Зачем поляк ломанулся через дебри — ума не приложу. Видимо, решили прощупать резервацию волотов. А может они рассчитывают прорваться с востока и ударить с неожиданной стороны. Такое бы проканало, если бы не было моей разведки с воздуха. Да в большей степени все их манёвры эффективны, если так прикинуть. Хитрые собаки. Похоже, баталии в Европе не прошли даром — опыт у вражеского командования большой.

Биргеру браво. Лечу и думаю… как же яростно он зашёл. И ведь сумели на некоторых участках огнём подавить нашу оборону, что головы не высунешь. Хотя я усилил посты, как мог. И разъезды мои не дремали. Просто поляки встали на расстоянии рывка и затихли, усыпляя бдительность.

К счастью, мой Елькинский аэродром пока не тронут. Бои идут на полкилометра выше, где лёгкая конница завязла с моим охранением. Запускаю первую партию из двенадцати зонтиков. Поднявшись над кронами, они летят дальше. В лесном массиве шрапнель не так эффективна, но выхода у меня нет. Когда обнаруживаю идущую спокойной вереницей конницу, сразу даю сигнал зонтикам опускаться ниже и разряжаться прямо по бравым польским лицам.

После первого же залпа враг разбегается, пытаясь спрятаться за деревьями, активное продвижение прекращается. Три захода делаю: пятьдесят пять зонтиков разряжаются полностью, затем удары перестают быть эффективными. Лишь под две сотни лошадей скосил при том, что всадников лишь треть. Спешившись, враг зарывается в обороне, используя лёгкие щиты, которые хорошо принимают на себя пики. Такое впечатление, что они пытаются удержаться здесь любой ценой и создать плацдарм.

Вот и посмотрим, что они затеяли.

Пролетев новыми ударными группами дальше, миную лес, выходя на большое поле, где есть чем поживиться.

Крупная группировка пехоты спешит по полю, стремясь скорее пройти в наш лес. Около четырёх тысяч солдат и ещё тысяча конницы! Тащат лестницы прямо на телегах. Вероятно, решили под шумок штурмовать стены с востока. К этому времени наша лёгкая конница уже ударила с левого фланга по касательной, но тут же отступила по заранее оговорённым планам — где я все уши прожужжал, что в драку за периметром мы не ввязываемся.

Вырвавшаяся эскадра зонтиков явилась для врага крайне неожиданной новостью. Когда толпы шарахнулись от них, я понял, что эти уже в курсе, чем мои приспешники опасны. По беспилотникам заработали стрелы и даже магические снаряды — чему я оказался не рад. Для стихийных ударов они стали лёгкой мишенью. Пришлось прикрывать атаку самому. Пока зонтики не вышли на позицию огня, выскочил и принялся поливать засранцев из ледомёта прямо на лету. Пополнив боевой довесок в лесу, я не скупился на атаку.

И всё же первую волну птичек на поле пришлось разрядить раньше положенного, растрачивая часть шрапнели впустую. Однако следующим заходом удалось уже посечь огромную толпу. Но наступление здесь только усилилось. Особенно, когда они поняли, что воздух иссяк. Пришлось возвращаться и оживлять ещё две сотни!

На этот раз я пустил их прямо над кронами, направив в обход справа, чтоб вышло неожиданно ворваться. Тем временем сам рванул снова с того же направления, лавируя меж снарядов и отбивая стрелы. Когда удалось отвлечь, выскочил целый рой прямо во фланг основной массе. Вот тут–то и началось месиво! Даже выставленные щиты посыпались спустя секунды от убойной силы ударов. Зонтики ещё не разрядились до конца, а враг уже побежал!

Одновременно с этим наша лёгкая конница накрыла и засевшие остатки поляков в Елькинском лесу. Имея численное превосходство, они быстро с ними разобрались.

Воодушевившись локальной победой, я рванул на север через Каменцы. Если в селе и у Замка более или менее спокойно, то дальше всё хреново! Пока возился на юге, враг прорвался через стену. Все ворота пробиты, часть ирской стены между замками захвачена, шесть из восемнадцати башен в огне, часть ещё активно отбивается. Отрадно, что под каждой башней горы трупов — а значит, продались дорогой ценой.

