Я доехал до родного отдела без приключений. Припарковал машину, заглушил мотор и вышел. Я вошел в отдел, здороваясь на ходу со старыми коллегами. Я поднялся на второй этаж и вошел в свой старый кабинет, где мы работали с товарищами.

В кабинете я застал одного Финна. Он быстро печатал двумя пальцами на старой пишущей машинке.

— Роман строчишь о буднях уголовного розыска? — спросил я вместо приветствия в шутку

— Здравствуй, Леший. И я рад тебя видеть, — сказал Финн.

Семен Макконен, которого мы звали просто Финн, в нашем отделе появился недавно. Его прислали к нам стажироваться во время моего последнего дела об убийстве коллекционера фарфора. С того момента прошло всего несколько недель, но как сильно он изменился. В нем больше не было и следа от прежнего стажера. За печатной машинкой сидел разочаровавшийся в жизни следак, погрязший в бюрократический рутине.

— Смотрю ты обосновался. Корнями можно сказать пророс. Молодец.

— Товарищи помогают. Так что все в порядке. А ты как на новом месте?

Мы с Финном не были друзьями, да и поработали вместе всего ничего, но встретились, словно старые закадыки, которые полжизни прожили бок о бок, но вынуждены были расстаться на долгое время. Признаться честно, я был рад видеть его таким уверенным и профессиональным.

— Я думаю, ты уже знаешь по какому вопросу мы тебя вызвали. Нашли тело Киндеева. Его убили. Поэтому мы допрашиваем всех, кто был знаком, дружен, да даже просто общался с ним. Вопрос очень сложный, потому что убили нашего товарища.

Знал бы ты, дорогой мой Финн, что это за товарищ был. Как он мерзавцам, с которыми ты борешься, активно помогал во всем за солидное денежное вознаграждение, как он своего собрата коллегу готов был убить, чтобы я ему только его лавочку не спалил. Чтобы ты тогда сказал, Семен не знаю, как тебя там по батюшке.

Но в любом случае сигнал плохой. Тут не просто человека убили, а человека в погонах. И другие люди в погонах этот вопрос так просто не оставят. Они будут рыть землю, пока не найдут преступника. То есть меня, ведь в глазах советской законности я преступник. Другой вопрос, что я пришелец и у меня свои законы и свои понятия. Так что, утопив Киндеева в болоте, как бы я после этого сам в болоте не утоп. Надо думать, как решить этот вопрос.

Допрос длился полтора часа.

Маконнен спрашивал обо всем на свете. Его интересовало, когда мы познакомились, что связывало нас, дружили ли мы. Как часто мы встречались вне рабочего времени. Правда ли, что мы обнаружили тело одной из жертв во время совместного отдыха на природе. Финн попросил меня детально описать день, когда я в последний раз видел Киндеева.

Я подробно рассказал, как мы задерживали преступников, ограбивших магазин «Спорттоваров», как допрашивали их после задержания, как я подвозил Киндеева до дома, но как оказалось он решил, что заночует у друзей, и я высадил его в непривычном месте. В общем, не вдаваясь в лишние подробности, я рассказал ему свою версию событий. Не мог же рассказать всю правду об этом последнем дне, как Киндеев решил убрать меня, чтобы я не мешал ему обстряпывать грязные делишки с местным криминальным авторитетом Водяным. Как вывез меня за город в глухомань, чтобы там убить. Как мы устроили перестрелку, и я выжил, а Киндеев был убит. События той ночи в мгновение пронеслись у меня перед глазами, словно я вновь их прожил. Но я и глазом не моргнул, вываливая на Финна альтернативную версию событий.

Он внимательно выслушал, не перебивал. После чего задал мне несколько незначительных, уточняющих вопросов. Я осторожно ответил. У меня было ощущение, что я танцую на тонком льду, и одно неосторожное движение приведет к его обрушению. Но при этом я не могу не танцевать.

Следующий вопрос чуть было не разрушил лед под моими ногами.

