Мы втроём погрузились в долгое молчание. Все выпустили пар, устали, лишились маны и дальше по списку. И теперь просто смотрели в ненастоящее звёздное небо над зелёными, обманчиво бескрайними полями.

Наверное, с полчаса или час мы просто лежали в горячей воде.

Пока первой тишину не нарушила Селена:

— Они приходили вчера, — сказала она.

— Кто? Лангольеры?

— Твои сопартийцы.

— Когда⁈ — воскликнул я. — Почему ты мне не сказала⁈

— Ты спал.

— И что с того⁈

— Я не хотела тебя будить.

— Ты издеваешься? — скривился я.

— Если бы они узнали, что ты тут, твоя шаманка приказала бы держаться до последнего, и все твои друзья бы погибли. Они встретили слишком сильного противника и едва держались.

— Она говорит правду, — подтвердила Альма.

— И ты туда же?

— Нет, просто я чувствую ложь. Старый фокус. Я его вспомнила, когда освоила контроль снова.

— Чёрт с вами. Просто весточку бы им передать.

— Нужно над этим подумать. Там вывешивается оповещение что идёт бой.

— Как они там?..

— Пока живы. У Ахели родился сын. Сайна строит какую-то машину, чтобы пробиться в Оазис. Рейн сильно изменился… Кот вернулся в Лигу со своими. А потом и оттуда ушёл куда-то в одиночный поход. Лис и Ариддарх в Конном Клубе. А шаманка всё так же управляет Орденом.

— Наверняка волнуются, столько дней прошло. Скорее всего уже думают, что я давно мёртв.

— Хорошо им. Твоя шаманка прошла долгий путь и получила слишком большую награду. Но я провела здесь намного больше времени, чем она. Больше, чем длится эта жизнь Белой… Время здесь тянется медленно… Миса говорила как-то, что моё безумие тягучее, словно масло… знаешь, здесь не осталось ни одного психически здорового бога. Этим умирающим миром правят сумасшедшие…

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Чтобы не сойти с ума я смотрела то, что видят травы. Бесконечный поток сериалов из обрывков чужих жизней тех, кто проходит мимо подходящей для меня локации. Только видеть чужие жизни со стороны и никогда не проживать свою. Без прикосновений. Без дружеского разговора. Без надежды самой однажды покинуть эти стены и снова попробовать жить…

— Не сдавайся раньше времени. У нас будет ещё как минимум одна попытка, пока не сломается копьё. Попробуем выйти через дыру снаружи.

Чем больше я думал о своём плане — тем больше понимал, что это чистое самоубийство.

Я могу сколько угодно говорить о воле и вере в себя. Но это уже не риск, а гарантия. Только чудо нам поможет перейти вверх этим методом.

Высота трёх локаций, с тридцать седьмого по тридцать пятый — тридцать восемь метров. Внутри локации это пространство растягивается где-то метров до пятисот или чуть меньше из-за поространственной аномалии. Это главная причина, почему лангольер не пошёл наверх. Это только догадка, но у каждого монстра за Стеной есть своя ниша. Выше находится какой-то свой вид летунов.

Хотя, может, им просто лень или ещё что-то. В любом случае, чем больше я прокручивал в голове всё, что произошло после входа лангольера, тем больше понимал, что он с самого начала летел вверх неохотно, а затем даже растения не стал доедать. В других местах он пожирал зелень вместе с корнями и землёй, на которой она растёт. А тут…

В любом случае, когда здесь окажется лангольер, мы можем выйти из темницы через проделанную им дыру, но сразу окажемся рядом со множеством хтонических тварей, которые парадоксальным образом могут закусить даже божеством.

Я подолгу следил за миром снаружи. Проход был заделан. Лангольеры шли только на прикрытую фракталом дыру, но игнорировали стену, хоть и могли технически её проесть.

Проделав небольшие смотровые отверстия, я подолгу смотрел, как летают и сменяют друг друга твари. Понял, что лангольеры залетают только на закате и уходят незадолго до рассвета. Вместе с тем понял, что они были здесь всего лишь мелкими падальщиками.

