Что касается моей вылазки. Думаю, вывел из строя тысячи три — три с половиной ратников. Не могу похвастать, что уничтожил много польских командиров. Как не прискорбно, но факт — они более живучи под массовой атакой, потому что экипированы лучше простых солдат, многие с магической защитой. На ювелирную работу у меня терпения теперь точно не хватит. Здесь надо отдать должное диверсантам, которые лишили головы восемь подразделений, подорвав их боеспособность.

Похвалив бойцов, я велел Гайе подать мне список для награждения в течение недели. Затем отправился в Замок, чтобы смыть кровь и грязь, да подкрепиться. Но сделать я ничего не успел. Только бросил кости на кровать, забили тревожные колокола с башен! Перезвоны пошли с дальних по цепочке с нескольких направлений.

Отпихнув служанку, стягивающую мне сапог, вскочил и рванул на башню, с которой снова взмыл в воздух. Кроваво–красное солнце поднимается, озаряя округу, а я что–то подустал с этой ночи!

Но, похоже, не суждено мне отдохнуть.

Потому что пролетев на сигнал к Новосёлкам, я вижу неутешительную картину. Поляк с брянского направления огромной массой двинулся на нас! Ещё не штурмует, но уже вот–вот. А я и думаю, откуда столько конницы подрядилось нас гнать? Так всё, поднялась вражья рать.

Под тревожный звон наши войска стягиваются в Новосёлках, стены заполняются воинами, на баллисты и системы залпового огня встают боевые расчёты. Гражданский люд уходит в подвалы, потому что может прилететь и им.

Тем временем снявшиеся польские лагеря, соединяются в огромные массы и лавинами шириной в километры идут через лес прямо на нас! Тут тысяч сорок пять, и что–то мне подсказывает, атака не согласована с остальной армией.

Неужели воевода Биргер психанул после нашей дерзкой операции⁈

И, тем не менее, страшно до трясучки! Не успел после вылазки передохнуть, а эти полезли. Совпадение? Не думаю!

Немного покружив и определив направления ударов, я вернулся в город и прошёлся по периметру, вводя в курс командиров обороны западной стены. Чуя подвох, слетал на север, откуда уже всадники драпают и кричат вражеском наступлении.

Твою ж мать, двинули и там! Хотя без моей воздушной разведки, уже все сигнальные колокола раздолбили практически, трубя тревогу.

Одновременно с этим поляки пустили лёгкую конницу и через Елькинский лес на прорыв, о чём свидетельствует сигнальный дым сразу с шести точек! Вскоре пришёл сигнал и с замка Пересвета, что вражеские передовые отряды перекрывают нам дорогу на Сосково, куда тоже ринулась толпа тысяч в пять. Предусмотрев подобное, я отпустил Головина к себе заблаговременно. Но сил у него на оборону не так много. Однако и мы не можем отправить помощь за тридцать километров, пока не убедимся в собственной обороноспособности.

Первый удар приняли на себя Новосёлки, где у меня и стены старые, и башни ещё с тех времён. Хотя и добавил новых, но теперь что–то я засомневался.

Поляк ринулся на оборону, как обезумевший, будто за ними правда.

На Новосёлки обрушилось всё и разом! Чёрные пики взмывающими тучами закрыли небо и устремились не только на войско с фортификациями, но и накрыли избы, стоящие дальше. Забарабанило непрерывным градом стрел так, что головы не поднять! Поляки устроили самый настоящий подавляющий огонь. При этом вскоре заработали и вражеские маги, закидывая снарядами верхушки башен, огневые точки с баллистами и установками.

Одновременно с этим враг сразу двинул в атаку! Бронированные пехотные коробки пошагали эшелонами из леса дисциплинированно и бесстрашно, закрываясь сразу щитами и спереди, и сверху. Прямоугольными «черепахами» устремилась одна волна за другой.

На полпути из–под «черепах» вырвались лёгкие пехотинцы, драпанувшие со всех ног к стене. С ними выскочили солдаты со штурмовыми лестницами. Из леса потянулись осадные башни! Вражеская конница двумя лавинами по две–три тысячи помчала обходить оборону с юга и с севера!

