Юнна летела из Москвы почти всю ночь и устала. Но правила акклиматизации ей были известны. Надо было дождаться местного вечера и лечь спать — утром её ждала первая лекция. Поэтому она занялась текущей работой и звонками. Под вечер она заказала легкий ужин, приняла душ и завалилась спать.

Утром она, как обычно, сделала свой комплекс гимнастики, сходила в душ и принялась за завтрак, отдав предпочтение корейской кухне, которую давно не пробовала. Потом она облачилась в свой академический наряд, надела стильные дымчатые очки без диоптрий, собрала свои шикарные волосы в строгий пучок и была готова ехать на первую лекцию. Её встретил временный телохранитель — по всей видимости, японец. Он проводил её до машины, и они тронулись. В лекционный зал университета набилось куча народу. Юнна оглядела публику и, вытащив флэшку, вставила её в ноутбук. Настроив проектор, она вывела на экран первый слайд. Лекция началась.

Юнна говорила на мандаринском, а устроители добавили субтитры на русском и японском. Её лицо горело от смеси знаний и желания ими поделиться. Лёгкий румянец придавал ей особый шарм. Она была очень сексуальна и знала об этом, но не позволяла этому чувству завладеть слушателями. По контракту её лекции не подлежали записи. Но она знала, что студенты всё равно будут тайно записывать её. Такова жизнь. Наверное, потом будут пересылать записи друг другу, минуя соцсети, где можно было схлопотать бан и штраф за несанкционированную публикацию. Админы соцсетей бдительно следили за соблюдением авторских прав.

По окончании лекции Юнна откинулась на спинку кресла и стала отвечать на вопросы. Она чётко раздвоила своё сознание и отвечала на вопросы, одновременно анализируя ситуацию. Пока ей ничего не угрожало. А после этого ей предстояло раздавать автографы, как какой-нибудь кинодиве. Но студенты были настойчивы, и она благоразумно выучила свои иероглифы, которые на китайском означали «изящное облако» — 云娜. Фамилия не переводилась в принципе.

Юнна была подготовлена многочисленными сессиями перед камерой и не тушевалась. Потом последовала фотосессия и возвращение в отель. Она всё выдержала и не заморачивалась ни о чём. Только её мучил голод. Ей дико хотелось есть.

Она только переоделась, предвкушая ужин, как тишину ее одиночества прорезал неожиданный звонок с незнакомого китайского номера. Подняв трубку, она услышала ровный, спокойный голос, принадлежавший профессору Ван Цзинъюаню (王景元) из Нанкинского университета. Он деликатно поинтересовался, не сочтет ли за честь уважаемый магистр биологии разделить с ним ужин. Юнна не смогла отказать, но предупредила, что ее сопровождает охранник, предоставленный принимающей стороной, и бросить его она никак не может. В ответ прозвучало, что профессор в курсе, и ее телохранителя накормят, ведь он тоже служит науке, пусть и косвенно. И машина будет ждать ее через полчаса у главного входа.

Ровно через тридцать минут, минута в минуту, подъехал автомобиль. Охранник устроился рядом с водителем, а Юнна расположилась на заднем сиденье. Авто доставило ее к подножию одного из шанхайских небоскребов. Поднявшись на 53-й этаж отеля Ritz-Carlton Pudong, они оказались в ресторане Jin Xuan, окнами выходящем на чарующую панораму реки Хуанпу и мерцающий огнями город. Jin Xuan славился своим изысканным кантонским меню и считался одним из самых фешенебельных заведений Шанхая. Юнна чувствовала себя вполне комфортно. Она слышала об этом ученом, да и фамилия Ван пользовалась огромным авторитетом в Китае, а имя Цзинъюань («прекрасный исток») намекало на его эрудицию. Охранник что-то уточнил у метрдотеля и, понимающе кивнув, пропустил Юнну вперед. Его самого усадили за небольшой столик, откуда он мог держать свою подопечную в поле зрения. Он попросил лишь стакан воды без газа. Тогда-то Юнна и заметила краешек татуировки, проглянувший из-под манжеты его рубашки.

«Эге, — подумала Юнна, — да он из якудза! Эти ребята не так просты, как кажутся».

Подойдя к столику, за которым её ждал пожилой китаец, она вежливо поздоровалась:

— Здравствуйте, профессор Ван, нин хао!

