В паспортном столе мы задержались на полтора часа. Какое же все-таки это времяпожираемое место, когда короткую информацию по списку родственников с адресами проживания собирают вручную, проверяя множество папок с документами в архиве.
Начальник паспортного стола Людмила Ивановна лично пошла собирать для нас информацию, перед этим она угостила нас чаем с печеньем. У меня, конечно, еще небольшой опыт общения с паспортистками и другими чиновниками, а вот Тень сильно удивился такой доброжелательности и искреннему желанию помочь. Правда через несколько минут все прояснилось. Оказалось, что Рябинин приходится племянником Людмилы Ивановны, вот она с радостью и принялась нам помогать.
Я вышел из паспортного стола со списком родственников всех трех жертв и краткими справками по самим жертвам. Все три убитых родились в городе Мглове в разные годы с разницей в три года. Жили недалеко друг от друга. Ольга Нестеренко, продавец ДЛТ, на улице Комсомола, Маргарита Смирнова, младший научный сотрудник Дома Природы на улице «12 панфиловцев», а бухгалтер Кузнечного рынка Ольга Филейко на Кленовой улице. Все три проживали в пределах одного квартала. Две жертвы — Смирнова и Филейко учились в одной общеобразовательной школе номер тринадцать, которая находилась на улице Счастливой, между Кленовой улицей и улицей «12 панфиловцев», а Нестеренко училась в школе номер три по соседству.
На этом список совпадений, а были ли это совпадения в этом я сомневался, не заканчивались. В детстве Нестеренко и Филейко посещали одни и те же кружки — шахматную секцию и гимнастический кружок. Ни шахматисток, ни гимнасток из них, как мы уже знаем, не выросло. Смирнова ни шахматами, ни гимнастикой не увлекалась. Она с детства изучала ботанику и была типичным примером школьной зубрилки, о которых рассказывались анекдоты и снимались сюжеты программы «Ералаш». В детстве и подростковом возрасте она редко гуляла с ребятами во дворе, предпочитая книжки и библиотеку. Закончила школу с золотой медалью и сразу уехала поступать в Ленинград на биологический в Большой. Конечно, справка из паспортного стола не несла такую подробную информацию из личной жизни советских школьниц. Эту информацию я получил после того, как посетил родственников убитых. Так что я немного забегаю вперед.
Также у Людмилы Ивановны я запросил справку на Киндеева. Так, на всякий случай, на особый результат я и не рассчитывал. Родом он был из деревни, но как оказалось, что прописка у него была мгловская, и жил он неподалеку от Ольги Нестеренко на улице Комсомола, всего в трех домах друг от друга. Именно ее тело мы нашли в мой первый день пребывания на этой планете. Удивительное совпадение. Опять же совпадение ли это? Или убийца, за которым я сейчас охочусь, давно уже лежит в болоте, наказанный мной на другие преступления. С одной стороны, это хорошо, потому что не будет других жертв. С другой стороны, если всплывет, что убийца Киндеев, это привлечет к его исчезновению ненужное мне внимание. Палка о двух концах, как сказал штурмовик Батюшка, когда выстрелом вслепую он срезал каменное дерево на планете Шлаф, которое падая прихлопнуло идриса, засевшего в засаде.
Можно, конечно, разыграть карту, что Киндеев ударился в бега, узнав, что все убийства связаны в одно дело. Тогда его объявят во всесоюзный розыск и на этом дело покроется мхом и плесенью и вскоре о нем все забудут. Связь между союзными республиками безусловно есть, но бюрократические механизмы позволят благополучно забыть об этой проблеме.
Изучив список родственников убитых, я решил наведаться к двоюродной сестре Ольги Тимофеевны Нестеренко, продавщицы ДЛТ. Звали сестру Ксения Степановна Ионова и проживала она в том же доме, в котором ранее до переезда в Ленинград жила убитая.
Рябинин показывал дорогу. Поездка заняла пятнадцать минут. Из них минимум пять я потратил на то, чтобы завестись. Неожиданно родная ласточка скрежетала и не желала заводиться.
Улица Комсомола оказалась короткой, всего из десятка домов, все сплошь пятиэтажки нового типа, прозванные в народе «хрущевками». Я заехал в уютный двор, по центру которого находилась детская площадка с горкой в виде металлической космической ракетой. Да уж, если бы мы строили такие дырявые металлические бочонки, то никогда бы не разрослись в космическую империю. Идрис меня раскромсай. На площадке веселились дети под присмотром взрослых, сидящих на скамейках — две женщины средних лет, одетых в синие летние плащи, и три бабушки в головных платках, словно скопированных через принтер.
