— Это называется талант и сотни лет обучения! — ответила она с нотками самодовольства.

И это было правдой — я пока что фишку сепарации не понял. Применение навыка делало древня автономным, не связанным со мной маной напрямую. Примерно так же как Селена делала для меня атономность корневищ в локации с осколком.

— Ну, работает. И чему там учить? — с сомнением спросил я.

На что Селена с довольной улыбкой призвала гуманоидное существо из сплетения трав, которое встало перед ней на одно колено и произнесло.

— Я живу и умру во славу Селены Бескрайней…

— Бескрайних Полей, — поправила его богиня и пояснила. — Давно не практиковалась.

Ну да, до разумных автономных слуг мы пока не додумались. Мои дендроморфы были тупыми ботами. За исключением высших, которые получили собственную личность за счёт мода с осколком души в плюсовом модуле моего терминала.

Что ж, будем считать что навык ещё проявит себя.

Альма была средним вариантом между нами. Она свой навык вспоминала заново, потому продвигалась в его освоении медленней Селены, но быстрее, чем я. Вскоре она научилась переносить предметы в зеркальный мир и обратно и делать некоторые другие трюки с зеркалами. Пока что всё было простенькое, на уровне фокусника-иллюзиониста. Но сама Альма навыком осталась очень довольна.

Жаль, всё это само по себе так и не приблизило нас к главному — побегу отсюда.

Ёж по имени Ёрш выбраться отсюда так и не смог, не смотря на то что панцирь у него был ещё в рабочем состоянии, а фарм монстров он видимо поставил на поток, судя по костям монстров снаружи, которые мы видели всюду в его Оазисе.

Поутру мы начали работы над проектом трубы. На первом этапе несколько дней утрясали его по ходу дела и собирали аделит. Поняли, что его стоит хранить в форме каких-нибудь кирпичей, держать этот материал расплавленным у нас было недостаточно сил. Мы и плавили-то его лишь опустошив силы источников трёх богов, да и посох Рены работал мгновенно пропуская силу, так что каст магии в любом случае через него за раз только один.

Затем с Селеной разрабатывали растение, которое будет доставлять кирпичи на место. После — поняли, что это была тоже плохая идея, и я предложил конструктор из металлических рельс. Никто из нас троих не смыслил в строительстве в текущих условиях, как и в обтёсывании камней. Так что мы просто выплавляли угловатые штыри, напоминавшие изогнутые рельсы. На них планировалось укладывать бруски расплавленного аделита. Всё остальное, вроде тележки, можно было создать с помощью древесного скульптора.

После этого начался этап ещё более нервный — заставить трипофию прожрать проход и не свалить при этом. Удалось это не с первого раза — в тот день монстр был на редкость вялым и жрать не хотел.

Продевать эти штыри через дыру в барьере — извращение. Особенно с учётом того, что поднять рельсу мы не могли, и это делали грузовые древни. Но мы мужественно с этим справились. Итоговая конструкция выглядела убого, но вроде держалась.

Когда Стена зарастила барьер, продетые наружу аделитовые рельсы остались висеть с той стороны. Было опасение что барьер просто отсечёт конструкцию, но обошлось. Барьер просто прошёл поверх. Значит, шансы сработать у плана всё- таки ненулевые.

Нервов, времени и сил это заняло по итогу массу. Воплощать план оказалось невероятно морочно. При этом никто не верил в успех. Просто делали на автомате.

По вечерам Селена читала. Кажется, она уже изучила дневник Ёрша глубже, чем Альма, перечитав раза три. Я же шёл заниматься с лангольером, пробуя различные решения из царств грибов и растений.

Использование люминорных мхов, которые живут паразитируя на металле, может быть теоретическим выходом на металлическую цепь. Хаос… хаос был управляющим элементом организма лангольера. Именно он запускал зубы-пилы и он же запускал источник с фракталом или энтропией, которые были нужны для прогрызания барьеров нужно было.

Альма, по большей части, гуляла по локации после того, как прочла все книги Ёрша. Так же она часто сидела рядом с телом чудовища и смотрела, как я работаю. Её помощь со стазисом и магией жизни часто была кстати.

