Как участнику полета, Влад выделил Сане десять процентов от выручки, минус затраты на расходники и амортизацию. И то набежали почти миллионы — хоть в чем считать. Александр уехал окрыленный, а Влад продолжил свои исследования. Но и ему предстояло лететь в Москву — Юнна выходила на защиту, и ей светила степень магистра при удачном исходе, в коем Влад не сомневался. На защиту явились и академик Бородин, и Влад, и Анюта со своим пузиком.
Защита прошла на ура, Юнне накидали белых шаров, и она стала магистром. По окончании Влад закатил небольшой банкет в «Метрополе» — так было принято. После чего они отправились в Опалиху, чтобы просто отоспаться. Влад после перелета, а Юнна вся на нервах. Но утром спали долго, а потом еще валялись в постели, никак не могли насытиться друг другом. В конце концов, голод — не тетка, пришлось вставать и идти на кухню готовить завтрак, плавно переходящий в обед. Влад поджарил семгу и добавил к ней яичную болтушку, приправив специями и оливками. Еще разлил сметану по чашкам и сварил кофе. Поджарив тосты, выставил яства на стол, к которому уже подтягивалась голодная Юнна. Плотно позавтракав, решили никуда не дергаться, а посвятить весь день неге в постели. У обоих был веский повод так поступить — последние недели выдались напряженными.
Юнна тогда и сказала Владу, что провела свои исследования по поиску уснувших домовых. Она добросовестно прошерстила информацию по заброшенным деревням и предложила сгонять в парочку, чтобы все увидеть своими глазами. Они взяли напрокат машину и отправились на границу Смоленской губернии. Там на севере были густые леса и было полно заброшенных деревень, которые были объединены, чтобы обеспечить логистику для жителей. Строить дороги в каждую деревушку было накладно. Поэтому Иван Пятый тогда постановил укрупнить деревни, чтобы обеспечить всех нормальными поставками и коммуникациями. Но старые деревни остались и там никто не жил. Были заброшенные дома, за которые владельцы уже получили компенсации. Практически это было выморочное имущество, которое формально принадлежало казне. За ним приглядывали лесники, которые несли службу в казенных лесах. Они-то и могли продать материалы с них местным жителям. И они не допускали варварского разграбления казенного имущества.
По дороге Влад уже посмотрел сайт Смоленского лесхоза и заповедника «Смоленское поозерье», который уже преобразовали в Национальный парк. Так как он был штатным егерем Минприроды и пока просто был в запасе, то документы у него были и он мог свободно общаться с коллегами. Более того — он стал уже ротмистром по выслуге. Так что принадлежал к старшим офицерам службы. Вряд ли на смоленщине много ротмистров.
Их арендованная «Волга-Тайга», которая была уместна для местных дорог спокойно пожирали километры трассы. Её дизелёк спокойно работал без особой нагрузки. Это была распространенная машина для глубинки. Надежная, не сильно дорогая и ремонтопригодная была положительно оценена пользователями и пользовалась популярностью не только у жителей империи, но и за рубежом. Конечно можно было взять и «Енисей», но понтоваться Влад не хотел. Для встреч с коллегами было достаточно и «Тайги».
Они спокойно доехали до Пржевальска, где и была штаб-квартира Национального парка. Там Влад представился и предъявил свой жетон с QR-кодом. Лицо Главного управляющего сразу вытянулось и подобрело. Встречать коллег всегда приятно — это же не проверка. Влад просто рассказал, что им просто в познавательных целях хотелось проехаться по заброшенным деревням и если ему подскажут куда лучше поехать, то он будет благодарен. Для подтверждения намерений он перевел небольшую сумму денег на счет НП. Светить своими регалиями ему и в голову не пришло. Юнну он представил как свою помощницу — у нее тоже был жетон Минприроды, еще с Сихотэ-Алиня.
Им дали провожатого — местного егеря Михалыча, который никак не кололся на вопросы как его фамилия или имя. Сам он доживал свой век в Пржевальске и иногда выполнял поручения главы НП, как подработку к пенсии. Он имел, как и все егеря, военную пенсию, которая была выше гражданской, но подработать был всегда не против.
