— То-то в Лисограде все такие нервные… Хотят, сволочи, за счёт вас подготовить оборону.

— Ну, в городе отбивать монстров проще, чем с ополчением села. Скажи, медведь, а у вас там хоть частокол какой есть?

— Гномы, соседи наши, подсобили. Вместе с ними возвели между волнами. У них там шахта недалеко. Говорят, до самого дна мира докопали. Ну, или не дна, раз монстры из другого слоя его как-то пробили…

— Да-а… насколько же огромна вселенная, если над и под мирами ленты есть другие слои миров? Получается мы живём в чём-то вроде натянутых лент из миров, заключённых между мирами чудовищ… Древние мудрецы, выходит, были правы.

— Может, и были, да мне б деревню свою спасти!

— Да если мне кто и поможет, то только аватара богини.

Тия вышла из тени здания и взгляды собравшихся у входа разумных с надеждой обратились к ней.

— Госпожа Амория! — привлёк её внимание глубокий грубый голос представителя медвежьего народа, недавно присоединившегося к Белому Герцогству. — Я ждал вас здесь всю ночь. Прошу, уделите мне пару минут!

— По делам Герцогства лучше идти к «герцогине». Я всего лишь временный хранитель Алолесья.

— Наша деревня находится очень далеко отсюда, — начал он. — А нам больше некуда идти. Госпожу очень сложно застать на месте. Мудрые люди сказали, что мне стоит обратиться сюда, и я направился в сердце Алолесья. Этот город и правда сказочно красив, как о нём и говорят…

— Давай к сути.

— Сто дней назад у нас образовалась незарастающая дыра в земле, и оттуда полезли монстры. Гады ползучие. Сожрали деревню полуросликов и полезли дальше. Мы как могли всем селом, ещё с соседями, кто не струсил, встали на защиту. Но… не протянем мы долго. Некого мне просить больше о помощи. Они ведь, если нас загрызут, и к вам на границы явятся. Ну… не прямо к вам. Наверное, на границы города Серотропья. Я там говорил коменданту, но всем не до меня. Говорят, это хрен знает где, за тридцать девять миров отсюда. Далеко, да… но они не остановятся.

— Получается, вы уже сколько от них оборону держите?

— Почитай как дней с двадцать. Хотя в нашем мире они идут дольше, наш день за два ваших считай… тридцать шесть… шестьдесят… да, дважды по шестьдесят часов.

— Понятно. Не держи на герцогиню зла. Она сейчас сражается в мирах нижнего порядка. Думаю, сегодня мы вместе отправимся к твоей деревне, с боевой группой.

— Сами великие герои Алолесья придут к нам! Да хранят вас боги, лесная принцесса!

— Госпожа Амория! — прервал медведя чиффари с вишнёвыми волосами. — Маг поставил мне все клятвы, теперь я точно ничего не расскажу о мирах Ленты. Теперь мне будет позволено посмотреть на обитаемые миры другого порядка? И я же смогу об этом рассказывать здесь? Хочу написать книгу о своём путешествии, про разные города других миров?

— Ох… с этим тебе стоило идти к Тумору, Валиаф. Я-то тебе зачем?

— Он говорит, в город без крыши мне нельзя, а какое ж это будет кругосветное путешествие, а? Скажут, не доработал, старый лис. Я же известен как тот, кто был во всех вменяемых мирах Ленты, и когда выяснилось, что есть другие пласты обитаемых миров, я просто не могу пройти мимо! Молю, принцесса…

— О, госпожа Амория! Вы просили докладывать о погасших мирах. В трёх мирах от поселения киерей погасла ещё одна локация. Лягушки говорят, она иногда включается на несколько минут, и затем снова гаснет…

Мела Амория посмотрела на синеволосого тари из гильдии картографов и тяжело вздохнула. Тревожный знак, говорящий о том, что Стена разрушается. Пока что таких локаций сотни, и потеря одной ничего не значит. Но это свидетельства неминуемого конца этого мира.

Ещё и этот прорыв…

Может ли это быть сигналом того, что сложность начала расти, и Арктур повержен? Она запрещала себе так думать. Но подсознательный страх всё равно рвался наружу.

