Вырвавшиеся из хватки Исилара потоки закружились, жаля острыми обломками копейных лезвий, сомкнулись стены, лишая последней возможности для маневра, а зеркало разом рассыпалось осколками, раня беспорядочно летящими фрагментами мозаики. Денхерим бушевал, вторя танцующей за его стенами грозе.

Исилар скользнул вниз, прямо в объятья распахнувшейся под ногами каверны, тут же перестроил потоки, выводя узкую дорогу наверх. Пространство вокруг все еще оплетали потоки его силы, он стиснул их, стремясь направить хаотичное движение в сотворенное им русло. Дороги трескались и рвались на части, их обломки тут же складывались в кружащихся призраков, в которых жадно вцеплялись чернильные петли. Снежная круговерть перемешалась с темными осколками мозаики. На целый такт Исилар был уверен — Источник усмирен, одно усилие, и чернота вновь потечет в отмеренные для нее границы. Но зеркало лишь вновь взорвалось осколками, чернота прорастала зеркальными друзами кристаллов, мгновенно превращая в свое подобие все, чего успевала коснуться. Отзываясь на его усилие, Денхерим вновь содрогнулся, меняясь и перестраиваясь, лязгнули, приходя в движение, стены, стирая и растворяя подготовленные дороги. Буйство чистой энергии сметало упорядоченные структуры, рвалось на свободу, резонируя с чем-то далеким, и обрушивалось вниз, растекаясь широкой волной.

Исилар отступил, ощущая, как зеркальная волна раскалывает последние защитные петли, смыкается вокруг жадным объятием, но ей досталась лишь снежная крошка ледяного призрака.

Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, Диаман

Что-то не так. Стремительная волна искажений подходила к самым стенам Диамана, накатывалась и отходила, поглощенная давящей мощью Трайд. Снова и снова, бессчетное множество раз. Раэхнаарр уже видел подобное у Чи. Но… что-то было не так. Амплитуда волны не поднималась выше. Единый ровный ритм.

— Что там? — островок зелени и серебра — хрупкий кусочек дозорной башни — возвышался над черно-фиолетовым морем жадной бесцветности. Раэхнаарра удерживало здесь только царапающее чувство неправильности. Серебристые паутинки потянулись вперед, легко минуя каверны и гибкие теневые мухоловки. Где-то внутри мучительно натянулась связывающая с Танцующим сеть.

— Огоньки танцуют. Сходятся. Расходятся. Гаснут. — Фейрадхаан пересыпала в пальцах мелкие камушки и изредка бросала их вниз, наблюдая, как они растворяются в жадной тени. Бессмысленное занятие. Островок на такт потерял прочность и его встряхнуло.

— Звездочка. За огоньками сияет звезда, и она ни разу не двинулась, — камушки исчезли. Паутинки вокруг натянулись сильнее, но тут же растворились между серым и зеленым. Восприятие обожгло опасностью, но прежде чем зелень успела сомкнуться сталью, ту развеяло в прах далеким чернильным эхом. Волна искажений замедлилась, растворившись в зыбкой призрачной паутине.

Взвинтившееся такт назад напряжение затихало, будто кто-то сучил между пальцев цепь, выпуская звено за звеном. Тень все так же расстилалась внизу, намертво сцепившись с пустотой каверн. Достаточно, чтобы не распылять внимание на что-то еще.

— Теперь две звезды, — паутинки снова беспечно кружились вокруг. Раэхнаарр уже не вслушивался в слова. Столько сил, чтобы удержать Длань тих’гэар здесь. Ради чего? Раэхнаарр собирался увидеть это сам.

— И одна из них во сто крат ярче другой… — слова упали в пустоту. Зеленые искры распадались, казавшийся надежным всего такт назад камень таял под ногами. Фейрадхаанн соскользнула с него, прокладывая невесомую дорожку над пустотой. Тень внизу хищно шевельнулась, потянулась жгутами-отростками, но тут же опала, пройдя сквозь пустоту. Любое дрожание энергии казалось иллюзорным.

— Где он? — Кацат тяжело опирался на еще целый участок стены. Тень уже затягивала тающую каверну, но Фейрадхаан ясно ощущала в ней гаснущие живые искры.

