— Как идёт преподавание? — Интересуюсь участливо.

Мейлин улыбается, отвечает, чуть помедлив.

— Дети очень стараются, особенно девочки.

— Как относятся к тебе? С уважением?

— С большим уважением, ваше величество, — отвечает с лёгкой хитринкой.

А ведь врёт, как дышит. Мне уже не раз докладывали, что поначалу над ней ржали в открыто, много обсуждали, думая, что она не знает русского языка, и строили козни. Но она справилась со всем сама. Навела дисциплину и заинтересовала учеников. Теперь детки её очень любят.

За беседой тянусь за красиво украшенным печеньем, но Мейлин ласково перехватывает мою руку и вытирает её горячим мокрым полотенцем. Как неловко… я даже руки нормально не помыл.

— Прости, я с вылазки.

— От вас пахнет весенним лесом и кровью ваших врагом, — комментирует цаца спокойно, но с таким выражением, будто утешает меня. — Если пожелаете, я приготовлю ванную и помогу избавиться от грязи.

Вижу, как краснеют её щёки. Она открыто предлагает помыть меня, хотя у нас и нет никаких отношений.

— В другой раз, мне ещё предстоит испачкаться этой ночью, — признаюсь, ввергая её в лёгкое замешательство, которое Мейлин быстро подавляет.

— Желаю вам удачи, ваше величество, у великого воина всё получится, как задумано, — отвечает после недолгой паузы и сама подаёт печенье на тарелочке. — Испробуйте это.

В подобные моменты меня к ней очень влечёт. Но я держусь, осознавая, что могу навредить ей, она ведь ещё девственница. Чую её сладкую кровь своей демонической сущностью. В одном уверен, Кумихо защищает её, быть может — меня чем–нибудь вдарит, если перейду черту.

— Я пойду, — поднимаюсь вскоре.

Цаца изящно исполняет поклон, прощаясь с лёгкой улыбкой без всяких сожалений.

— Ах да, чуть не забыл, — кладу на стол золотую брошку с сапфирами и бриллиантами, которую нашёл в сокровищах Сигизмунда. Она походит на китайскую, думаю, ей понравится.

— Это слишком щедрый подарок, ваше величество, я не заслужила… — пытается отбрехаться цаца.

Но я просто ухожу.

Стоит покинуть особняк, выйдя за порог, и сердце набирает обороты. Всё готово, всё спланированно заранее и тщательно продуманно. Но волнение накатывает такое, что руки начинают трястись. А всё потому, что прежде я всё делал сам, всё делал один. И рисковал только собой. Но теперь задействованы мои люди, и я не смогу им помочь или прикрыть должным образом. И мне придётся с этим мириться. Впереди бои, где вся моя армия будет ходить под смертью.

Однако пока причин для беспокойства нет, лазутчики с дневным докладом сообщили, что китайцы на позициях себя не выдали. Выдвижение прошло гладко, как и планировалось.

Собрав волю в кулак, взлетаю прямо со двора, распугивая китайских служанок. Приземлившись на крышу башни цитадели, спускаюсь в кабинет, где в смежной нише у меня портал. Прохожу мимо стола, заваленного срочными донесениями. Всё завтра, всё потом. А сейчас — операция «Вилка»!!

С бешеным сердцем, затаив дыхание, перемещаюсь в курский портал! Опасения, что мой канал вычислили, быстро улетучились. Всё тихо и спокойно, за сутки ничего толком не изменилось, только поляков по округе стянулось больше. Но, как и ожидал, в дебри они не полезли.

Выйдя из избы, быстро осматриваюсь, взывая к звериной чуйке. Подключившись к корневой системе, по заранее подготовленной сети из живых корней направлю зёрна управления в марионетки. Оживление занимает около получаса, потому что проворачиваю это впервые и не хочу ошибаться, упуская хоть одну боевую единицу.

Делю марионеток на десять групп по двадцать единиц. Пять вражеских лагерей на прицеле. Взлетаю, чтоб координировать действия с воздуха. Процесс сложный даже с наличием духов, мне важнее понять, как верно поставить задачу приспешникам, чтоб пустить их успешно на автопилоте.

Полночь близится. Время запуска! Первыми выдвигаются тараканы с лёгким треском суставов, а за ними взмывают зонтики, быстро раскручиваясь. Для одновременного удара все выходят на позиции, по пути уничтожая секретные посты.