Крупные хищники этим местом не интересовались. Пробивать фрактальный барьер умели не все. Как и аделит — большинство местных обитателей были больше нас. Фрикаделька в среднем — была метров пять. К нам, видимо, залетали детёныши…

Увидел летающие веретенообразные штуки, которые передвигались с невероятной скоростью и были полупрозрачными. Увидел что-то похожее на спираль, не имевшую нормальных конечностей. На моих глазах такая спираль сожрала многоглазую трёхлапую ворону.

Чуть поодаль, на торчащих из стены штырях, сидели крылатые чёрные существа с большими острыми шапками на головах. Вернее, это был их естественный гребень, просто покрытый ярко светящимися ритуальными символами. Они периодически громко каркали, но больше ничего не делали. Хотя ужасу наводили достаточно и одним своим видом.

Потом наблюдал драку. Не знаю, как всё началось, но когда пришёл на смотровое место, увидел, как орда жутких пятиметровых птичек со светящимися глазами рвала на клочья что-то непонятное, напоминавлее шестикрылую шестилапую сову, скрещенную с радиоактивным носорогом.

В длину оно было метров двадцать, с мускулистыми рыжими передними лапами под главными крыльями и ещё двумя лапами-крыльями, некая средняя форма конечностей, которые могли быть и тем и другим. Плюс длинная шея, на которой была маленькая белая башка с клювом, плюс хвост.

Существо сперва пыталось отбиваться, но затем рой просто начал отрывать куски от уже мертвого существа, жрать их на лету и прожевав, возвращаться повторный заход. Затем, когда те вдоволь насытились, тушу сбросил вниз, но до горы костей она не долетела.

Внезапно появились ещё одни твари, что-то на редкость уродливое, видимо, с ярко доминирующей цепью муталисков. Твари решили продолжить веселье, небольшая стая ухвалила её — каждый летун хватался четырьмя лапами и полетела вверх, чтобы у меня на глазах продолжить делать то же самое.

Не знаю, откуда взялось то гигантское чудовище, но жрала его уже вторая стая с упоением первой. Эти были помедленней предыдущих, так что я смог понять их манёвр — птички кормились посменно — одна смена тащила тушу вверх, пока другая сидела на ней и жрала. Затем твари менялись. И так по кругу.

Но спокойно поесть они не смогли. Точку в противостоянии поставили зрители. Сидевшие до этого времени чёрные птицы с гребнями из символов, вдруг сорвались с места и бросились на мёртвого летуна. Одновременно с этим сама туша вспыхнула многочисленными фейерверками из магии. Раздалось сразу несколько взрывов, и останки туши вместе с падальщиками полетели вниз.

Эти обугленные и обледеневшие куски падальщиков резво замахали крыльями и полетели вверх мимо своих убийц. Вниз полетела только обглоданная туша громадины. До земли она, впрочем, не долетела. Что её сожрало я даже не увидел, но случилось это в один миг. Было мясо — и нет его. На землю упали лишь кости. И даже там их судьба не окончилась, судя по шевелению.

Тем временем, птицы с гребнями возвращались на свои насесты на шестах. Парочка птиц телекинезом с силой швырнули несколько мелких костей громадины, вбивая в Стену. А поджаренные трупы падальщиков принялись самостоятельно вешаться на них, будто колбаса в лавке.

Не нужно долго думать, чтобы представить, где в этом биологическом разнообразии наше место. Вопрос лишь в том, что первое нас сожрёт.

Было о чём подумать. Если б у нас было больше попыток и возможность без риска избавляться от лангольеров… Может быть, можно их как-то изолировать на время?

Когда я рассказал о своих наблюдениях Селене и Альме, девушки отреагировали по разному. Первая упала духом. Второй же было плевать. Настроение своей спутницы я вообще понимал с каждым днём всё хуже. Но парадоксальным образом при этом мы сдружились с ней больше, чем в Ордене. По крайней мере, с ней всегда было о чём поговорить.

— Для меня этот период — разгрузка, — сказала она неожиданно, когда мы пили и смотрели в окно на лучшую сторону Стены.