Познакомившись, они отправились в вояж по деревням. Лесные дороги были в приличном состоянии и было видно, что за ними следили. Периодически Влад видел подсыпки гравием с пластификатором и практически отсутствие больших выбоин. Проехав порядка пяти деревень на все его вызовы, которые ему передал Лука Силыч никто не откликнулся. На его вопрос Михалычу тот съёжился и сказал, что все домовые или переехали с хозяевами или померли. Влад не поверил и они поехали дальше. Только в пятой деревне один из домовых откликнулся, но он уже погибал и наказал искать Кузьмича со Щучьего озера. Тот точно сможет переехать.
Тогда Влад попросил их сопроводить до Щучьего озера, но Михалыч уперся и не хотел туда ехать. На вполне законный вопрос — Почему? — тот не знал что ответить и просто замолчал. Тут Влад посмотрел на Юнну и она поняла его с полувзгляда. Через пару минут Михалыч выложил все как на духу — Юнна просто пробила его ментально. Просто егеря боялись слухов о чудовище, что жило в Щучьем озере, которое когда-то унесло новорожденного ребенка у молодой пары. Оно входило в ареал НП «Смоленское поозерье» и ловля рыбы там была строго регламентирована. Слухи, что чудовище против вылова рыбы в озере были всем известны, просто егерям было строго воспрещено их поддерживать. Поняв в чем дело Влад и Юнна все равно направились к Щучьему отпустив Михалыча восвояси. Туда была только одна дорога. И им пришлось делать крюк через Смоленск. Переночевав в Пречистом утром они продолжили путешествие. На южном береге озера деревень не было, но поняв, что они все были отселены им пришлось бросить машину и пойти пешком. Они долго пробирались сквозь девственный лес пока не набрели на останки старой деревни. Её имя им было неизвестно, но они обошли все вросшие в землю срубы и на зов Влада никто не отозвался. Потом пришлось пробираться дальше и во второй деревне тоже никого не было. Но в третьей деревне, которая стояла прямо на берегу озера им повезло нарваться на боевитого домового. На призыв он откликнулся и первым делом осведомился откуда люди узнали призыв. Ответу Влада он удовлетворился, сказав, что этот Лука из новгородских домовых, которых забрали ушкуйники с собой на новые земли. Он не показывался, но попросил назвать призыв домового на новый дом. Тогда Влад и произнес:
— Дедушко хозяюшко идем со мною будем жить дружно, тебе почет и уважение и мои домашние тоже будут блюсти тебя и себя к тебе, как нашего. Дедушко доможир там тебе будет дом порог и наше призрение и догляд.
— Да уж выучил тебя Лука, — произнес дух. Так и быть как ты ко мне — так и я к тебе. Вижу нет в тебе черни и баба твоя тоже ведающая. Не зря ее притащил. Она тебе придана не просто так. Добро, — зови меня Кузьмич. А ты не нашенский, но мать твоя корнями тут. Смотри, если договор нарушишь, то тебе несдобровать.
— Ты дедушко не замай, но мать мою не трожь, — предупредил Влад, — и ты тоже знай, что если ты договор нарушишь — просто распылю.
— Ох ты. Так ты колдун. Прости дурака — не смог рассмотреть — больно у тебя много лиц и все не те. То-то Лука тебя принял и дал путь к нашему миру. Он видать сразу все понял. А я тут просто замшел. Давно деревни бросили — не с кем было поговорить.
— Кузьмич ты дурака не валяй. Если не едешь, то и сиди тут у себя на озере до скончания веков. Мне оно фиолетово, а если да, то тогда собирайся. У меня работы много и полоскать белье попусту не дело.
— Да понял я уже, что ты не колдун, а чаровник, серьёзно сказал Кузьмич. — Завтра поутру буду готов — только ты лапоть сплети сам, а то не нашему будет.
— Сплету. Тебе по размеру будет, но тогда ты мой навеки. Коли помнишь заветы предков.
— Чаровнику служить — себя уважать. Не всякому дано такое — вот и мне прилетело. Спасибо богам стародавним. Иди — плети лапоть. — закончил Кузьмич.
Пришлось плести лапоть — куда деваться. Спасибо Луке Силычу, вовремя послушал и лыка надрал про запас. Нейросеть подсказала узор плетения, и он принялся за работу. Юнна, примостившись рядом, с любопытством наблюдала за его стараниями и тихо хихикала. Зрелище, конечно, то еще: действующий академик, корпящий над лаптем! Но Влад, невозмутимый, гнул свою линию, не обращая ни на кого внимания. Полчаса — и лапоть готов. Влад ловко подрезал лишние кончики, придавая изделию законченный вид. Вынес лапоть на середину избы и торжественно произнес:
