Вся ее любовь сгорела, и пепел наполнял душу. Теперь надо было с этим жить. Пусть Берн Скалпин не волнуется – с Эльзы хватило любви, больше, пожалуйста, не надо.

– Ты студент? – спросила Эльза. Джемс, который уже успел расправиться с супом, отрицательно помотал головой.

– Больше нет. Был на боевом факультете, там на одной тренировке меня так приложило, что чуть череп не треснул. Запечатало мою магию, и больше она не открылась, как с ней ни бились, – Джемс вздохнул и придвинул к себе второе. – А я сирота, идти некуда, так что ректор меня тут оставил. У Кимбри на побегушках и так, всехний помощник.

Серафина звонко рассмеялась, словно Берн удачно пошутил, и Эльза ощутила нарастающую неприязнь. Казалось бы, с чего? Подумав, она поняла: в свете много таких девиц, но ни одна из них не осмелилась бы бросить шпильку в адрес жены генерала. А сейчас защита, которую давал Лионель, развеялась, Эльза была всего лишь помощницей библиотекаря, и Серафина вполне могла оттачивать на ней свое остроумие.

– И тебе помогу, если что надо, – заверил Джемс. – Не стесняйся, обращайся!

В столовую быстрым шагом вошел молодой человек, который выглядел так, словно только что покинул своего столичного портного. Светлый пиджак идеально сидел на его фигуре, узкие модные штаны подчеркивали стройность ног, а каблуки на черных туфлях были ярко-красными. Каштановые волосы были завиты и уложены и, когда незнакомец проходил мимо, Эльза отметила, что он пользуется карандашом для бровей.

Единственным, что его портило, были крупные торчащие уши – их даже прическа с трудом прикрывала.

– О, а это вот ректор Стоун! – прошептал Джемс, и Эльза удивленно посмотрела сперва на него, а потом на щеголя. Как этот легковесный светский франт может возглавлять академию? Эльза не раз и не два видела в столице таких господ: они думали о полировке ногтей, а не о работе.

– Странновато выглядит для ректора, – заметила она. – И молодо.

Джемс фыркнул от смеха.

– Сто пятнадцать лет, – сообщил он. Эльза даже удивиться не успела – ректор Стоун вышел в центр столовой и негромко, но отчетливо произнес:

– Почти все здесь, хорошо… Уважаемые коллеги, сегодня в три часа общее собрание в большом зале. Приезжает Дитрих Геллерт из окружного следственного отдела, будет говорить с преподавателями и сотрудниками.

Серафина ахнула, прижала руку к груди и торопливо вышла из-за стола – что-то шепнула ректору и быстрым шагом направилась к выходу. Седовласый господин, который сидел в одиночестве у окна и вдумчиво ел салат, посмотрел на Стоуна и спросил:

– А что случилось?

Ректор вздохнул. Покачался с пяток на носки.

– Случилось то, Аргус, что у нас тут, кажется, предумышленное убийство декана Вандеркрофта.

Теперь уже ахнули все, кто был в столовой. Троица дам, похожих на пухлых птичек, тотчас же зашепталась, крепкий мужчина с широкими плечами покачал головой и что-то пробормотал соседу, низенькому и хрупкому, почти карлику. А ректор скользнул взглядом по столовой, остановился на Эльзе и кивнул.

– Госпожа Пемброук, со мной. Немедленно.

На лице Джемса отразилось предчувствие неприятностей, и он выразительно взглянул на Эльзу: мол, держись. Эльза вышла из-за стола, и ректор Стоун упругим молодым шагом двинулся по проходу к дверям.

Ректорат был светлым и солидным. Все здесь – и знамена королевства, и особый прозрачный шкафчик с наградами, и дипломы и благодарственные письма на стенах – говорило о том, что в провинциальной академии серьезно относятся к учебе и работе. Серафина стояла возле открытого шкафа, выбирала тонкие рыжие папки с документами – заинтересованно посмотрела на Эльзу, но ничего не сказала. Ректор Стоун пропустил Эльзу в свой кабинет, войдя, закрыл дверь и коротко распорядился:

– Туда, к стене.

Стена напротив его рабочего стола была совершенно пустой – а вот на потолке висел весьма пугающий механизм с множеством кристаллов, сверкающих железных лап и лезвий. Когда Эльза шагнула к стене, механизм пришел в движение – послышался тонкий свист, и одно из лезвий пролетело прямо над головой.

