Давящая мощь теней развернулась плащом, накрывая все вокруг, высвечивая и выворачивая наизнанку ярко-живое пространство, заполняя ловушками раскрывшиеся каверны, заставляя их создателей выбирать… более очевидные пути. Шиогайн не планировал сражаться за Диаман, но… была ли цель приоритетней? Его разум раскрылся, устремляясь вдаль по гулко натянутой серебряной нити. Приказ о’хаэ должен быть исполнен, но стоит ли он прорыва границы?
Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, гарнизон Чи
Высокая башня Чи зашаталась, пошла рябью и брызнула во все стороны осколками, осыпаясь невесомой пылью к носкам сапог. Коадай хлестнул наотмашь, рассекая лезвием короткой косы подобравшегося слишком близко ледяного призрака. Хорошо, что он своими глазами решил взглянуть на то, что происходит у Элехе. Прорыв у Чи оказался слишком быстрым и мощным, а Леконт — слишком занятыми происходящим у восточной границы. Трещали серо-зеленые скрепы, сдерживающие гарнизон. Коадай не пытался удерживать их или создавать заново: он прокладывал звенящую кровавой сталью дорогу к ясно ощутимому источнику искажения. Нет смысла рубить руки, если можно вырвать сердце.
Стены гарнизона расползались и рушились вокруг, но никто не пытался приблизиться: все рискнувшие уже украсили собой распустившийся за спиной Коадая веер кровавых лезвий, обратились звеньями стремительно удлиняющейся цепи. Близко. Рассыпающаяся осколками колкая метель разом придвинулась, заполняя пространство вокруг, беззвучно направляя и искажая каждый шаг. Так просто? Коадай улыбнулся и направил жадно взвывшую цепь вперед, туда, где слишком явственно ощущал живой пульс крови. Сердца ледяных призраков не бились, и его лезвия не желали ни грана того, что было ими. Кровая взвесь закружилась спиралями и острыми лентами, рассекая все, мешающее сделать еще один шаг. Коадай дернул цепь на себя, притягивая ближе пойманную ею добычу.
Звон донесся издалека. Раздвоил восприятие, позволяя видеть холодную призрачную пустоту, пронзенную метелью, и растекающийся холод тени, мир, выцветающий под голодной поступью Трайд. Диаман едва держал оборону. Коадай прочувствовал это через обозначенные тенью пустоты, редкие искры, к которым так жадно тянулась тень. Движение цепи замедлилось на долгий такт. Граница должна устоять. Остальное — вторично. В ладонь скользнуло идеально чистое лезвие косы. Коадай резко оборвал связь, снова распыляя вокруг поисковые звенья. Никому не удавалось ускользнуть из его хватки больше одного раза.
Тень всколыхнулась, ловя далекие осколки чужой ярости и жажды крови. Шиогайн не шевельнулся, только шире распахнул восприятие, втягивая в теневую волну все до единого камни крепости, заполняя каверны, поднимая вверх теневые двойники башен и стен. Они стояли здесь достаточно долго, чтобы тени запомнили. В этой или иной реальности — Диаман устоит.
Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, Денхерим
Попались. Исилар Альяд отдалился, приглушая связи с Источниками Рагальд и Глассиар. У Коадая осталась только одна Длань и никакой возможности отсидеться за стенами Айз’к Со при атаке по двум направлениям. Конечно, он мог выбрать Диаман, но… Не после того, что сотворил с Денхерим. Впрочем, обратная вероятность все равно оставалась.
—Жди, — он мимолетно коснулся мыслей Тасайан Глассиар, ощутив в ответ колкое разочарованное нетерпение, и шагнул вперед, пересекая незаметную черту, отделявшую кольцо Денхерим от остальной реальности.
Мир пах здесь иначе. Тяжелое море энергий ворочалось спящим зверем, готовым пробудиться от малейшего касания и обрушить всю мощь на неосторожно приблизившегося. Исилар легко скользил между тяжей силы, прокладывал дорогу сквозь сплетения и узлы, ввинчивался поземкой в незаметные щели. Денхерим смыкался вокруг него слой за слоем, холодный камень и перемешанная костьми и кровью зеркальная крошка.
