Активно прыгая и топча таракашек, я наблюдаю, как мощно вклиниваются тяжёлые конники Юрия, как сталкивается и перемешивается пехота, разжигая масштабную рубку на огромной площади. Бьются и в городе, и за ним. Часть польских формирований держится, пытаясь стоять, другие прорываются. Но вскоре становится ясно, что вся их армия окружена, попав в спланированный котёл.

На мне примерно километр блокады, которую я держу уверенно. Просачиваются всякие крысы в виде пронырливых конников. Но в основном враг дохнет пачками от моих наскоков. Секира Бейга вычерчивает красные линии, что периодически перерастают в пожирающий смерч.

Вскоре в зоне моей ответственности не остаётся целостных польских формирований. Всё противостояние теперь в сечах на поле да в городе. Войска смешались, с масштаба исполина уже невозможно атаковать, не задев своих. Поэтому я решаюсь оставить великана, бросив его в реке. А сам вылетаю уже с клинком Лимубая и боевым довеском до отказа, чтоб непосредственно поучаствовать в рубке.

С острым ночным зрением и стремительным полётом легко нахожу участок, где поляки яростно бьются и даже давят. Врываюсь туда и помогаю нашим. Ведь даже с таким успешным началом атаки, сказывается значительный численный перевес врага.

Порубившись на одном месте минут десять, улетаю в поисках другой решающей драки. Местами мне удаётся эффективно орудовать «Вьюгой», раскалывая вражеские коробки. Но чаще использую шрапнель и детонирующие копья. Враг сыплется, но всё не кончается. И не хочет сдаваться.

В какой–то момент с неожиданной контратакой, поляки едва не застают Юрия врасплох. Его гвардейцы чудом успевают встать на пути целой лавины. Ворвавшись на помощь, я вырываю князя из месива и эвакуирую по воздуху, попутно отбивая Лучеслава. Только после туда перетекает наша элитная пехота во главе с тестем, который разошёлся не на шутку и пару раз чуть не выхватил. Благо с ним те, кто готов спину под стрелу подставить и на копьё напороться вместо него.

На другом направлении успешно действует Пересвет в связке с Остромилой и Боряной. Они, конечно, много на себя берут, переползая по горкам трупов и врываясь во вражеские массы бесстрашно. Не знаю, сколько бы им дали так понаглеть без брони Разлома.

Чуть подальше, удачно расположившись на пригорке, их прикрывают из «Ветерков» стрелки во главе с Дарьей, ювелирно снимая всех, кто подставляется. Магические шлейфы от стрел висят в воздухе по несколько секунд, создавая целую паутину в пространстве. Снайперский огонь впечатляет — постоянные тренировки хорошо сказываются.

Самое главное месиво идёт в городе среди руин и на полуразваленных ирских башнях. Поляки поняли, что отступать некуда и стоят насмерть. Нагрянув туда с воздуха, я точнее оценил расклад сил и понял, что потери со стороны наших могут стать здесь просто катастрофическими.

Вычислив, где плотно стоит враг, поливаю его из ледомёта с воздуха. А затем врубаюсь в самую гущу и сношу головы. Несмотря на безупречную остроту клинка, рука начинает уставать. Периодически перехожу на шрапнель и когти. Боевой довесок разматывается слишком быстро, да и резерв тает стремительно.

Глубокой ночью боевые польские части с юга попытались прорваться к своим в подкрепление. Тогда пришлось снова садиться в кабину исполина.

Подзарядившись от посоха Мары и получив пятнадцать минут передышки, спешу давить неприятеля. Большую часть подкрепления совместно с тяжёлой конницей Боряны и Остромилы удаётся блокировать. Наши начинают уверенно давить на поле, дальше освободившиеся массы войск входят в город, легко сметая остатки польских сил. А то от дружины Головина остались рожки да ножки…

Через два часа после рассвета битва закончилась нашей победой. Сеча перетекла в поиск раненных и пленение недобитых поляков. Много солдат забилось в подвалах Сосково, откуда их пришлось ещё и выковыривать.

Примерно к обеду стало ясно, почему мы так тяжело их брали. Поляков собралось тут больше сорока пяти тысяч. Пока мы трое суток тянули, к ним текло подкрепление. Похоже, они ждали удара, были готовы к нему. Но неверно оценили наши силы и возможности.

