— Ты пока не торопись мстить, — вздохнул Бородин. — Пока вроде некому.
— Да пошли они все, — махнул рукой Вольф. — Секретоносители, твою мать! Мне вон Бабай весь мозг проел тем, что мы можем поднять урожаи процентов на семьдесят простыми средствами, а никому это и на фиг не нужно. Устроили такой бюрократический барьер, что ни один нормальный изобретатель не может преодолеть все заборы, что они тут понаставили. Думать надо живее, а не цепляться за старые привычки. Так все и просрём. Вон только один Госсовет чего стоит! Решалы, блин. Мост, что Саня наваял вместе с Бабаем, они две недели мусолили, когда им все выкладки преподнесли на блюдечке, — а там аж 24 члена без членов сидели, мусолили и подгадывали решение под Рождество. При этом все, блин, получают громадные деньги и при этом в мостостроении ни ухом ни рылом. Скажешь тоже — традиция! На эти деньги я тебе сотню инженеров найду, которые будут рвать и метать, придумают тебе и чёрта лысого, и ещё какую-нибудь муть. Им только дай субстрат — они тебе горы свернут, пока эти аристо заседают в своих дворянских собраниях, кичась поколениями предков, сами из себя ничего не представляющие. Гниль нации. Из всего этого кагала во Владике я смогу тебе назвать лишь пару фамилий, что достойно себя несут, — остальные просто мусор. А Максимилиан Николаевич всё боится, что новые технологии смогут быть обращены на военные нужды. А как он, блять, хотел? Конечно, всегда это и происходит. Но ты же канцлер самой сильной державы на планете — вот и держи всех в узде, поставь вешки, определи правила и потом следи. Или мне его поучить надо, как работать с народом? Жаль, дед умер — он бы его поучил Родину любить. Мудила.
Бородин не узнавал Влада. Тот словно извергал лаву — ему осточертели эти церемонии. Он пашет, рождает новые технологии, лечит людей, а его почти никто не слышит. Он знал, что Влад построил космический разведчик и слетал к Юпитеру и Сатурну, что у него никак не укладывалось в голове. Анюта ему всё рассказала и была в полном смятении. Открывались такие перспективы, что голова могла закружиться. А после опубликования снимков и материалов, полученных экспедицией, весь мир понял, что Россия вырвалась далеко вперёд. Это сулило войну, но тут же Александр предупредил всех, чтобы не рыпались и не гнали волну. Российская Империя показала зубы и рыкнула. И тут даже американцы вздрогнули.
Потом отчим и пасынок перешли к медицинским темам, оставив политику в покое. Там тоже было о чём поговорить. Тему рака, конечно, стали педалировать, а вот технологию удлинения теломеров пока оставили в секрете — каковых у них уже было, как блох на барбоске. Удлинение жизни — тема щепетильная. И просто так подавать её публике было пока опасно. Разве что — пока только власть имущим. Как её преподнести публике, пока было неясно. Как и её реакцию. Тут Влад полностью разделял мнение Бородина. А потом пришёл Кузьмич и всех разогнал спать. Нечего полуночничать, когда есть день-деньской. И ведь был прав.
Александр одним из первых узнал о прорыве в лечении рака. Минздрав счёл должным уведомить его незамедлительно. — Чёртов гений, — пронеслось в голове. — Влад был гением, без сомнений. Не зря он так выделял его. Таких самородков Земля рождает раз в столетие. И тётушка Ия вторила ему в этом. Как в одном человеке уживались столь разные грани — уму непостижимо. Он отдал приказ ИСБ поднять все досье на Влада, проследить его связи, начиная со школьной скамьи. Если школа на Камчатке не дала практически ничего, то школа имени Сервантеса предоставила богатую пищу для размышлений. Одноклассники поведали немало любопытных фактов, проливающих свет на неординарность Влада. Лишь его закадычный друг, осевший в Испании, уклонился от разговора, сославшись на цейтнот. Единственной ниточкой, за которую удалось зацепиться, стала связь Влада с Нурией. Впрочем, это и не было тайной за семью печатями — Влад, наделённый недюжинным умом и яркой внешностью, пользовался успехом у женщин. Однажды их видели вместе на яхте. Оба, заядлые яхтсмены, бороздили моря как в одиночку, так и в составе экипажа. Найти Нурию не составило труда. Она временно отошла от дел и наслаждалась заслуженным отдыхом после работы в Златогорске. ИСБ установило за ней негласное наблюдение и вскоре выяснило, что за ней ухаживает японец из якудза. Подчёркнутая деликатность японца не вызывала особых подозрений. Ничего криминального, на первый взгляд. Полукорейская внешность Нурии добавляла пикантности ситуации. Всё можно было списать на банальную симпатию, если бы не намётанный глаз оперативников ИСБ. Дальнейшее расследование выявило связь японца с охраной Юнны Вольфа в Китае. Запахло