Исилар полагал, что сердце Денхерим расколото вдребезги, но черное зеркало по-прежнему пронизывало насквозь монолитной осью всю крепость, а вокруг него вращались осколки коридоров, стен и окружающих скал. Зеркало казалось нерушимым. Зеркало шло мелкими болезненными трещинами, сквозь которые вырывались и тут же гасли всполохи энергии. Зеркало щетинилось осколками и снова замирало обманчивой неподвижностью. Его присутствие в вихре энергий осталось незамеченным. Исилар скользнул вперед, коснулся ладонью зеркальной поверхности, ощущая, как мельчайшие осколки жадно впиваются в плоть, а беспорядочное движение останавливается, тут же обретая направленность и цель. Мощь Денхерим замерла на бесконечно долгий такт и обрушилась обжигающе холодной волной. Исилар ответил разбегающейся вязью дорог, множеством тонких троп-направлений, рассекая волну на едва заметные потоки.
Когда один оборот сменялся другим, Исилар всегда был особенно осторожен. Нестабильность расшатывала связи и открывала возможности, рождая соблазн. Это чувствовал каждый, в чьих руках билось хотя бы одно Сердце. Много раз Исилар ощущал касание: чужие эфемерные пальцы протягивались до самой границы, норовя нарушить ровную пульсацию Северного круга, шарили по окружающей его завесе, отыскивая лазейки и бреши в обороне.
Исилар был готов и только потому удержал Северный круг, когда мир встал на дыбы и рухнул. Он чувствовал, как нечто растягивает скрепы пространства, пытается прорваться сквозь заботливо возведенную вязь дорог и цепочки каверн. Изменяет легкие небесные потоки и с трудом ворочает глубинным камнем. Северный круг стоял монолитом, и Исилар не позволил неведомому отобрать ни крупицы того, что звалось Фор’Шар. Коадаю повезло меньше.
Но все же и Северный круг дал трещину. Исилар не собирался упускать возможность избавиться от нее. Переплетенная вокруг него мозаика дрогнула, отзываясь на прикосновение. Первый зеркальный осколок скользнул в ладонь. Обнаженный, лишенный естественной защиты Источник казался неизмеримо легкой целью.
Обороты назад, когда северная корона еще ковалась в его пальцах, Исилар Альяд приходил к черному зеркалу. Тацарт Денхерим закрыл от него перевалы и не вышел даже к границам земель. «Кровь Денхерим не принадлежит никому», — так он сказал. Кровь Денхерим и впрямь осталась свободна — перестав существовать, а их сила… Исилар добавил еще один поток, отсекая устремившуюся за зеркальной гладью чернильную полосу искажений. Пустота Глассиар за его плечом жадно щелкнула, принимая щедрый дар.
Все больше зеркально-острых всполохов собиралось в ладонях, проникало под кожу, даря новую грань ощущений: зеркально-хрупкий мир, которому достаточно касания, чтобы измениться или исчезнуть навсегда. Поток усилился скачкообразно, навалился со всех сторон, Исилар перехватил его, закручивая и перемещая в себя самого, оборачивая переменчивость движения бесконечным вращением спирали. Среди зеркальных осколков расползлась первая чернильная капля.
Смутное ощущение тревоги кололо расползающейся под ногами дорогой. Зыбкая нереальность накатывала со всех сторон, давила сквозь тяжелые пласты зеркальной силы, которая вдруг перестала быть легкой и хрупкой. Каменные монолиты смыкались темницей, заращивая щели и лазейки. Сквозь них невесомо ложились петли дорог, тягучая сила текла по подставленным желобам, следуя незамысловатому ритму. Мигнуло.
Чернота накрывала с головой. Ворочалась вокруг неспешным давлением, в котором угадывалось искаженное до собственной противоположности мерцание мозаик Денхерима. Зеркало содрогнулось, выплескивая еще больше мутной вязкой черноты. На долю такта в густой поверхности отразился мутный силуэт, вокруг которого таяли звезды. Сацрат улыбнулся, и вся искаженная мощь Денхерима обрела цель.