— Ушел искать сердце этого шторма, — черно-белая мозаика вокруг не дрогнула, серебристые паутинки разочарованно схлопнулись, не уловив ни грана таких желанных эмоций. — Ты пойдешь туда?

— Не прямо сейчас, — мозаика свернулась клубком, стряхивая слишком близко подобравшуюся любопытную тень. Фейрадхаан замерла, всматриваясь в нее. Показалось, или теней вокруг стало… слишком много? Длань Императора прибыла в Диаман уже после начала атаки. Но быстрее, чем вести могли достичь столицы. Было это предвиденьем или изначальная цель отличалась?

— Уходим. Прямо сейчас, — Фейрадхаан лишалась имени дважды и каждый раз оказывалась достаточно живуча, чтобы обрести новое. Терять третье она не собиралась. Серебряные паутинки ощетинились, готовясь встретить сопротивление, но черно-белая мозаика лишь бережно облекла их. Мигнуло.

Тень поднялась выше и разочарованно опала, сливаясь с мельчайшими трещинами между камней.

Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, окрестности Денхерима

Дорога оборвалась, растворилась под ногами сверкающей поземкой. Исилар сорвал и отбросил в сторону белый плащ, по которому еще расползались чернотой зеркальные осколки. Избавиться от их шевеления под кожей было не в пример сложнее. За границей перевала все еще бушевал Денхерим, но к предгорьям долетали лишь отголоски его ядовитой ярости. Почему Коадай до сих пор не отсек эту… гниль? Дать ей немного воли — и искажение дотянется до Трайд. Исилар замер: его разум отыскал только одну причину подобной… беспечности. Денхерим ждал его. А значит, кто-то должен был убедиться, что безумный Источник свою задачу выполнил. Пространство дрогнуло и исказилось, подсовывая в ладонь витую рукоять клинка. Сейчас.

Исилар не успел толком повернуться, только подставил серебристый метельный клинок под обрушившийся сверху тяжелый вертикальный удар. На долю такта пространство взвихрилось вокруг, закручиваясь спиралью, но по связывающим его с Источником Альяд нитям тут же заструилась гниль Денхерима. Исилар отпрыгнул назад, обрывая потоки. Лишить его силы — не значит победить. Мало кто мог превзойти Исилара Альяд в танце мечей.

Обманчиво хрупкий клинок описал полукруг, заставляя тяжелый меч противника врыться в землю. Ноздри Исилара дрогнули, впитывая запах чужой силы. Кэль. Один? Легкие дороги разворачивались веером, выискивая остальных, но натыкались лишь на пустоту. Смертельная самоуверенность.

Серо-зеленая взвесь ввинтилась в камни под ногами, скрепляя их мертвой неподвижностью застывшего времени. Исилар небрежно шевельнул запястьем, спуская по клинку очередной мощный выпад. Любой, кто сталкивался с северянами в бою, стремился лишить их подвижности пространств, но Исилар Альяд никогда не видел принципиальной разницы между монолитом и бездной под ногами. Он устремился вперед, перехватывая инициативу, заставляя противника вволю потанцевать на острых пиках каменного гребня.

Камень под ногами крошился, норовя расползтись легчайшей поземкой. Исилар чувствовал, как вокруг волнами расходится мягкое дрожание сердца Альяд. Оно рвалось к нему, распадалось множеством хрупких дорог и петель, но дремавшая в крови чернота слишком легко откликалась на зов. Он не мог позволить искажению Денхерим и краем коснуться Альяд. Никто из манш’рин не сражался, отринув собственную сущность. Черный меч высек искры из камней у него под ногами и тут же, не промедлив и такта, обрушился на открывшийся бок. Столкнувшиеся клинки завибрировали тяжело и густо, Исилар отступил на шаг. Где-то на самом краю сознания забрезжило смутное беспокойство.

— Не сейчас, — сила яростно вспыхнула, блеснула янтарными отсветами в глазах. Он не позволит Тасайан помочь себе. Серебристый меч метнулся вперед, поднимая волну поземки, взрывая заботливо скованные неподвижностью камни. Полшага вперед, отсекая устремившиеся в открытый канал осколки Денхерим. Зелень под ногами рассыпалась пылью.