Мотор я заглушил. Разговор мог затянуться надолго, а топливо у нас под расход считается. В компании Рябинина я поднялся на пятый этаж и позвонил в дверь, обитую красным дерматином. Звонок разнесся по квартире, послышались шаркающие шаги. Я удивился насколько сильная слышимость в доме, и дверь открыла пожилая женщина в домашнем халате.
— Добрый день, вы к кому? — с любопытством спросила она.
— Здесь проживает Ксения Ионова? — спросил Рябинин.
— Здесь. А вы кто?
Он предъявил милицейское удостоверение. Женщина тут же собралась, словно ее на плац выставили для маршевого строя и сообщила стальным голосом:
— А Ксении сейчас дома нет. Она с ребенком гуляет.
— Где гуляет?
— Так на площадке. Вон под окнами.
— Спасибо, гражданка.
— А что случилось? — заискивающе посмотрела она на меня, сразу вычислив в молчащем гражданине старшее заинтересованное лицо.
— Не беспокойтесь. Нам просто надо задать пару вопросов, — ответил Рябинин.
А я добавил.
— Нет повода для беспокойство.
Но все равно женщина запирала за нами дверь с дурными предчувствиями и тяжестью на сердце. Только доставили беспокойства ни в чем не повинным гражданам.
Мы спустились во двор и направились на детскую площадку. Я спросил первую же женщину на скамейке, ее случайно не Ксения Ионова зовут, и получил ответ, что нет. Но вторая женщина тут же сказала нам, что Ксения Ионова это она. Бабушки рядом заинтересовались и насторожились. Двое незнакомых мужчин интересуются их соседкой. С какой интересно целью? И кто они такие?
Я представился, удостоверение показывать не стал, чтобы не возбуждать лишний интерес у бабулек-соседок, а то потом сплетнями весь двор оплетут, словно паутиной. Я сказал, что мне нужно поговорить по поводу Ольги Нестеренко, которая приходится Ксенье двоюродной сестрой. Ксенья тут же собралась, словно я ее в чем-то обвинял. Интересно, а она уже знает, что ее сестра погибла. Этот вопрос тут же разрешился
— Вы по поводу ее убийства. К нам уже приходил милиционер.
— Да именно по этому вопросу. Мне хотелось бы уточнить несколько деталей.
— Я Оленьку плохо знала. Я была совсем маленькая, когда она уехала в город с родителями. Вам лучше с моей мамой Натальей Ивановной поговорить. Она сейчас как раз дома. Пойдемте я вас провожу.
Ксенья повернулась к детской площадке и позвала:
— Сергей, пора домой.
Один из мальчишек, лет семи, съехал с горки и подбежал к маме.
Мы вернулись в квартиру. Дверь открыла нам все та же женщина в халате, которой не терпелось узнать, что милиции требовалось от Ксении, но, увидев нас, нахмурилась и насторожилась.
— Мама, это по поводу Оленьки.
Наталья Ивановна оказалась на редкость доброй и разговорчивой женщиной. Стоило ей узнать, что мы приехали разобраться в убийстве ее племянницы, как она тут же решила завалить нас подробностями из их семейной жизни. За какие-то полтора часа на кухне и три чашки грузинского чая дурного качества я узнал, что отец Оленьки ее брат Тимофей был непутевым мужиком, любил ходить налево, то есть увлекался женским полом сверхмеры, работал на железной дороге и переехал в Ленинград в связи с повышением. Дочку свою любил сверхмеры, но любил заложить за воротник, отчего и помер в возрасте пятидесяти трех лет после очередной попойки на работе. Он возвращался домой, когда его в подворотне тюкнули по голове тяжелым и отобрали остаток получки. Мама Оленьки работала поваром в столовой при Кировском заводе, еле-еле сводила концы с концами. Так что Наталья Ивановна им чем могла помогала. И вообще смерть Оленьки сверхмерная катастрофа, хотя в последнее время они мало общались. Мать Оленьки умерла пару лет назад и контакт был утерян. Олю завертела взрослая жизнь, и она редко вспоминала о своем детстве во Мглове. Но вот года два назад, как раз после смерти матери, которая была сверхударом по ней, приезжала в родной город навести родню.
