

Рысин лежал в своей палате. А куда же ему деться, ведь наручниками он был прикован к койке, да и палата находилась на четвертом этаже. Даже если решить проблему с наручниками, то из окна не выпрыгнешь. Это гарантированный вариант растечься кровавой луже по асфальту.

При нашем появлении Рысин поднял голову и посмотрел недобро, кто это там приперся непрошенным тревожить его санаторно-курортное лечение.

Я представился, показал свое удостоверение, сел рядом с кроватью на свободный стул, достал из портфеля папку с документами и ручку.

Доктор Павлов тут же заявил, что его присутствие здесь не требуется и удалился в коридор, где послышался его довольный голос. Он заявил сержанту Егорову, что роман «Эра Милосердия» очень хорош, а Братья Вайнеры прекрасные писатели. Еще у них есть отличный роман «Визит к минотавру» про кражу скрипки Страдивари. Я постарался отстраниться от его навязчивого бормотания и задал первый вопрос.

Рысин и правда оказался тяжелым случаем. Он не шел на сотрудничества. На вопросы отвечал с не охотой, выдавливал из себя короткие ответы — «да», «нет», «нет», «да». Из его слов не к чему было прицепиться. Теперь он у нас не проходил по делу убийств девушек, хотя и был знаком с одной из них. Они встречались несколько раз. Их познакомил на праздновании Нового года их общий знакомый. Но дело не заладилось. У Софьи был другой мужчина. Сам он его не видел, но оказался наслышан. Она много о нем рассказывала. Правда никакой конкретики про этого мужчину он вспомнить не смог. Слишком общие фразы. Молодой человек, но не очень. Солидный, при должности, где-то служит. Хорошо одевается. Умный. В общем, полный мусор, а не психологическое описание. А нам бы этот молодой, но не очень человек очень бы пригодился. Возможно, он имел какое-то отношение к убийству Климович. Но я здесь был не из-за наших убийств. Меня интересовало два вопроса. Первое, где Рысин взял автомат? Второе, откуда у него такая большая партия наркотиков. Мы похоже случайно натолкнулись на другое преступление, которое по значимости ничуть не уступало нашему следствию. И упускать этот след, доверять его другим следователям, расточительная безответственность. Так считал наш начальник Амбаров, и я полностью его поддерживал.

Когда я затронул вопрос про автомат Калашникова, Рысин ответил неохотно, что ему удалось купить автомат с рук у бывшего военного. Кто такой, откуда взялся? Он знать не знает, в первый раз его видел. Встретились они на блошином рыке в Зеленогорске, куда Рысин пришел купить покрышку для своего велосипеда. Было видно, что Рысин говорит не правду, или не всю правду. Ну не может простой военный в отставке на Блошином рынке автоматами торговать. В моей реальности это походило на правду, в реальности СССР это проходило по разделу фантастики. Но то что автомат имеет военные корни, тут дело ясное. Стоило мне затронуть тему наркотиков, как Рысин окончательно умолк. Он отказывался сотрудничать и разговаривать. Я пытался зайти с одной стороны с другой. Говорил, что под расстрельную статью может попасть, или срок большой получит. Но тут Рысин возражал, что за наркотики высшую меру не дают, а срок не топор палача, можно вынести. Тогда я решил прибегнуть к крайним мерам. И сказал, что мы вынуждены были возбудить уголовное дело на его мать, которая открыла стрельбу по сотрудникам милиции. Деликатным молчанием в конце я намекнул, что вопрос этот не окончательный. Как возбудили, так можем и перевозбудить. И тут Рысин клюнул. Маму он свою любил и в обиду давать не собирался. Он заявил, что она тут не при чем, приняла нас за грабителей, поэтому и выстрелила. И отпустите бедную женщину, ей итак тяжело, у нее сын преступник. Так слово за слово, разговор пошел.