К сожалению, в этой драке Юрий потерял половину армии убитыми и тяжелоранеными. Потрепало и наши полки: почти тысяча бойцов уже не вернётся домой. Боряну серьёзно ранили в бедро и, похоже, она отвоевалась на этот сезон. Выхватил и Пересвет по башке, но шутить не перестал, как прежде.

Всех лично лечу амулетом, вливая силы.

Не успели перевести дух. Белым днём на западе разглядели столбы сигнального дыма, тут же примчали посыльные с глазами обосравшихся собак и начали горланить о хреновых вестях.

Поляки снова штурмуют Ярославец. И что–то они затянули с началом. Логичнее было двигать, пока мы тут ещё дерёмся. Видимо, несогласованность действий сыграла свою роль. И здесь я не удивлён, и даже не расстроен.

Вполне очевидная контратака, которую, конечно же, учёл. Замки наполнены бойцами, на стенах плотная оборона, в башнях вдвое больше стрелков. Не всех витязей я отпустил драться на восток. А ещё оставил дежурить Люту, у которой есть доступ ко всем башенным порталам по периметру. Она может скакать, сколько ей вздумается.

Пока наши силы в Сосково группируются, собираясь обратно, я мчу на исполине до Заговорённого леса. Оставляю его там на ремонт и взлетаю повыше, чтобы скорее увидеть полную картину. Долбаные поляки специально задымили чёрным дымом пространство, пытаясь скрыть от меня реальные силы. Но я вижу лучше, чем они думают. И вскоре прихожу в ужас от их решительности, приправленной отчаянием.

Снова под ударом многострадальные Новосёлки, поляк лезет и на Каменцы с запада, штурмуются северно–западные замки, несметная масса идёт с севера на Каменцы и мой главный замок, покрывая поля и заброшенные сёла, что цунами.

На этот раз в стены и по башням прилетают не только стрелы да магические снаряды. Теперь нас закидывают и с катапульт, которые они очень тщательно от меня прятали! При штурме враг использует множественные походные навесы и магические щиты. Местами идёт активный обстрел, а местами солдаты ломятся, как полоумные на стены. С высоты птичьего полёта всё это выглядит, как всемирный потоп. Волны несутся со всех сторон, бликуя металлом на солнце, ударяются о препятствия, где–то обтекают их, где–то откатываются обратно, оставляя мусор в виде трупов.

Враг будто обезумел, он не хочет отступать. Волна за волной… идут бесконечные массы. Обороне нашей не так хорошо видно, как мне. Похоже, блокада частично снялась, а за ней уже шурует подкрепление с запада. Хм… там и новгородские оккупанты тащатся. Неужели пробились через големов? Мне даже проверить было некогда. А теперь накатывает ужас и глаза разбегаются в порывах ворваться.

Поляки давят и давят под градом стрел, копий, снарядов. И кажется, что им всё до фени, пока не наблюдаю первую огненную лавину севернее Новосёлок, выжигающую всё и вся на двести метров вперёд!! А вот и Люта вдарила так вдарила!

С такой злющей магичкой и наши держатся уверенно, бесстрашно. Потому что все войска заблаговременно заняли периметр, никто не отсиживается. Лишь один полк ждёт в резерве, готовый в любой момент выдвигаться на помощь. Остальные небольшими отрядами перетекают с одной позиции на другую, в зависимости от вражеского напора и проблем в обороне. Всё отлажено, опыт есть. Стоим!

Но пока отбиваем лишь первые три–четыре волны. За таких ними ещё тридцать! Вся армия Сигизмунда явилась и ринулась в атаку. Обратного пути у них нет, только давить и прорываться, пока исполин не восстановился, пока тульская рать ещё в пути…

Удары Люты очень быстро перестают казаться существенными, она лишь прорезает огромную лавину, но не останавливает её. Видны блики магических щитов, погашающих волну и её остаточные действия. Всполохи лавы становятся каплей в море, магичка всюду не успевает. Наши баллисты и установки захлёбываются. Стены трещат по швам.

А тем временем главные силы врага надвигаются по всему видимому пространству, угрожая неминуемо поглотить Ярославец. Вдобавок, крупные массы заходят с востока, блокируя возвращение войск Юрия и угрожая в итоге окружить их.