— Офигеть! — выразил я свой профессиональный восторг. — Покажешь, как пользоваться?

— Конечно, — кивнул Юджин и следующие полчаса были посвящены моему обучению работы с прибором.

— Офигеть! — еще раз выдал я по окончанию краткого курса. Технический прогресс в Угасающем мире явно опережал земной.

Юджин вручил мне прибор, налил себе чанга и спросил:

— Так на чем мы остановились?

— Вроде на девках, которые пытаются прорваться в красивую жизнь.

— Точно! Ты слышал, что девка, которую недавно выпотрошили, Мариса Фолк, разрешала вампирам за деньги сосать свою кровь? Причем девица сама из семьи адептов ордена Печати.

— Да, говорили, что у Марисы очень бедная многодетная семья и она жертвовала собой, чтобы помочь родным.

— Жертвовала? — Юджин аж подскочил от негодования. — Жертвовать… Жертва… Мерзость! Ненавижу само это слово: от него веет безысходностью и мертвечиной, словно тебя заранее выпотрошили, как Марису. Вот ты, Влад, на месте этой девицы стал бы торговать своей кровью?

— Я — нет, я бы нашел другой выход из ситуации.

— Вот именно! Всегда имеется несколько выходов, но некоторые выбирают самый говенный: путь жертвы обстоятельств, путь пищи, которую презирают и используют. Как по мне, практически всегда это зависит от того, какого ты рода, какая в тебе течет кровь. Ты можешь сменить ранг, но твоя сущность останется прежней.

— Сложно сказать… Мне кажется, дело прежде всего в характере конкретного человека, от этого зависит, какой путь он выбирает. И я согласен, что путь жертвы — самый провальный.

— И ведь заметь: любая жертва вопит, что виноваты обстоятельства.

— Статус жертвы — крайне удобная позиция, тем более, что список обстоятельств и внешних сил можно продолжать до бесконечности: история, государство, начальство, раса, родители, дети, поздняя высадка на горшок… И что самое главное: как только ты начинаешь винить во всем обстоятельства или оправдываться ими, то тут же теряешь решимость что-либо изменить и становишься слабым. И наоборот, чем больше ты берешь ответственность за все, что с тобой происходит — тем ты становишься сильнее, неуязвимее. И еще: по-настоящему сильная личность, каким бы очевидным не был проигрыш, будет отрицать его до конца. Пока ты способен сделать хоть один шаг, хоть один вздох, надо драться. Только так можно добиться победы.

— Хорошо сказано. Твои слова?

— Не совсем. Я слегка перефразировал одного поэта, но подписываюсь под каждым его словом (Прим.: основные тезисы взяты из речи Бродского перед выпускниками Мичиганского университета).

— Неплохо для поэта, хотя не очень жалую эту братию. Я больше практик и реалист. Но опять же, твой характер зависит прежде всего от того, из какого ты рода, клана, какая у тебя наследственность, какое воспитание. Если в традициях семьи твердые принципы, гордость за свой клан, стремление занять достойное место в жизни — и все это на протяжении многих поколений впиталось в кровь, то ты лучше умрешь, чем согласишься на унизительное положение. Не удивлюсь, если кто-то из родителей Марисы до вступления в орден имел ранг пищи и их дочь с пеленок впитала философию вечной жертвы обстоятельств. Влад, я чувствую, ты другой, ты из клана сильных, свободных духом, ты способен дойти до конца.

Из клана сильных? В памяти всплыли родители, коренные москвичи, обычные геологи с обычной зарплатой, вечно пропадающие в своих экспедициях. Можно ли их считать представителями клана сильных?

— А может так случиться, что в обычной семье рождаются сильные люди? — поинтересовался я.

— На мой взгляд, это исключено, — безапелляционно отрезал Юджин. — Просто иногда обычная семья берет на воспитание малыша из сильного клана и тот ошибочно считает себя родным ребенком. Ну или кто-то один из родителей, предков из сильного клана и его кровь доминирует.

Хм… На Земле аналогами подобных кланов наверное можно считать дворян, аристократов. Простолюдины по этой логике скорее всего ближе к пище. Может у нас в роду все-таки мелькали какие-нибудь графы-бароны? В Советское время подобное происхождение было принято скрывать. Жаль, что этого я уже не узнаю: мои родители несколько лет назад пропали без вести.