Не сразу, но мне удалось узнать, что Рысин стал заниматься торговлей запрещенными веществами, на которые как оказалось есть устойчивый спрос, как среди уголовников, так и среди студентов, неформалов и даже представителей богемной творческой тусовки. Наркотики ему поставлять начал человек по прозвищу Костыль. Они с ним на зоне когда-то чалились, там и притерлись друг к другу. Костыль этот работал на кого-то, кто ходил под Водяным. Есть такой криминальный авторитет в Лениграде. Вернее был, недавно его порешили. Водяной этот решил новый вид деловой активности развивать. И наладил поставки товара из Средней Азии, братья узбеки и таджики помогли, да с фармацевтических складов, где ушлые люди научились товар прятать, чтобы потом перепродавать налево. Водяной построил схему, запустил, и она успешно заработала. Сначала не так много денег приносила, но потом пошли солидные нетрудовые заработки. После того, как Водяного убили, дело его подхватил другой делец. Все его называли Бухгалтер. Человек он был пришлый. Из Москвы прислали. Ведь и ежу ясно, что Водяной не сам все дела мутил, было у него хорошее прикрытие откуда-то сверху. Можно сказать, надежная черепичная крыша. А вот кто убил Водяного и зачем, вопрос, который волновал всех, и в первую очередь этого Бухгалтера. Ведь этот убийца всем «честным людям» карты спутал. Система чуть было не дала сбой и не слетела в пропасть, но вовремя появившийся Бухгалтер остановил падение.

У Рысина же была достаточно простая роль. Ему отдали территорию Зеленогорска и окрестностей. Тут было полно творческих дач от Союза писателей, Союза композиторов, Союза художников, а значит всегда есть платежеспособный лояльный к продукту клиент.

Рысин давал показания. Я только успевал записывать. И почти через каждые минут пять — десять он повторял одну и ту же фразу, как молитву: «мои это дела, маму только в это не втягивайте». Вот преступник-преступником, клейма ставить негде, а все одно — маму любит.

Я писал и размышлял. Оказывается, убив Водяного, я солидный улей разворошил. Народ обеспокоился. Какой-то Бухгалтер появился. Мафия она же бессмертна. Сруби одну голову чудовищу, на ее месте отрастут две. Доставив столько неприятностей мафии, я тем самым запустил процесс поиска. Рано или поздно Бухгалтер на меня выйдет, и тогда мне предстоит новая схватка с многоголовым чудовищем. Я и не догадывался насколько близок этот день. И что Бухгалтер уже дышит мне в затылок, а его убийцы уже идут по моему следу.

Я уехал от Рысина в шестом часу вечера. Из-за хмурых рваных туч выглянуло солнце, и лето словно бы вспомнило, что оно лето, а не плакса-пионерка, забытая на вторую смену в пионерлагере. На шоссе в сторону Ленинграда было мало автомобилей, поэтому дорога обещала быть легкой и быстрой. Я подумывал о том, чтобы заехать в гости к Марине и приятно провести вечер, быть может с бутылочкой Хванчкары и Киевским тортом. Не знаю почему, но Марина очень любила Киевский торт, в то время как я его вкус совершенно не переносил. Тут я сделал мысленную остановку. Что значит не переносил вкус Киевского торта? Если я его за все время пребывания на Земле, еще ни разу не пробовал. Похоже, что это опять наследственная память прежнего Ламанова. Вот было бы круто, если бы мы с ним просто местами поменялись. Я бы очнулся в его теле и пошел бы бороться с преступниками. В то время как он очнулся бы в моем теле в биокапсуле, а через две недели после адаптации отправился бы на поля сражения, крошить в мелкие кровавые лоскуты проклятых идрисов. Мой мысленный образ был настолько живым и ярким, что Тень в глубине моего сознания нервно заерзала, отчего стало очень щекотно где-то внутри мозга.

Нет, все-таки сегодня не время для Хванчкары. Да и для приятного времяпрепровождения с красивой девушкой, к которой меня отчего-то непреодолимо тянуло. Была ли это любовь? Кто знает. Для меня космического штурмовика это чувство было незнакомым, поэтому я не знал, любовь ли это или сильное половое влечение. В любом случае, сегодня время для пары бутылок ароматного свежего пива. Я бы предпочел «Ячменный колос» или «Ленинградское», но дома у меня было только три бутылки «Жигулевского», а в магазинах искать желаемого не было сил. К тому же у меня в холодильнике оставалось несколько Любительских сосисок, с горчицей да под пиво самое оно. Сегодня по телевизору должны были показывать первую серию фильма «Трое в лодке не считая собаки». Актер Андрей Миронов был моим любимым актером еще с фильма «12 стульев», а уж каким обаятельным мерзавцем он был в «Обыкновенном чуде» не передать. «Трое в лодке» я еще не смотрел, но уже предвкушал непередаваемое наслаждение игрой актеров. К тому же там еще в главных ролях Александр Ширвиндт и Михаил Державин.