Хандра Селены становилась всё более заметной. Однажды среди ночи, на десятый день ожидания, я увидел как она, укутавшись в одеяло, напоминавшее мою мифическую мантию, сидела у выхода из локации и тыкала пальцем во врата.

Система отвечала одно и то же, но богиня трав упорно продолжала тыкать в выход.

— Учишься техникам ионитов? — прервал я её.

— Шанс, что дверь откроется, ничтожно мал, но он не равен нулю.

— Пахнет безумием, если честно.

— Я… держалась до твоего появления. Верила, что ты придёшь и вытащишь меня отсюда. Но, похоже, это вообще невозможно.

— Ты не права. Ты слишком рано отчаиваешься. Если честно, мне уже надоело говорить одно и то же. Приходи в себя. Альма поможет если что.

— Не поможет…. — покачала она головой. — Иди своей дорогой, архидруид. И не мешай мне.

Она продолжила тыкать в дверь, с тем же результатом.

Новое место ловли чудовищ оказалось ужасным. Лангольер не пришёл ни через десять дней, ни через двадцать, ни через сто.

Более того, изучая мир за Стеной, я вообще не увидел возле дыры лангольеров.

Каждый день приходил сюда в то время, когда они должны были прилетать к Стене, и каждый раз видел совершенно незнакомую фауну. Не повторялся вообще ни один летун. Да и в целом место было более глухим.

Спустя тридцать шесть дней я начал работать над вторым пробоем, а затем над третьим. Ни в одном не было нужных мне существ. В самом краю локации, на границе с двадцать третьим сектором, обнаружилось гнездовье незнакомого вида птиц. Гнёзда как-то парили в небе и соединялись со стеной тонкими жгутами.

Их охраняли птицы с клювом из трёх лепестков и таким же набором глаз — по кругу вокруг всей башки. На редкость уродливые создания. На нас они не обращали никакого внимания.

Нужных существ не было нигде. Птиц попытались атаковать — так же, светом через линзу, как мы плавили аделит. Птице не понравилось, и она взялась за попытки клювом долбить путь к обидчикам. То есть к нам.

Увы, безрезультатно. Системная защита была для неё непреодолима. Ну а нам чтобы её убить не хватило маны.

Отчаяние начинало закрадываться в душу. У меня всё ставилось на то, что мы всегда можем уйти отсюда так же, как вошли. И запасным планом было выбраться после оставленной новым лангольером дыры. Да, попытка отчаянная, но она у нас была.

Теперь же… большой вопрос, что вообще делать дальше.

Мрачность Селены передалась и нам с Альмой. Чтобы это скрасить, мы пытались попутно наладить нехитрый быт. Вырастили красивый сад, облагородили себе каждый по дому в живописном районе города. Я вырастил лилии и создал бассейн неподалёку, который мы потом нагрели и использовали в качестве горячего источника.

Купаться, есть фрукты и говорить ни о чём, строя теории устройства Стены, а так же кому и зачем всё это было нужно. Плюс я занимался ассимиляцией тела лангольера. Цепей в материале было столько, а устройство настолько сложным, что я понимал — этот процесс у меня займёт очень много времени.

Вот и весь наш распорядок в те дни. У Альмы был ещё пункт с археологией. Она от нечего делать находила редкие письмена на стенах и предметы искусства, которые говорили что-то об исходнике этого места. Селена предавалась своему безумию — тыкала пальцем дверь, подолгу лежала на земле и смотрела в искусственное небо.

— Мы ведь никогда не сбежим, — сказала она на двести третий день ожидания лангольера, которые здесь не водились вообще.

— Ты опять?

— Налей вина, Арктур, давай выпьем.

— Ты в последнее время и так к нему пристрастилась.

— Какая разница? — спросила она. — Что бы мы ни делали, ничего не имеет значения.

— Давай только без пустотных девизов.

Мы сидели в нашем уютном саду, заканчивая приготовление ужина. В это время суток не было лангольеров, и можно было позволить себе расслабиться, так что я последовал её примеру. Альма задерживалась со своей археологией.

