— Здравствуйте, Иван Баскаков, дворянин, — улыбнулась Настя, — давно вас не было видно — наверное, зарубежные командировки?

— Здравствуй, Настя! Каюсь, был занят, никак не мог вырваться из плена дел.

— Полноте, Ваше Величество, я никого ни в чём не упрекаю. Как ваше здоровье?

— Слава Богу, в порядке. А как ваше? Слышал, вы лечились.

— Да, академик Вольф меня опять поставил на ноги. Волею случая. Переутомление после гастролей в Японии. Там приходилось давать по два спектакля в день. Но Бог милостив и послал мне в лекари самого академика.

— Господин Вольф — светило нашей науки, вам очень повезло, что он занимался вами.

— Я сразу поняла, что это был знак судьбы. Если бы не он, мне бы осталось пару лет на сцене.

— Могу ли я пригласить вас на ужин, но не в «Метрополь», а в Кремль? Просто частный ужин.

— Буду рада провести с вами вечер. Вы всегда были очень галантны.

— Тогда я буду ждать вас у служебного входа через полчаса.

— Конечно, Ваше Величество!

Клиника Борода-Вольфа засияла новыми капсулами, и Влад, подобно маэстро, сам взялся обучать врачей-операторов в тандеме с грациозной Юнной. Им аккомпанировала плеяда программистов, погруженных в изучение программ, сотканных гением Бабая. После выдержанных экзаменов, словно пропусков в мир высоких технологий, Влад осмелился доверить шестерым врачам оперирование с капсулой. На случай непредвиденных обстоятельств, словно спасательный круг в бушующем море, был предусмотрен чат с всеведущим Бабаем, готовым в любой момент откорректировать параметры или развеять сомнения. Голосовой чат он пока оставил в тени, хотя возможность и манила. Он вновь не стал торопить события, предпочитая, чтобы врачи испытали мощь собственного разума.

Александр же, одержимый мечтой, подал заявку на тендер по проектированию моста, дерзко перекинутого через Татарский пролив. Он сутками колдовал с Бабаем, вычисляя параметры. В цифровую бездну были погружены данные геологоразведки, пророчества гляциологов и летопись погоды. Бабай, словно титан мысли, переработал все и явил миру проект однопролетного моста, держащегося на графеновых тросах и специальной стали, отливку которой взял на себя легендарный Магнитогорский комбинат. Битва за проект обещала быть эпичной, а пока они готовились к полету. В этот раз Анюта, вопреки всем доводам разума, решила лететь вместе с ними. Бориса она доверила заботам Дуси, единственной, кому можно было доверить самое дорогое. Да и Лука Силыч, проникшись любовью к Дусе, не оставил бы их дом в обиде.

Вчетвером они шагнули в тоннель, и тут Влад, словно вызывая тень из небытия, прокричал имя Костика, нареченного им «тенью отца Гамлета». Неупокоенный дух, словно повинуясь зову, явился, становясь все более видимым для простых смертных. Костик предстал перед ними в виде облачка, хранящего черты его прижизненного лица. Он был нем, но Влад слышал его.

— Позвольте представить — это Костик. Дух. Умер, преданный своим же подельником из-за алчности и золота. Не был призван в небеса и теперь помогает мне, иначе скитался бы по тайге неприкаянным. Он был программистом, и я даже сделал для него сенсорную клавиатуру, чтобы он мог работать на настоящем компьютере. Ему у нас хорошо, он при деле. Общается с Титычем и Лукой Силычем — они его видят и слышат. Хоть с кем-то может поговорить. Он отвечает за производство имплантов и нейросетей — следит за процессом, — представил его Влад.

Александр, с недоверием во взгляде, окинул призрака и кивнул. Анюта, сгорая от любопытства, махнула ему рукой. Юнна же, знакомая с Костиком уже давно, просто мысленно поприветствовала его.

— Ну, дядя Влад, ты умеешь удивлять. Я всегда знал, что гении живут по своим правилам. Иметь собственного духа в услужении — это нечто, — проронил Александр.

— Не в услужении. Костик сам решил остаться. Здесь ему есть с кем поговорить, да и работа знакомая. Ему не надо есть, не надо пить — он питается нашими эманациями, положительными эмоциями. Ему с нами хорошо. Правда, Костик?