В ответ уверенный огонь смогли вести только с башен! Вскоре подключились наши маги, из–за зубцов начали отстреливаться лучники. Благодаря навесам, принимающим много стрел на себя, кое–как удаётся выживать. Хотя горящие стрелы начинают доставлять проблемы. Вдобавок от магических снарядов разгораются пожары, а за ним и дым, через который местами ничего не видно.

Первый удар принимают на себя усиленные караульные гарнизоны, остальные подтягиваются из ближайших бараков и военных частей. Пять дежурных магов только и успевают выставлять щиты, на которые удаётся ловить лишь треть снарядов. Вскоре на башне появляется Дарья, которая вихрями разгоняет дым, а затем принимается активно работать из усиленного «Ветерка», бахая сразу концентрированными ударами по надвигающимся толпам. На стены залетает первая сотня из стрелкового полка, спешат и другие. Начинаем, наконец, достойно огрызаться. Большие стрелы из баллист летят в бронированный строй, прошибая на ура. Но это огромные массы, идущие фронтом шириной метров в пятьсот, не останавливает.

Подпустив ближе, задолбили установки залпового огня, выпуская сразу по пятьдесят стрел по пехоте. Расчётам баллист пришлось тяжелее из–за того, что они принимают много урона на себя. Поляки не дураки, сразу пытаются подавить все самые опасные средства поражения.

Теряем людей и огневые точки. И это неизбежно.

На оборону периметра спешат новые маги, стягивается бронированная пехота и стрелки. «Ветерки» работают активнее, легко пробивая вражеские щиты, но периодически натыкаясь на магические заслоны. Под стеной на протяжении трёх сотен метров начинается месиво, которое разрастается по сторонам! С севера вражеская конница форсирует реку, прощупывая оборону от Новосёлок до Каменцов! Но тут уже ирские стены и башни — не забалуешь. Теряя конницу, враг отклоняется дальше, но не отступает от маршрута.

С юга огромный табун бронированной кавалерии пытается проскочить между замком и южными стенами! Но тут их встречает тяжёлая пехота Пересвета. Первые четыре сотни успевают встать, за передовыми отрядами подтягиваются другие. Врубившись в бронированный строй, поляки проходят две–три шеренги и дальше вязнут. Подготовка наших бойцов сказывается, никто не дрогнул. А вот атакующим несладко!

Мощные снаряды Люты летят прямо с башни, накрывая по три–четыре всадника за раз и обдавая фонтаном искр немалые площади. Даже вспыхивающие у некоторых щиты сыплются, не создавая препятствий. Но когда войска перемешиваются, выцеливать становится сложнее.

Руки чешутся и у меня. Но первые полчаса не выходит непосредственно участвовать в сражении. Быстро подавив растерянность, летаю, как угорелый с запада на восток, с юга на север, координируя действия. Главное, не допустить неразберихи, понять, где могут прорвать… Периодически приземляюсь, подгоняя сотни и полки, идущие на усиление. Кричу на людей бешено, заворачивая ретивых идиотов и предотвращая самодеятельность. Пытаюсь скорее вычислить, где поляк нащупал брешь в нашем периметре. Но пока враг надвигается со всех сторон, а наши встают блокировать — ничего толком не ясно.

С высоты в три четыре сотни метров хорошо можно оценить несметные массы, надвигающиеся на город, что морские волны, бликующие металлом. Всё будто замерло в процессе. Но штормовой крик тысяч глоток, свист, звон, лязг и раскаты говорят о том, что процесс неминуемо идёт, неся разрушение и смерть.

Оценив масштабы после облёта, с уверенностью могу сказать, что двинулось на нас тысяч под семьдесят! Ну не было их столько на расстоянии рывка, откуда такая численность⁈ Похоже, враг тщательно маскировал свой потенциал, скрытно концентрируя силы.

Сердце бешено долбит в барабанные перепонки, разгоняясь всё быстрее и быстрее. От волнения перехватывает дыхание. И всё до тех пор, пока я не ввязываюсь в драку сам.

Хочется ворваться сразу во вражеский строй, но тогда меня забросают всем, чем ни попадя и свои, и чужие. Поэтому в первую очередь решаю усилить огонь на позициях, поддерживая оборону.