Пометавшись по воздуху, приземляюсь на крышу ирской башни в Новосёлках, которую буквально забросали снарядами маги, сбрив все зубцы с навесом, обе баллисты и бойцов до кучи. Отстреливаются только лучники из бойниц на этажи ниже, куда уже снаряд большой не залетит. Держатся хорошо, но плотность огня оставляет желать лучшего.

Оказавшись на верхушке в самой горячей зоне боевых действий, сразу окунаюсь в атмосферу штурма, приправленного лёгким хаосом. Сознание пронизывает нескончаемый гомон масс, в котором утопают отчаянные крики поражённых. Каждую секунду смерть уносит десятки. Поляки оставляют на поле трупы, неумолимо продвигаясь к стене и воротам. Со стен сыплются и нашли, на их позиции встают другие. Местами подкреплению на фортификациях приходится пробираться через тела. Враг тоже прёт по собственным трупам, продолжая наращивать атаку.

Взявшись за «Вьюгу», пускаю в наступающую массу сразу по пятнадцать стрел. Летит по противнику и мимо. За милую душу прошибает бронированный строй, промораживая на несколько рядов сразу. Срабатывающие магические щиты — ничто, артефакт Даньки легко разбивает поля с любых побрякушек, накрывая солдат. После пяти залпов целая коробка разваливается, но уцелевшие поляки не убегают, а примыкают к другим. Одержимо и бесстрашно идут вперёд, будто их дело — правое.

Интересно, что им внушили? Спасение мира от зла? Штурм обители тёмного лорда? Или здесь они хотят найти источник вечной жизни? Что им такого напел Сигизмунд? Если даже под градом стрел они лезут на стены, и летят опрокинутые вместе с лестницами назад. Ползут по горам трупов своих товарищей, не страшась самой смерти.

Спокойно пострелять не дают. Вскоре в меня уже летят всякие снаряды от магов, засевших на опушке и прикрываемых бронированными рядами. Примерно на середине пути до стен много развалившихся осадных башен, часть из них горит, ухудшая видимость и давая возможность чародеям безнаказанно поливать нас. Проследив траекторию, вычисляю примерное местоположение пакостников и отрабатываю туда.

Раздавая ледяные стрелы, оцениваю обстановку. По правому флангу на стене держимся неплохо. Отложив лук, в связке с группой магов Дарья долбит стихией, резерва не щадя и не давая никому подобраться к стене. А вот по левому флангу враг давит, подступившись слишком близко.

На опасном участке замечаю Ивара, смело выскочившего меж зубцов с новым арбалетом! Конечно, ему здесь не место, но комендант не будет отсиживаться.

— Не высовывайся! — Машу ему.

Кивает в ответ со вздрюченным видом, но продолжает лупить по полякам, ловко перезаряжая с помощью ноги. Рядом его сын прикрывает щитом. Но это утешает мало.

Хотя я и сам на передке. По пятнадцать ледяных стрел пускаю без передышки, которые врубаются в массы, где и утопают, как иголки в стоге сена. Твою ж мать, как их много…

Поумерив пыл наступающих на центр западной стены Новосёлок, ухожу южнее, чуя беду. Пролетаю над стеной, разгоняя дым. Стрелы рикошетят от крыльев, что–то впивается в них. Проношусь стремительно, но не дойдя до ворот, уже вижу пролом в стене! Он явно сделан мощным магическим ударом. Прямо в бреши идёт ожесточённая драка. Наша пехота стоит, как вкопанная, а поляки заваливают пробоину собственными трупами.

Убедившись, что сюда стягивается наше подкрепление, даю щедрый залп из ледомёта по скоплениям идущего к пролому неприятеля и уношусь дальше к разбитым воротам. А там ещё горячее! Тяжёлая вражья конница пробилась в город и завязла против копейщиков. Но за прорвавшимися уже тащится польская пехота, наращивая успех и стремительно увеличивая численность. Огонь с башен не помогает, щиты спокойно отбивают стрелы. Три недобитые баллисты просто не справляются с потоком. А кассетные установки, разрядились слишком быстро. Вижу, как их пытаются перезарядить под плотным огнём, но каждый второй боец просто валится поражённый стрелой.