– Нет! – воскликнула Эльза и шарахнулась к окну. – Вы с ума сошли?

– На место! – прорычал ректор тем тоном, которого просто не бывает у таких светских франтов, как он. – Быстро встала на место и не дергаешься!

Эльза нервно сглотнула – нет уж, лучше она выпрыгнет из окна, чем встанет под это изуверское орудие! Стоун вздохнул и добавил уже мягче:

– Встаньте к стене, госпожа Пемброук. Или вас лучше называть леди Гвиари?

***

На мгновение сделалось холодно, словно под ногами треснул лед, и Эльзу начало затягивать в ледяную воду. Впрочем, чему тут удивляться? Незнакомец в сером наверняка предупредил руководство академии. Велел присматривать за ссыльной.

– Вы знаете, – едва слышно сказала Эльза. Ректор Стоун усмехнулся.

– В мою академию отправили жену государственного преступника. Конечно, я об этом знаю, получил письмо сегодня утром. Не заставляйте меня применять силу, госпожа Пемброук. Просто встаньте к стене. Не будете дергаться – не будет больно.

Его взгляд сделался тяжелым и темным – не светская пустышка смотрела на Эльзу, а старый матерый волк. И он щелкнет челюстями, отделяя ее голову от тела, если захочет.

Эльза послушно встала у стены, и пугающий механизм пришел в движение. Кристаллы налились зеленоватым свечением, лезвия заскользили над головой, и кабинет наполнился тонким мелодичным свистом. В нем даже проступали слова, но Эльза не могла разобрать их, как ни старалась.

С каждым мгновением Эльзе становилось все холоднее, а тело все больше наполняло слабостью. Ректор скрестил руки на груди, глядя на нее испытующе и жестко, и она разволновалась так, что едва услышала, как хлопнула дверь и зазвучали шаги.

– Марк, – произнес Скалпин, встав между ректором и Эльзой. – Мне поручили позаботиться о ней.

Он сейчас был как рыцарь, который закрывает девушку от дракона – это было настолько неожиданно и решительно, что Эльза невольно взбодрилась.

– Я не сделаю с ней ничего плохого, – откликнулся ректор Стоун, и в это время лезвие скользнуло возле виска Эльзы, отхватив локон.

Эльза вскрикнула. Сжалась. Срезанные золотые волоски поплыли по воздуху – их втягивало в механизм. Повеяло холодным запахом моря, над кристаллами вспыхнули искры и растаяли.

– Марк, – с нажимом повторил Берн, и движение лезвий начало замедляться. Ректор обошел Скалпина, заглянул в свою установку и, сощурившись, беззвучно прошептал что-то, похожее на проклятие.

Не чувствуя ни ног, ни пола, Эльза шагнула вперед, стремясь отойти подальше от кристаллов и лезвий. Скалпин придержал ее под локоть, и она была признательна ему за этот дружеский жест.

– Нет… – пробормотал ректор Стоун, и в его голосе дымилось ледяное разочарование. – Ничего не вышло, остаточные чары развеялись еще вчера... Скажите! – он обернулся к Эльзе. – Как вы это сделали? Как отмотали время?

Эльза испуганно уставилась на него, даже не представляя, что сказать. “Он знает! – захлебывался криком внутренний голос. – Он узнал твою главную тайну!”

Стоун устало прикрыл глаза. Вздохнул.

– Как только вы здесь появились, я ощутил перемены в общем магическом поле. В академию попал человек, который каким-то образом сумел воздействовать на энергию времени. Как у вас это получилось?

Скалпин нахмурился, пристально посмотрел на Эльзу. Та растерянно перевела взгляд на ректора, и тот добавил:

– Я никому ничего не расскажу. Он тоже. Королевский указ обязывает нас хранить тайну о вашей личности.

Эльза вздохнула. Скрывать правду было незачем.

– Я не знаю, как это получилось. Да, мой муж государственный преступник. Я подслушала его разговор с товарищем, а он это понял. Выстрелил в меня, и я умерла.

Лицо Берна исказила гримаса искренней ненависти – впрочем, он почти сразу же прогнал ее. Ректор понимающе качнул головой.