— Скажи мне, Арктур, кому я вру? Может, я просто не заслужила свободы? Я всего лишь среднее божество, которое всю жизнь занималось урожаем и пастбищами. Я не воитель Арес, не решающий судьбы Один, не моя бабка владычица Баст, у которой помимо меня было ещё пять внучек… Зачем свобода той, кто не пользовался ею когда мог? Может, я просто заслужила всё это?

— Жалобы на жизнь контрпродуктивны. Проблема у нас общая, вместе и работаем над её реализацией. Лучше бы помогала с ассимиляцией дохлого лангольера.

— Если хочешь… всё что хочешь, — усмехнулась она.

— Тогда ждём завтра у саркофага.

Так мы называли место, которое создали вокруг монстра, чтобы предотвратить его гниение. Помогли способности Альмы и знания ритуалистики Селены.

Богиня трав тяжело вздохнула.

— Прости, Арктур… возможно, я сломала тебе жизнь своим эгоистичным решением. Я ничем не лучше и не умней Мисы. Я просто переложила свои проблемы на тебя, а она избавилась от памяти и угробила личность. В итоге мы обе всё равно там, где мы есть. В темнице, откуда нет выхода…

— Как минимум, один есть. Нужно найти способ пробить дыру наружу и выйти через внешнюю сторону.

— Нельзя никого уже приманить… нет их тут…

— Значит подчиню тело лангольера и начну копать барьеры сам. Выход отсюда — лишь вопрос времени.

Селена упала на колени и закрыла лицо руками.

Богиня рыдала, будто прорвало тщательно сдерживаемую плотину. Раньше некому было видеть её слёзы и никто не мог ей посочувствовать.

— Селена… — начал было я, но она ухватила меня за мантию.

— Я больше не хочу, Арктур.

— Что?

— Не хочу так жить. Я слишком устала.

— Не сдавайся…

— Заткнись. Я уже сдалась, очень давно. Заткнись и слушай.

Она подняла заплаканные глаза на меня.

— Мне всё уже надоело, как Теф… знаешь, давай просто хорошо проведём время сегодня. А затем… — сказала она и протянула мне легендарный кинжал Альмы. — Сделай это, когда я усну.

— Нет…

— Сделай, становись свободным и лети к своей шаманке, архидруид. Ты будешь отличным богом бескрайних трав. Это беспроигрышная сделка.

— Селена, ты не в себе, — попытался я образумить богиню.

— Нет, я в себе! Больше, чем когда бы то ни было с того момента, как оказалась здесь, Арк! Мне надоело копаться. Чем такая жизнь, так лучше вообще никакой! Дай мне прожить свой последний день красочно, и покончим уже с этим!

— Подумай головой, Селена! — я сел рядом с ней и встряхнул. — Чем это помогло тем двоим? Тефнут и Павел убивали и возрождали друг друга хрен пойми сколько раз. Где результат?

— Ну…

— Оазис, похоже, ещё и как-то блокирует души, иначе возрождение спустя такой долгий период бы не сработало.

— Или они читерили и сами привязали свои души! — воскликнула она. — Система просто не приняла их попытку обмана. Или, может, фрагмент вообще нужно уничтожить! Я сама это сделаю!

— Что за бред, Селена? Зачем уничтожать фрагмент, что вообще это изменит?

— Я не зна-аю… — она обняла меня за ноги и зарыдала.

Мда…

Я погладил её по голове.

— Верь мне. Помнишь, как сказала Альма? Мы или выберемся или сдохнем пытаясь. Очень правильные слова, как по мне.

— Ну вот, даже ты не уверен.

— Я-то уверен. А ты только что говорила, что тебе уже жизнь не мила.

— Спаси нас всех, Арктур. Ты мой избранник. Пройди Оазис… — шепнула она мне почти в самое ухо.

Я обернулся, но девушка уже обнажилась, прыгнула в воду, окатив меня волной, и нырнула.

Лангольеры в этот раз совсем не спешили, как и блуждающая по городу Альма.

Зато утром нас ждала радостная новость.

Селена пила утренний алкогольный чай, болтая ногами и витая в облаках. Я планировал продолжить опыты с ассимиляцией запредельной твари. Альма же просыпалась пораньше и часто гуляла по городу в одиночестве.

— Как-как называется эта тварь? — спросил я у целестин, которая прервала наш с Селеной утренний чай.