Северо–восточный замок Богдана и северо–западный Никиты — под активной осадой. Окружены толпами, где тысячи по три солдат, и целыми лавинами тащатся новые вражеские силы сразу с нескольких сторон. Поляк лезет, как бешеный, штурм в самом разгаре! Местами и на стенах идёт бой, с башен валит дым.

Дав две очереди из ледомёта по толпе под стеной замка Богдана, уношусь на крыльях дальше вдоль нашей северной стены. С внешней стороны на лету сношу лестницы, верёвки, осадные башни, всё, что попадается на пути у выставленного клинка, скашивается, что трава под косой. Вместе с поляками! Триста метров прохожу и дальше уже врываюсь на крышу сторожевой башни, которую практически уже взяли. Порубив десятерых, спускаюсь вниз, где продолжается драка. За пять минут удаётся перебить всех нападавших. Уцелевшие три десятка бойцов снова встают на позиции к бойницам. Здесь не только штатные караульные, но и люди со стены, которые по инструкции сюда и должны эвакуироваться, когда идёт прорыв.

Запаяв выход на крышу, улетаю дальше, с сожалением понимая, что эти ребята долго не протянут, если я не переломлю ход событий. Которые по ощущениям начинают проходить сквозь пальцы, что песок.

Спустившись на стену, прохожу по горам трупов и своих, и чужих, мимо разбитых баллист и установок, по отколотым зубцам. Через пар и едкий дым. Сбрасываю обратно и рублю вражеских солдат, занявших участок. Стараюсь не завязываться на долгий бой, двигаюсь быстро и ражу наверняка. Если заглянуть во внешнюю сторону, то не сложно оценить, как дорого продалась оборона, как тяжело наступающим было брать башни. Под стенами и дальше метров на двести всё усеяно трупами врага. А судя по следам от разрушений, маги тут разряжались по полной программе.

— А ну иди сюда, сука! — Торжествую, как раз рубанув одного уродца в мантии.

Пять–семь минут рублюсь и ликвидирую солдат из шрапнели, сводя их преимущество на нет. Так прорываюсь до второй уже разбитой башни. Из бойниц её валит чёрный дым, похоже, маг постарался. Не чуя там живых, перелетаю её и двигаюсь по стене дальше.

Врываюсь ещё на два участка стены, где поляки доминируют, и отбиваю успешно ещё одну башню, возвращая ей обороноспособность. Удаётся застать шестерых магов в врасплох, два ублюдка ушли порталами. Можно продолжить бой, но мне непозволительно тратить слишком много времени на одном участке.

Взмыв повыше, вижу, как три наших полка идут с юга на блокировку прорыва, впереди мечется лёгкая конница, но сейчас это выглядит скорее, как отчаянная атака. Часть северной стены сдали, несмотря на мои усилия отбить удалось только пятую часть, при этом стоять на ней уже некому. Смысла вести войска на убой не вижу. На равных в чистом поле размениваться при их кратном превосходстве — большая ошибка.

Поэтому спешу наперерез, чтобы отменить наше продвижение! Пока оба замка стоят — они сковывают много сил противника и дают нам время закрепиться на стене от моего замка до Елькино.

По большому счёту первый периметр прорван. Теперь придётся обороняться по внутреннему. Но оставлять на произвол северные сёла нельзя несмотря на то, что людей мы оттуда заблаговременно эвакуировали, предвосхищая подобный сценарий.

Спускаюсь на дороге прямо перед клином нашей передовой конницы. Ещё издали распознав чёрную птицу, войска притормаживают.

— Навалим супостату! — Орёт с нескрываемой радостью Боряна, возглавляющая эскадрон в две стони. — Ярослав, нам поляка оставь!

— На всех хватит! — Кричу, ещё не отдышавшись. — Назад! Правые Каменцы на вас теперь, на смерть там стоять будете!

— Это как же, мы ж побеждаем…

— Назад, сказал!!

Завернув все войска, несусь в резервацию, где у меня готовится один из главных сюрпризов. Возня ещё идёт, но вижу, что близится к завершению.

— Великий претор! — Орут волоты, завидев меня. — За сородичей! За людей наших, да мы прямо так!

— Нет, сказал! Никакой самодеятельности! Где Руяна⁈

Жрица вываливается из сарая размером с павильон, шатается, мешки под глазами, будто три ночи не спала.