— Дорогая Юнна, добрый вечер, — отозвался профессор на русском с заметным акцентом, но искренней улыбкой. — Я позволил себе выбрать именно этот ресторан, поскольку не нашёл корейского заведения, достойного вас. Вы удивительная девушка, достигшая таких высот в науке.

— Спасибо, профессор Ван, — ответила Юнна. — Я тоже знакома с вашими работами. Они впечатляют, хотя мы и работаем в несколько разных областях.

— Совершенно верно. Но очень уважаемые люди попросили меня поговорить с вами о ваших исследованиях. Они уверены, что я смогу донести до вас наши предложения более доходчиво, чем те, кто далёк от биологии.

— Профессор Ван, давайте сначала поужинаем — сегодняшний день выдался голодным. А поговорим после еды.

— Конечно‑конечно! — засуетился профессор, подавая знак официанту.

Стол начал стремительно наполняться кантонскими блюдами. Юнна остановила свой выбор на супе из акульих плавников, копчёной утке, пак‑чой в устричном соусе, свинине в кисло‑сладком соусе с овощами и жареном рисе с яйцом. Запивали они всё это жасминовым чаем. Затем им принесли хот‑пот — бульон с подогревом и тонкие ломтики мяса и овощей, которые можно было готовить прямо за столом.

Наконец, утолив голод, Юнна откинулась на спинку стула и попросила десертную карту. Ей подали планшет, и она выбрала классический тирамису и двойной эспрессо. Чая с неё уже было достаточно.

— Уважаемый профессор Ван, теперь я готова выслушать ваше предложение, — произнесла Юнна, допивая бодрящий кофе.

Профессор, сыто отрыгнув (китайцы не придают этому значения), продолжил разговор:

— Уважаемая Юнна! Вы, конечно, осведомлены о демографической ситуации в Китае?

— Да, в общих чертах. У вас колоссальный перевес мужского населения, и вы даже начали импортировать женщин из других стран, чтобы ваши мужчины могли передать свой геном следующему поколению. Это общеизвестно, — ответила Юнна.

— Дело в том, что в Китае существует так называемый рынок невест. Параллельно с нехваткой женщин у нас около сорока миллионов незамужних женщин, которые не могут найти себе мужей и родить детей. А искусственное оплодотворение у нас не принято. Социальная среда выталкивает матерей‑одиночек на обочину. И мы пока не можем с этим ничего поделать. Увы.

— И чем же я могу помочь этим несчастным женщинам? — удивилась Юнна. — Я не всевышний, чтобы найти им мужей.

— Всё дело в вашем импланте красоты. Он нам очень нужен. С его помощью мы могли бы выдать замуж миллионы наших женщин, обделённых внешностью, и не разбавлять нацию инородцами, — вкрадчиво произнёс профессор.

— Профессор Ван, вы же понимаете, что есть множество проблем. Вы учёный и знаете, что исследования ещё не завершены. Они в самом разгаре. Но, во‑первых, все исследования были проведены на лицах со славянским ДНК‑кодом. Ни китайский, ни какой‑либо другой гаплотип не рассматривался — только две гаплогруппы. Во‑вторых, просто нет мощностей для производства таких имплантов, которым ещё и нейросеть нужна для функционирования. И нейросети тоже не производятся миллиона Newton’ами — это не завод. Они все выращиваются на основе ДНК пациента, иначе будет отторжение. Вы это понимаете и, надеюсь, объясните вашим уважаемым людям, что мы не боги.

— Уважаемая магистр Юнна! Мне поручено передать вам, что в Китае есть круги, которые обеспечат вас всем необходимым для решения этого вопроса. Зарплата ваша будет вдвое выше. Авторские права на все ваши открытия и патенты останутся за вами. Ваша интеллектуальная собственность не пострадает. Мы просто хотим сохранить чистоту нашей нации.

— Профессор Ван, мне приятно получить такое предложение. Но я работаю не одна. За мной стоит коллектив учёных, и, самое главное, академик Вольф. Он соавтор открытия, и без него я ничего не смогу решить. Надеюсь, вы меня понимаете. Я, пожалуй, отлучусь в дамскую комнату. Ужин был великолепен, спасибо за приглашение!