— Интересный момент, не находишь? На следующий день после того пропажи Киндеева, на даче одного почетного героя труда был убит некто Водянов, в криминальном мире более известный под погонялом Водяной. Также были убиты еще несколько человек из его ближайшего окружения. Водяной этот контролировал часть, а может и весь криминальный мир Ленинграда. Кто убил Водяного пока не понятно. Идет следствие. Но что интересно Киндеева часто видели с Водяным вместе. Они встречались в кафе «Роза ветров». Тебя тоже с ними видели там. Ты был знаком с Водяным?

Финн просто ошеломил меня таким поворотом разговора. Я был готов к вопросам про Киндеева, но никак не ожидал попасть на допрос про Водяного. Раз нас видели вместе, получается все это время Киндеев и прежний Ламанов были на крючке у милиции? За ними следили.

На несколько секунд я растерялся. Я не знал, что ответить Финну. Как себя вести дальше. Как не выдать себя.

В голове метались мысли.

Что известно милиции?

Они в курсе товарно-денежных отношений, связывавших прежнего Ламанова и покойного Водяного?

Когда ждать ареста?

Когда Ламанову предъявят обвинения?

Если ему предъявят за продажность, то очень скоро докопаются и до убийства Киндеева и Водяного. Тут как говорится, за какую нитку не потяни, все узлы мгновенно распутаются.

Усилием воли я прекратил эти панические метания. Я все-таки звездный штурмовик, а не продажный милиционер. Пусть прежний Ламанов, или Тень, оставшаяся от него на дне моего сознания, паникует. Мне это ни к лицу. Я решителен, целеустремлен и беспощаден. И не важно кто мой противник: проклятые идрисы, продажные милиционеры, маньяк-убийца или честный мент, оказавшийся по другую сторону баррикад.

Несколько раз я сопровождал Киндеева на его встречах с Водяным. Конечно, я знал, кто такой Водяной. Слабо представляю какие у него дела были с Киндеевым. Никакой конкретики не знаю. Мне кажется, они использовали друг друга в своих целях. Очень осторожно, но в то же время небрежно ответил я Финну. Он внимательно выслушал меня с каменным лицом. Ни одной эмоции, вот что значит настоящий Финн.

— Как думаешь Киндеев был способен на убийства? — задал он неожиданный вопрос.

Способен ли? Конечно, да. Я был уверен в этом на сто процентов. Я это узнал на собственном опыте.

— Он был милиционером. Каждый милиционер готов при необходимости для защиты граждан, себя или страны убить преступника, — выдал я фразу, похожую на лозунг с партсобрания.

— Это конечно понятно. Попробую перефразировать фразу. Способен ли был Киндеев убить кого-то ради собственной выгоды?

Я конечно сразу понял, куда клонит Финн. Похоже, они заглотили мой крючок. Ведь я хотел, чтобы именно в этом направлении они и стали копать.

Я ответил осторожно:

— Думаю, что такое возможно. Мне кажется, что в последнее время Киндеев сильно изменился. Он был более замкнут на себе. У него словно была другая жизнь. Мы уже были не так близки, как раньше.

— Есть версия, что Киндеев работал на Водяного. Оказывал ему какие-то услуги. Стал тяготиться этой связью. Убил его, а потом кто-то из подручных Водяного расправился с ним. Но как считаешь, правдоподобна ли эта версия?

Я сделал вид, что задумался.

— Все может быть. Киндеев в последнее время странно себя вел.

— По линии ОБХС мы решили прощупать этот вопрос. Все-таки за последний год Киндеев совершил ряд дорогостоящих покупок. Интересно было проследить законность происхождения денежных средств. Так вот после обнаружения тела Киндеева на его квартире и на даче были произведены обыски. На квартире мы ничего не нашли. А вот на даче обнаружили в погребе приличную сумму денег. Раскрывать сумму, конечно, не буду. Но, вывод напрашивается однозначный…

Я счел нужным промолчать. Все-таки Киндеев оказался более ушлым мерзавцем, чем я себе представлял. Прежний Ламанов получается был скромным взяточником по сравнению с размахом Киндеева. Интересно, а догадывался ли прежний Ламанов о всех махинациях Киндеева. Судя по тому, как нервно зашевелился на дне сознания Тень, совсем нет.

— На сегодня достаточно. Если что-то еще потребуется. Я тебе позвоню или твоему начальнику? — сказал Финн, делая последние пометки в протоколе допроса.