— Влад, ты очень сильный, — тем временем продолжил Юджин. — Сегодня во время тренировочного боя ты держался до конца и пусть мы в итоге проиграли, но это не сломило твой дух. Уверен, ты умрешь, но не подставишь свою шею под клыки вампиров. Это так?

— Однозначно, — кивнул я. — Еще не хватало сдаваться.

— Значит, ты будешь только за, если усилишь свою защиту от вампиров и их магии?

— Думаю, что да.

— Тогда я предлагаю тебе совершить сейчас небольшую прогулку. Сразу предупреждаю: все, что ты увидишь и услышишь, должно храниться в строжайшем секрете.

— Я умею хранить секреты.

— Даже не сомневаюсь, иначе не предложил бы. Гарантирую, что после нашей прогулки ты сможешь хранить секреты гораздо лучше. Одевай куртку и погнали.

— Можно узнать, куда и зачем?

— Увидишь.

На этот раз мы в целях конспирации портнулись в нескольких промежуточных точках, прежде чем прибыли в пункт назначения.

Я огляделся и тут же впал в состояние де жа вю: мы оказались в полукруглом темном проходе, мгновенно пропитавшись холодной сыростью подземелья. Над нами в скупых лучах немногочисленных мерцающих лампочек змеились проржавевшие трубы в маслянистой слизи, под нашими ногами чавкала мерзкая жижа. Отовсюду доносилось тревожное журчание и жутко воняло нечистотами. Юджин тут же помчался вперед. Я припустил за ним и в следующую секунду чуть не грохнулся, поскользнувшись на какой-то дряни.

— Аккуратнее, а то замучаешься потом от говна оттираться, — захохотал мой проводник. — Придется тебя опять в свое убежище тащить для дезинфекции.

Вскоре он нырнул в боковой коридор, я за ним. Пробежав метров сто и завернув за угол, мы уткнулись в массивную дверь. Юджин набрал шифр на замке, дверь со скрипом отворилась и мы очутились в просторном зале, из которого вело несколько коридоров. Здесь было заметно почище и посуше, да и свет в достаточном количестве мягко лился из потолка.

— Ну и зачем нам стоило пачкаться? — поинтересовался я, разглядывая куски грязи на ботинках. — Неужели нельзя было сразу портнуться?

— Хозяева крайне не любят, когда телепорты возникают на их территории без приглашения, — пояснил Юджин, — даже искривители пространства установили. Правда, стопроцентную защиту от сильного телепорта искривители не дают, но все равно способны в подавляющем большинстве случаев выкинуть нарушителя в рандомную точку в пространстве, а то и в вакуум, так что лучше не рисковать.

Мой приятель уверенно шагнул в самый левый из коридоров и вскоре уже нажимал на кнопку на одной из дверей, расположенных по бокам прохода. Раздалось негромкое шипение.

— Денис, принимай гостей, — проговорил Юджин в подобие домофона.

Невидимый Денис громко шмыгнул носом и после обмена приветствиями открыл нам дверь. Я отметил, что ее толщина была достаточно приличная, как у навороченного сейфа.

За дверью оказалась небольшая комната, где во вращающемся кресле посреди шкафов с кучей дверок и полок, уставленных бутылочками, какими-то приборами и прочим, сидел заросший щетиной, с всклокоченной рыжей шевелюрой худощавый парень, а перед ним в воздухе зависло несколько светящихся экранов.

— Значит, ему нужна доза? — окидывая меня внимательным взглядом и снова громко шмыгнув носом, поинтересовался рыжеволосый. При слове "доза" я тут же напрягся. — Твой приятель из семьи пищи или адептов?

— Как и я, из семьи адептов, — ответил Юджин. — Влад претендент, практически сам адепт, человек с твердыми принципами и готов даже жизнью пожертвовать ради них.

— Молодец, уважаю таких, — пожал мне руку рыжеволосый. — Я тоже человек с твердыми принципами. И мой главный принцип: лучше умереть свободным, чем сдохнуть словно пища под клыками вампиров. Ну что же, брат, поздравляю, сейчас ты, шагнешь в новую жизнь, но сперва небольшая формальность.