жареным. Был составлен рапорт начальству с предположением о том, что якудза, или кто-то, действуя через них, пытается подобраться к Вольфу. А Вольф — фигура секретная, находящаяся под неусыпным контролем. Несмотря на свою публичность в лекционных залах, он работал над темами, не подлежащими разглашению. Он и сам не питал иллюзий относительно своей свободы, но всегда ощущал её флёр. ИСБ-шники не зря ели свой хлеб. Они искусно создали образ учёного, увлечённого геномом и поиском лекарств. И никто не догадывался, что Влад и есть квинтэссенция знаний, гений, стоящий за спинами именитых профессоров и академиков, таких как Бородин — его отчим, или Кирсанов — соавтор. Начальству такой расклад не понравился. Было решено провести беседу с Нурией Ан. Для установления контакта был выбран Дмитрий Цой, наполовину кореец. Молодой выпускник Академии внешней разведки, специалист по электронным системам, мастер руссбоя и мастер спорта по дзюдо, он был сыном русской женщины и корейского инженера-мелиоратора из Ферганы. Отца, несмотря на возраст, всё ещё можно было встретить на полях Туркестана, орошающим сады и хлопковые плантации. Дмитрия приметили ещё в армии, взяли на карандаш, а затем направили на обучение и работу в Златоград, что и предопределило его участие в этом деле. Он снял квартиру в том же доме, что и Нурия, и принялся выжидать удобного момента для знакомства. Долго ждать не пришлось. У Нурии была привычка резко распахивать двери подъезда. Однажды, возвращаясь с покупками, Дмитрий оказался на линии огня. Дверь, с силой распахнутая Нурией, выбила из его рук пакет, и содержимое, купленное на Замоскворецком рынке, рассыпалось по асфальту. Она, конечно же, извинилась и помогла собрать продукты. А затем, в качестве компенсации за причинённые неудобства, пригласила его вечером на чашечку кофе. Дмитрий принял приглашение. Вечером они посидели в уютном кафе за чашкой кофе и пирожными. В ходе беседы выяснилось, что у них много общих знакомых по Златогорску, где Дмитрий работал оператором в Айти-комплексе. Однако их пути до этого не пересекались — каждый вращался в своём кругу. Да и штат комбината насчитывал более двух тысяч человек, всех и не упомнишь. Нурия поняла, почему Дмитрий тащил с рынка целую гору фруктов — она и сама была неравнодушна к свежим фруктам на столе. Дмитрий, находясь в отпуске, подыскивал новую работу, о чём свидетельствовали открытые на его компьютере сайты кадровых агентств. На вопрос о том, как он оказался в Златогорске, Дмитрий без тени сомнения ответил, что благодаря отцу, который принимал участие в строительстве системы ирригации садов и хлопковых полей, и смог помочь ему с трудоустройством. Без связей в Златогорск было не попасть. Это был закрытый регион, и практически все сотрудники подписывали соглашение о неразглашении. Уже более ста лет рудник снабжал империю золотом и металлами платиновой группы. Они рассматривали фотографии, вспоминая работу на комбинате. Дмитрий не вызывал у Нурии ни малейшего подозрения. А вот японец вызывал у неё раздражение. Какое-то труднообъяснимое чувство брезгливости заставляло её избегать общения с ним. Он всегда был одет в строгий костюм и галстук. Она ни разу не видела его в рубашке с короткими рукавами или футболке. «Человек в футляре», — подумала она однажды. Тогда Дмитрий и пошутил, что так одеваются якудза, чтобы скрыть свои татуировки, являющиеся своего рода удостоверением личности. Нурия отмахнулась, но запомнила это. При удобном случае она приподняла манжету японца и увидела татуировку. Тогда она прямо спросила, что нужно якудза от неё. Она не дура, под подпиской о неразглашении и обязана сообщать в ИСБ обо всём, что может ей угрожать. Хироси Окада понял, что провалил задание, но сразу поднял руки и признался, что его интерес — Вольф, и он всего лишь хотел попросить её познакомить его с ним. Не более. Нурия поняла, что его интерес далёк от добычи золота, тем не менее позвонила своему куратору в ИСБ и всё рассказала. Куратор посоветовал ей на пару недель сменить обстановку. И она укатила с Дмитрием в Константинополь, разделив с ним стоимость недорогой горящей путёвки. После её отъезда к Хироси подошёл человек из посольства Японии и попросил его не беспокоить девушку, тем более что её связь с Вольфом полностью утеряна. В тот же день босс Хироси отозвал его обратно в Шанхай, не выразив ни малейшего недовольства. Хироси понял, что началась игра по-крупному, и даже его оябун отступил. А Нурия и Дмитрий нашли друг друга в этом калейдоскопе событий. После поездки в Константинополь Дмитрий получил добро от начальства на женитьбу. У ИСБ не было претензий к Нурии. Так они и обрели своё счастье.