Начинался новый день Алолесья без Арка…

Рейд снова был неудачным. До фракталов дойти не удалось. Здесь, в двадцать первом, они встречались где-то этажа с седьмого и, как назло, были все одного вида. Чтобы получить ещё два образца пришлось организовывать крупные рейды.

Совместно с сильными союзными фракциями собирался мощный рейд с сильнейшими архитопами. Орден занимался логистикой и разведкой — всем необходимым для обслуживания удобства уничтожения монстров.

Оба рейда, принесшие новый фрактальный фрагмент, хоть и увенчались успехом, были сложнее, чем половина спусков к Оазису. И, хотя это было самым перспективным направлением для того, чтобы пробить вход в локацию, организовать такое было сложно, дорого, и не факт, что кто-то подпишется на неоправданный риск.

Даже эти два похода были невероятно опасны. И если в первом случае удалось получить уникальный терминал и проходчики были счастливы, то во втором кроме проблем и убытков от путешествия не было.

А ведь был ещё десяток рейдов, в которых ничего нового так и не было найдено.

Всё найденное Орден пробовал встраивать в разных терминалах с разными проходчиками и классами. Сайна каждый раз искала малейшие возможности встройки на своём ионитовом. Но известные на текущий момент три вида фракталов не давали модификаций, позволяющих пробить брешь в Оазисе.

Тия понимала, что становится одержима этим, но ничего не могла с собой поделать. Ведь ей самой не была нужна ни эта власть, ни изучение Стены. Она впервые нашла своё место и свою любовь. Это была лучшая из жизней, которую Тия проживала, и ей совсем не хотелось, чтобы она заканчивалась вот так.

Копьё Летаргии с собой взял Арк, потому охота на фракталов представляла собой большую головную боль. Сайна соорудила ионические излучатели — что-то вроде лазера из света ионитов, который имел ограниченные свойства ассимиляции. Оружие было бесполезно против практически любых существ, кроме магических и… фракталов, против которых его и конструировали.

Хотя, грех жаловаться. Хоть для того, чтобы уничтожить фрактальное существо, нужно было стрелять очень и очень долго…

В том, с какой маниакальностью Сайна отстреливала из этой пушки пару часов фрактальное порождение, было что-то от ионитов. «Обход ошибки методом многократного повторения запроса» — так она говорила.

На входе в город Сетта почувствовала, повисшую над ним зловещую атмосферу. Что-то случилось?

Её помощница Эрика была бледной и прибежала встречать Сетту к самому выходу из города.

Полуосознанные новички с крупицами духовного ресурса сонно посмотрели на возвращавшийся рейд, увидели регента. Встав по стойке смирно они медленно отсалютовали, словно сонные мухи.

— Стена будет пройдена! — нашёлся один из них с ритуальным приветствием.

— Что случилось, Эрика? — спросила Сетта. — Налёт? Прорыв? Восстание?

— Спящий проснулся!

— Что? — Сетта не сразу даже поняла, о чём идёт речь.

— Проснулся? Это как? — Сетта, сейчас фактически являвшаяся наместником в двадцать первом, с тревогой посмотрела девчонку, которую взяла в качестве своего адъютанта. — Где он сейчас?

— Ушёл…

— Что? — не поняла Сетта и посмотрела на Тихона.

Мрачный бородач оставался равнодушным. В нормальном секторе его духовного ресурса бы не хватило для воплощения, но здесь, похоже, Система решила устроить эксперимент, выпуская всех подряд. Это случилось спустя сто дней после ухода Арктура в Оазис и причин никто в Ордене так и не понял. Система сама же просила остановить некорректное появление расходников с недостаточным уровнем духовного ресурса, и вот сама же решила его продолжить.

Зачем? Этого Тия не понимала, но Белая высказала идею, что это ещё одно следствие распада Стены. Раньше духовный ресурс или осознанность ниже пятидесяти процентов были причиной не запускать перерождения. Но, похоже, для двадцать первого сектора правила поменялись. Причём система конфликтовала сама с собой, принимая решения, противоречащие друг другу.

После переоценки спауна в секторе, Стена снова возобновила редкое появление новичков, и были они качеством ещё хуже прежних. Двести двадцать дней назад здесь вообще появлялся какой-то безумный бывший создатель цепей. Напрочь отбитый психопат, сколотивший за спинами совета сектора армию монстров.