Поэтому врываюсь на стену сам, выставляя щит, прикрываю одного из заряжающих. Заряжаем кассету! Вторую! И с семидесяти метров щёлкаем во вражескую толпу пехоты, прореживая сразу человек на тридцать! Разворачиваюсь за внешний периметр, откуда нас поливают подавляющим огнём аж под три сотни удачно засевших за лесопилкой стрелков. И пускаю в них веер из «Вьюги». Прикрыл тремя залпами, пока наши заряжали установки, а затем перехватили инициативу. Тем временем из города на телегах подкатили ещё пять установок, чтоб в упор встречать. Один залп и забарабанило по толпе пронзительным градом, запрокидывая треть вражеской коробки. Вся спесь сразу сошла на нет. У наших появились драгоценные секунды, чтобы закрепиться до прибытия новых сил.

Как раз с военных частей подтягиваются полки во главе с витязями, надвигаясь по полной выкладке. Текут по дорогам, полям и меж домов. Избам, конечно, уже досталось… простой люд вместе с расчётами тушат пожары. Огненных снарядов залетело не так много, а вот искрами от них окатило достаточно крыш.

Вячеслав вдалеке мелькнул в зеркальных доспехах на коне, несущийся сюда через мост вместе с сотней красных плащей, которые за него головой отвечают. Благо заварушка уже стабилизировалась, надеюсь, у тестя мозгов хватит не лезть на рожон.

По ощущениям на данном направлении враг теряет инициативу, поэтому с чистой совестью уношусь дальше на юг, где бьётся тяжёлая пехота Пересвета. Делать тут нечего, войска стоят глыбой, витязь, вращаясь, сносит толпы своей секирой и орёт бешено, перекрикивая весь гомон. Люта перешла на стену города по башенному порталу и выжигает отступающих, девка разошлась не на шутку, если присмотреться — глаза у неё красной Навью горят.

Всё бы хорошо, но южнее за замком враг начинает наглеть, пытаясь обойти войска Пересвета с фланга. До Заговорённого леса полякам остаётся метров четыреста! Тысячи полторы пехоты идёт себе спокойно, первые отряды уже заходят в гости к Высшему духу, и вот–вот доберутся до исполина.

Вижу, как туда спешит под сотню нашей кавалерии и три сотни пехоты, чтоб перекрыть направление, пока не подтянутся полки. Тем временем наш лесной караул уже сцепился с врагом: шестеро бьются против дюжины, тела лежат! Спешу на помощь, сношу крупного воина прямо на лету мечом, остальных кладу их шрапнели.

— Король, уходи! — Орёт один из моих, явно контуженных.

— Стоим, стоим! — Кричит другой, зажимая рану.

— Отступайте вглубь, дальше я сам! — Командую и спешу подключиться к корневой сети, которую заранее тут установил.

Лечить бойцов некогда, если не подниму в воздух зонтики сейчас, то неприятель ворвётся в лес, где они не так эффективны.

За три минуты удаётся взвести первые восемь беспилотников, которые я сразу выпускаю на поле! Вражеская пехота вроде как пугается неизвестных объектов в воздухе, чуть замешкав, продвигается дальше. Когда первая толпа оказывается под зонтами, я командую атаковать. Щиты — не щиты, выкашивает так, что даже удивительно! Похоже, плотность огня здесь играет роль, как, впрочем, и небольшая дистанция, дающая высокую убойную силу. Когда вылетает вторая ударная партия моих птичек, поляки щетинятся, а следом пытаются сбить зонтики из луков. Та незначительная часть лучников, идущих с мечниками, отвлекается на воздух. А марионеткам по–барабану. Разве что из–за выстрелов теряю незначительную часть шрапнели.

Раскручиваясь сильнее, марионетки выстреливают всё в течении нескольких минут, увеличивая плотность огня кратно. Первыми тремя волнами мне удаётся остановить наступление. Встретившись с неведомым, поляки разворачиваются и валят, вероятно, решив, что лес этот им нахрен не сдался, чтобы за него так легко дохнуть.

Оставив нетронутыми ещё полторы сотни марионеток, уношусь дальше к восточному периметру. Понимаю, что, оставаясь на одной позиции долго, теряю контроль над ситуацией в целом.

Лечу через Особняк до восточных ворот с дорогой до Академии — здесь пока спокойно. А вот выше уже начинаются проблемы. Два полка собираются в Елькино, где стоит военная часть. Они среагировали на сигнальный дым севернее, где в лесу уже начались серьёзные стычки с пробирающейся лёгкой конницей.