В ближайшем лагере тихо и мирно спят. Палатки растянуты на площади в футбольное поле, лошади во временных стойлах, частокол сменяет ежи, по периметру достаточно пробелов. Но поляк чувствует себя хорошо среди огромной массы войск.

Трое часовых стянулись к одному костру, один беспокойно посмотрел в сторону леса, услышав что–то подозрительное. Остальные хлебают из кружек с задумчивым видом.

— Вы разве не слышите? — Выходит из палатки возмущённый командир в одной сорочке. — А ну марш на посты!

— Да, да, идём, пан, вот расшумелся…

— Я что–то слышу, — спохватывается один из часовых, озираясь в сторону леса.

Гул приближается, стремительно множась. Вскоре уже над головой слышен шум лопастей. Десять зонтиков на высоте сорока пяти метров летят до середины лагеря, чтобы начать свою смертоносную карусель.

— Тревога! — Визжит командир. Но поздно.

С воздуха задолбило, как из пулемёта, свист перемешался с криками и ржанием лошадей. Часовые валятся с пробитыми головами, шрапнель шьёт палатки, долбит по земле и дереву. Люди на ночь снимают доспехи… идеальные мишени для моих марионеток.

Да и зонтики я довёл до совершенства. Вектор атаки до тридцати градусов обеспечивает лучшее покрытие площади при условии работы группой. Штапель расположенная по кругу выстреливается не вся сразу, а постепенно, пока полностью не иссякает спираль.

Пока зонтики продолжают расстрел, выпуская заранее заготовленные двести пик в каждой, подступают и тараканы с начинкой для зомбаков. Они проходят через периметр под шумок и хватают раненных и ошарашенных солдат, оплетая их корнями и превращая в кукол. С воздуха я вижу редкие вспышки защиты, но мои тараканы справляются и с этим, имея лапы из мёртвого дерева, что выполняют роль клинков, которыми обереги срываются на ура.

На этот раз я в сё предусмотрел.

Почти одновременно с этим начинается бомбардировка двух соседних лагерей, а за ними ещё двух. Поляки выживают, прячутся, пытаются отбиваться. Но проблем всё больше, потому что они подпускают своих зомбированных товарищей слишком близко. А те у меня очень хорошо чуют живых, даже показывать не нужно. Волны жажды, вложенные опытными духами — лучше всякого дистанционного управления.

Уцелевшие бегут из расположений, уносят ноги и уползают из мясорубки. В нетронутых лагерях чуть подальше уже объявлена тревога. Ярко разгораются костры. Поднимаются ратники, встают стенами со щитами, выбегают лучники, взводя стрелы.

Раздав весь боезапас, зонтики уже бесполезны, но я направляю их дальше, чтобы они отвлекали. А следом из лагерей выходят уже зомбаки и тараканы. Атака в лоб не так успешна. Но цель уже иная.

Двадцать пять минут потребовалось, чтобы Гершт среагировал. С высоты птичьего полёта я сразу вычислил в дальнем крупном лагере, который не затронула атака, мощный разряд молнии, ударивший прямо в огромный шатёр. Нет, он его не уничтожил и даже не воспламенил. Это иная магия… Похоже, у этого гада есть свой способ перемещения! И выскочил он не один, а ещё с тремя магами, видимо, из своей личной охотничьей команды. По воздуху вспыхнули «люстры», в мгновение ока расходясь паутиной по пространству. Вскоре они покрыли немыслимую площадь, доставая до первых зонтиков. Затем пошли уже плотные залпы лучников, заработали активно маги, кидая в воздух ледяные дожди и огненные стенки, распадающиеся в искры.

Давайте, давайте. Авось зацепите.

Главное, что на ловца и зверь прибежал!

Потирая ладоши, я ушёл в сторону лесного массива, оставляя на произвол приспешников. Дело своё они сделали, полагаю, потери поляков приблизятся здесь к тысяче. И мы движемся дальше!

Вернувшись в избу к порталу, я перенёсся на болота. И сразу занялся реанимацией заготовленных здесь марионеток. С опытом оживить вышло в два раза быстрее. Однако тут нарисовалась проблема, которую я не просчитал — тараканы по болотистой местности пошли тяжело. Но, тем не менее, за полчаса удалось выйти к кромке леса, где у поляков стоит огромный лагерь и в ус не дует.