Минул семисотый день нашего заключения. Селена весело шутила «из долгих сотен тысяч таких же». Проект с трубой двигался невероятно медленно. На каждом этапе нас сопровождали палки в колёсах.

Две торчащие из Стены металлические рейки не могут просто так торчать из дыры. Очень скоро их облюбовали летуны и начали гнездиться.

Пришлось из-за барьера отоваривать светом балки вместе с незваными гостями. Это перечеркнуло много дней работы, но, кажется, мы начинали привыкать.

Селена с концентратом мрачности на лице непрерывно пила чай и качала головой, как будто иного и не ожидала. Альма злилась. А я — искал новые решения.

Ими стали балки с тонкими ядовитыми шипами. Сесть на них было просто негде. Это сработало, и какое-то время мы нормально строили путь. Долго, доставая трипофий. Существо, к слову, снова разродилось. Теперь двумя мелкими. Следить за ними становилось сложнее.

Это ещё одна потенциальная угроза — однажды нам придётся тратить слишком много маны на прокорм здоровенного стада. Потом нужно будет думать, как выводить лишних наружу.

Казалось бы, вокруг были одни проблемы. Далее Альма как-то затосковала и подолгу пропадала где-то на окраинах Оазиса, в той части, где монстры сожрали всю зелень и был лишь песок. От кого она пряталась, от меня или Селены — не знаю.

Но тем не менее, я чувствовал себя полным оптимизма, погружаясь с головой в работу над лангольером.

— Скорее Стена развалится, чем ты сможешь сделать дендроида из тела с таким количеством цепей, — посмеивалась Селена.

Я лишь загадочно усмехался, делая вид, что у меня есть план.

— Не веришь, что справлюсь?

— Почему? Верю. Я бы тоже справилась, наверное. Поэтому я представляю объёмы работ. Растением этот лангольер станет не раньше, чем через сто-двести тысяч дней. Да и то, если найти подходящий набор генетики.

— Минор-ами… Как тебе удаётся сохранять такую веру в побег отсюда? — спросила молчаливая Альма.

— Кто-то же должен, — улыбнулся я. — Просто пытаюсь поднять вам мораль.

— Не получится, Арк, ты друид, а не некромант, — устало улыбнулась Альма.

Селена рассмеялась.

А я задумался.

Некромант… — задумчиво повторил я в голове.

— Можем поспорить, если хотите, — ответил я.

— На что? — спросила Альма.

Я хотел было ответить, но меня прервал скрежет со стороны нашей строящейся трубы.

Подозревая худшее, мы втроём спохватились и побежали к ней, и опасения подтвердились.

— Ну и мразь же ты, — наверное, впервые в своей новой жизни я почувствовал такую неприязнь к живому существу. Хотя нет, гоблин Залунямс был ещё хуже.

— Пу-гу, — прокричала в нашу сторону двенадцатиметровая чёрная рогатая сова, вокруг которой бледнели краски и ослабевал свет.

Половины конструкции уже не было. Тварь наклонилась и взялась клювом за длинную шипастую рельсу. Клюв был достаточно большим, чтобы наши иглы были не более чем шипами на цветке.

Птица взмахнула дюжиной торчащих в разные стороны отовсюду крыльев, и мгновенно исчезла из виду вместе с длинной металлической рельсой.

— Сволочи, — подтвердила Альма.

Рядом с нами по ту сторону появилась ещё одна фигура. Может той же, а может другой твари, ухватила длинной когтистой лапой сиротливо торчащий последний кусок рельса, и унесла наверх.

Селена истерично расхохоталась. До слёз. Или просто рыдала и смеялась. А затем выдала:

— Я пить чай. Больше я в эти игрушки не играю.

И потащилась к дому Ерша, волоча длинное зелёное платье.

— В следующий раз нужно делать шипы длиннее.

— Тогда мелочь гнездиться будет.

— Можно делать и большие, и малые. Или… Хм, длиннее и тоньше, как иглы.