— Только двух приручила, тяжело идёт, — стонет. — Дай ещё время. Или так езжайте.

— Долго, долго всё, поторопись. Время поджимает! — Ору и уношусь уже на юг.

Через город лечу. Основные войска уже стянулись к периметру, на дорогах носятся конные посыльные, дотекают отряды, перераспределяются силы. Тянутся телеги с установками и боезапасом из резервных хранилищ. Мчат на подмогу отряды китайцев.

Гражданские не шастают, люд попрятался в подвалах. Но всё же мелькают мужики без экипировки, которые тоже рвутся в бой — их припрягают на обеспечение.

В городе не всё гладко. Горит несколько крупных складов провизии в нашем хозяйственном комплексе над особняком Иллариона, отчего становится ясно — тайная полиция конкретно обосралась, а караул прощёлкал поджигателей. Но с этим мы разберёмся позже. Главное, что уже принялись тушить…

Под Ярославцем поляк отступил по собственным трупам и выжженной земле. Пересвет с Лютой да двумя полками пехоты свой фронт отстояли и двинулись уже к Новосёлкам, чтоб штурмующих ударить во фланг. Две тысячи ратников в тяжёлой броне идут стройными коробками, а первая растянулась в клин, где витязь впереди несётся, чтобы первым ворваться. Тем временем магичка по стене уже мчит вдоль реки, на бегу красные щиты выставляя от жиденьких вражеских залпов.

Южное направление отбили, западное — пока неясно. А вот на севере — задница полная: поляки давят всё сильнее, наращивая своё присуствие. Замки они не возьмут так легко, здесь не переживаю. Но закрепятся вокруг, стены и башни займут — тогда нашим придётся туго.

Не знаю, где сейчас Гершт, но больше тянуть не могу.

Приземлившись в Заговорённом лесу, подзаряжаю от посоха Мары резерв до отказа. Затем запрыгиваю в раскрывшуюся по моему ментальному велению кабину исполина. Уложив ноги и руки в гнёзда, закрываю глаза, следом захлопываются створки. Сознание вырывается из крохотной коробки, ахает зелёное сердце, мощными поршнями погнав древесную кровь в могучем теле, которое за секунды оживает, становясь моим.

Открываю глаза, зелёным лазером прорезая дымную мглу, витающую над кронами. Под треск корней поднимаюсь тяжело, понемногу привыкая к древесному телу. И предвкушая отмщение.

Время величия. Время давить и уничтожать.

Для семнадцатиметрового исполина люди теперь, как куклы, ростом, не превышающим длину ладони. Легко обхватить даже с доспехами и раздавить, как лягушку. Но даже в этом нет необходимости. Площади моей стопы хватит, чтобы накрыть любого, а веса — чтоб и мокрого места не осталось. Даже всадник теперь мне лишь до середины голени.

Из оружия лишнего брать не стал, чтобы не мешало подвижности и манёврам. Как резервного достаточно меча, как основного — секиры Бейга, лезвия которой раскалились до красна, стоило её ухватить. Несмотря на вскружившее голову могущество, не стал пренебрегать защитой, взяв и щит волотов на всякий случай.

Не забыл учесть и прежние оплошности. Если я сам в башке ещё под бронёй Разлома, то о защите уязвимого Зелёного сердца пришлось позаботиться особым образом. Ещё на стадии подготовки мне удалось вплести вовнутрь нагрудник Разлома, куда и устроилось сердце. Пусть с прорехами, но с фронта и с тыла — неуязвимая броня защищает от физического урона. К сожалению, полной изоляции добиться нельзя, потому что артериям нужен путь — тут никак не извернёшься. Помимо этого облепил своего монстра кусками кольчуги, оставив некоторые уязвимые части без неё — иначе помешает динамике.

Против магии оставил цепь Дафа и вплетённые три амулета преторов с силовыми полями. Такая роскошь явно не для людей, ибо сожрала почти семь сотен резерва. Но у нас с Высшим духов его хватает!

Обновлённый исполин вылез из леса на поле, где основные баталии уже стихли. Однако поляки всё ещё скачут по круге южнее, устраивая свою мышиную возню. С ростом великана теперь всё тут мышиная возня. Даже торжествующий крик воинов со стен замка Пересвета слышится забавно — лилипутский писк. Впрочем, как и всё тут теперь выглядит игрушечным, декоративным, смешным.

Эйфория радости ни к месту. Стоит вспомнить, что творилось на севере, и я шевелюсь быстрее.

Первые шаги до дороги иду грузно, стараясь быстрее привыкнуть к динамике. Казалось бы, ещё не прошло и года с того времени, как буквально врос в это тело. Дрался, как сущий зверь, практически с теми же навыками, что и человеком. Но теперь приходиться привыкать заново. Стоило заранее потренироваться, но здесь для меня важнее была скрытность подготовки. Иначе бы я нарвался на какую–нибудь диверсию. И сейчас бы кусал локти у угольков.

Но это не мой первый выход, поэтому приспосабливаюсь быстрее. Руки–ноги помнят!

Пройдя между замком и городской стеной, двигаюсь в сторону Рудника, где всё заняли поляки. Попутно отрезаю наступающих, блокирую огонь, плотность которого в сторону наших фортификаций резко падает, когда я появляюсь. Оборона юго–западной стены получает передышку, люди кричат радостно, увидев своего защитника.

А вот я уже не рад! Поляки не побежали, а начали организованно пятиться, прекратив наступление на Новосёлки с юго–запада. Двинулся на толпу, под ногами затрещали кости уже убитых нападавших. Донеслись и сдавленные крики раненных. Ускорившись, за несколько прыжков настигаю первую коробку. От приземления туши в десятки тонн толпа разлетелась, как от взрыва. Махнув ещё и секирой в стороны, я зацепил убегающих, отбрасывая их останки на тридцать–сорок метров. Коснувшись лезвия, живые мгновенно воспламеняются. Если сразу не прибило, то какое–то время корчатся в огне.

Поначалу стрелы полетели в меня несмело, но вскоре издали прямо с Рудника щёлкнула в воздух целая туча. Вскоре вся стрелковая мощь поляков в округе обратила свой взор на меня. Инстинктивно закрываю лицо рукой, чтоб в глаза не попало.

Зазвякало по кольчуге, забарабанило по щиткам и выставленному щиту, застучали по дереву не только стрелы, но и копья, впиваясь в плоть исполина. Силовое поле заиграло, отбивая магические снаряды. Преимущественно огненные! Резерв стремительно пошёл на убыль от такой встряски.

При этом если магию ещё удаётся блокировать, то физические атаки нет.

Очень быстро враг переменил тактику, начал использовать огненные стрелы с зажигательной смесью! Они знали, они были готовы! Но явно не учли плотность дерева и то, что рядом есть река, куда я сразу и устремился, прорезая поперёк волну атакующих по всему западному фронту.

Стараясь не зацепить своих, ухожу левее от стены, попутно замечая, как яростно давит пехота Пересвета, двигаясь параллельным со мной курсом. На стенах оживляются огневые точки, заполняются потрёпанные позиции бойцами и магами.

Полностью потеряв инициативу на данном направлении, враг уже не может потрясти нас, как вначале. Но это не значит, что мы уничтожили здесь всех. Войска продолжают стягиваться на подступах, собираясь в огромные массы. Биргер готовит свежие силы, чтобы продолжить изматывать нашу оборону. Но это теперь играет против него!

Почувствовав, наконец, всю прыть исполина, я начал действовать более активно. Никаких шагов, только бег! Далёкие пряжки и непредсказуемая траектория зигзагами. У Новосёлок я даже стал использовать короткие крылья для увеличения протяжённости прыжка. Оказалось, что проще всего топтать и пинать, нежели размахивать секирой, пусть и воспламеняющей врага. Вот этим я и занялся, настигая разбегающихся поляков всё быстрее.

Пока ещё не разгорелось пламя, превращая в угли лишь незначительные точки покрова исполина, я могу не переживать. К тому же очаги удаётся затушить рукой.

Сейчас важнее нанести как можно больше ущерба собравшейся армии, чтоб потом не искать их по крошкам.

Когда понёсся, как угорелый, враг дрогнул. И вот солдаты уже побежали, строй посыпался. Отступление перестало быть организованным. А там, где ещё стоят на позициях враги, неминуемо надвигаюсь я, раскидывая, круша и давя всех без пощады и сожалений.