И тут из облачка возникли импровизированные руки и что-то набрали на сенсорной клавиатуре. На экране появилось сообщение: «Всем привет — я действительно Костик! Рад, что вы меня видите, и рад вашим положительным эмоциям. Они меня греют».

— Ну, вот видите — Костик вам рад, — удовлетворенно констатировал Влад.

— Ахренеть! — прошептала Анюта. — Ты точно кудесник!

— Ладно, насмотрелись и будет — нам надо птичку к вылету готовить. Анюта — учить матчасть. Твой благоверный уже ее знает, но и ему повторение не повредит. Я внес некоторые изменения. Юнна у нас штурман. Александр — оператор вооружений. Будет следить за метеорными потоками. Анюта отвечает за силовые щиты — это ей и предстоит выучить до вылета. Нейросеть спокойно справится с объемом информации. Всех будет контролировать Малай — он главный на корабле после меня. Завтра стартуем на Пальмиру и оттуда, по мере освоения баз данных, летим дальше. Куда — не скажу, но Малай уже просчитал маршрут. Занимаем две каюты — они у меня на двоих. Надеюсь, идиосинкразией никто не страдает.

На следующую ночь они вылетели на Пальмиру.

Иван и Настя стали встречаться регулярно. От Большого театра до Кремля — рукой подать. Иван подарил ей самый совершенный пищевой синтезатор, чтобы она могла не тратить время на готовку, а поддерживать рацион балерины. И лишь изредка она позволяла себе роскошь кулинарных изысков. Профессия обязывала. Нейросеть просчитывала все и подсказывала оптимальные режимы работы и отдыха. Ее тело было безупречным, а разум, наконец, обрел гармонию.

Настя стала лицом страны, никогда не отказывалась от фотосессий и интервью. Сейчас она владела собой и работала не покладая рук. Иван только поражался ей — она всегда сохраняла невозмутимое лицо, и ничто не могло ее сбить с толку.

Неожиданно приехал его отец, лучащийся здоровьем. Он прилетел с родовых земель инкогнито и воспользовался старинным потайным ходом в Кремль. Он нашел Ивана, восседающим в своем кабинете в Сенатском дворце.

— Привет, папа! — поздоровался Иван. — Решил пройти старым ходом?

— Да. Ни к чему челяди все знать. Сегодня же и уеду, — отозвался отец.

— Видимо, есть причина, — констатировал Иван.

— Еще какая. Жениться тебе надо, сын. Пора наследника явить народу и миру. Ты уже погулял славно, но люди не поймут, если ты чрево жены своей не осеменишь и не дашь наследника своим людям. Власть — она сакральна, и потом Максимилиан не вечен. Он же со мной одногодок, а все тащит этот воз. Надо ему замену искать. А ты все никак не можешь с женой определиться. Нехорошо.

— У меня есть только одна кандидатура, но она балерина.

— Она Воронцова-Дашкова и пошла в балет по причине своей любви к искусству. Матушка ее померла, а отец — профессор, не смог повлиять на дочь. Но она девушка весьма уважаемая во всех кругах, и потом времена изменились. Указ императора Павла уже давно забыт. И такая красавица и умница станет настоящей императрицей — можешь мне поверить на слово. Есть в ней порода. Есть. Этого не скроешь. И потом она совершенно здорова — твой Вольф подлечил ее так, что теперь скачет вовсю по всему миру. Так что сможет родить здоровое потомство. Да и медицина шагнула вперед так, что о чем мы раньше только мечтали, стало явью. Только я с нее клятву приму до помолвки. Тут уж я в своем праве.

— Конечно, папа, — не стал возражать Иван.

— Короче, завтра зови церемониймейстера, и пусть он отрабатывает свою немаленькую зарплату. Все должно быть в духе и традициях царствующего дома. Что касается помолвки, то сам поезжай к старику Дашкову и проси руки его дочери. Чтобы все было по-человечески, а не наскоком по Европам. За это тебе вся аристократия спасибо скажет и поддержит, если что. У нас хоть и не сословное общество, но аристократия никуда не делась, и дворянские собрания работают. И все эти бывшие купчики так и мечтают войти в высшую лигу, хоть и перекрасились в коммерсантов. Запомни — деньги решают многое, но все решает реальная власть. Ее отдавать этим коммерсам нельзя — просрут и продадут все, что Россия накопила за тысячу лет.