– Чего ждать от Серафины, сплетен или яда в кофе? – поинтересовалась Эльза. Виктория пожала плечами.

– Начнет она с анонимок в министерство. Станет жаловаться на твою работу, причем каждый божий день. А там решат, что дыма без огня не бывает, начнутся проверки, все такое. Потом испортит что-нибудь в библиотеке и свалит все на тебя. Сделает так, короче, чтобы Берн посмотрел на тебя уже не влюбленными глазами. Начнет сплетни распускать, такие, что все от тебя будут шарахаться.

– Да, Берн сегодня рассказывал о сплетнях, – сказала Эльза. – Когда он был на острове Данунта, там из-за сплетен рухнула королевская династия…

– Стоп, – перебила ее Виктория. Ее взгляд сделался напряженным и испуганным. – Где, ты сказала, он был?

– Данунта, архипелаг Гон-Гуар, – ответила Эльза, не понимая, отчего Виктория так испугалась. – Что такое?

Виктория прошла к двери – приоткрыла, выглянула в коридор. Вернулась в комнату, постучала пальцами по шарику артефакта, который свисал с потолка на золотой нити, и над ним тотчас же закружились белые искры.

– Это, конечно, звучит дико, – медленно проговорила Виктория, – но он ведь, получается, знал о големах. Был на острове, видел их там. Марьям же сказала, что там полно големов! Слуги, проститутки, все такое…

У Эльзы в глазах потемнело. Во рту поселилась горечь. Нет, она и думать о таком не хотела! Это было попросту невозможно! Нет, Берн не такой, он добрый и смелый, он хороший, он…

“Ты совсем его не знаешь”, – у внутреннего голоса были неприятные колючие интонации.

– Хочешь сказать, что он Иллюзионист? – едва слышно спросила Эльза. – И голем выполняет его волю?

Берн Скалпин, спокойный и добрый человек, который всегда рядом, в самых неожиданных обстоятельствах. Он занят книгами, его ничего не интересует, кроме книг, но что, если это только маска? Очередная иллюзия?

– Я ничего такого не хочу сказать, – нахмурилась Виктория. – Но сама подумай, это подозрительно.

– А мотив? – спросила Эльза. – Зачем ему убивать декана Вандеркрофта и подставлять ректора?

Виктория только руками развела, и Эльза неожиданно рассердилась.

– Знаешь, что? – сказала она. – Больше такого при мне не говори, если ты еще раз скажешь, что Берн в этом виноват, мы с тобой раздружимся навсегда.

Это прозвучало очень по-детски – но Эльза твердо решила, что не хочет слушать ничего плохого о Берне Скалпине. Никаких подозрений. Нет.

Пусть она ошибалась раньше, но сейчас сердце говорило твердо: Скалпин ни в чем не виноват.

– Поездка на остров Данунта еще не улика, – продолжала Эльза. – Мало ли, кто туда ездил? Марьям вообще оттуда, и что? Нет, Берн ни в чем не виноват, он… Он, в конце концов, был сегодня здесь, с нами, когда Павича загнали в портрет!

Виктория оценивающе посмотрела на нее и вдруг рассмеялась и воскликнула:

– Да ты влюбилась! Точно, влюбилась!

– Ничего я не влюбилась! – возмутилась Эльза.

– Влюбилась! Так горячо и пылко заступаешься!

– Вовсе нет! Я за правду!

И они вдруг расхохотались обе – так звонко, как можно смеяться только в юности. Виктория даже хлопнула ладонью по столу, и Эльза почувствовала, как морок недоверия и тьмы схлынул, оставив их в покое.

“Наверно, ты права, – подумала Эльза. – Я начинаю влюбляться”.

И сама не знала, радостно ли от этого или страшно.

***

– Вот видишь, машинка-то огонь! Я спецом деньги на нее откладывал, копил с нового года. Теперь хожу, как барин!

Вид у Джемса был довольный и важный. В руках он держал какой-то причудливый инструмент, о назначении которого Эльза сроду не догадалась бы, и выглядел, как именинник. Вчера, когда они с Берном привезли ящик из поселка, Джемс даже в пляс бросился, так сильно обрадовался.

– Мне теперь раскрутить, отвинтить, петли натянуть – раз плюнуть. Без малейших усилий, – продолжал хвалиться Джемс. – Как учебный год закончился, я съездил в поселок, отправил заказ. Теперь вот! Это не Кимбрино старье с каменного века, это новая технология. А как в руке лежит! Хочешь попробовать?

– Боюсь, не удержу, – отказалась Эльза, но Виктория взяла из рук Джемса инструмент, покрутила и подтвердила, что вещь и правда хороша.

– Вот то-то! – довольно сказал Джемс и пошагал в сторону общежития. Виктория рассмеялась.

– Ты посмотри на него, прямо король отверток!

Быстро позавтракав, Эльза отправилась в библиотеку: работа не ждала. Берн еще не пришел, и она взяла метелку и принялась выметать иерохов: вроде бы провели уборку, но маленькие золотые тельца все равно появлялись то тут, то там.

Как же силен Иллюзионист! Отправил Павича в портрет – а ведь этого и ректор сделать не мог! Понял, что князь мертвых может найти голема, и подсуетился. Возможно, подслушивал и подсматривал – или же у него был артефакт-книжка, как у Виктории.

За ночь в библиотеке не произошло ничего особенного. Эльза сделала полный обход и не увидела ни сбежавших книг, ни блуждающих огней, ни луж магической росы. Книги вели себя так, словно были самыми обычными томами в какой-нибудь городской библиотеке. И каталог не нужно было успокаивать – он притворялся самым обычным библиотечным каталогом, не способным кого-то бояться.

Эльза решила, что они испугались. Видели расправу над Павичем и решили не нарываться лишний раз.

– Если бы вы только могли все рассказать, – вздохнула она, выметая пару иерохов из-под шкафа. – Вы ведь все видели, правда?

Книги не ответили. В разделе живой истории не было и следа розоватой пыльцы, словно ни один из многочисленных томов не решил подправить прошлое для читателей. Библиотека была погружена в тишину и покой, Астрарий хранил молчание. Хрустальная листва наливалась густой синевой и снова бледнела. В академии все шло так, как предписано порядком и правилами.

В отделе списанных книг было полно дряхлых учебников, и Эльза принялась складывать их ровными стопками по десять штук. Вспомнился листок бумаги, который вылетел из книги об алхимии в здравоохранении – Эльза сунула руку в карман и вынула его.

Столбики цифр. Зачем она вообще взяла его тогда? А ведь было какое-то едва уловимое чувство, которое заставило поднять листок с пола и убрать в карман.

Ладно. Она покажет его Берну, а он сможет разобраться.

При мысли о Берне Эльза невольно улыбнулась. Это было то ощущение, которое напоминало ей самое начало отношений с Лионелем – когда человек рядом, а тебе с ним спокойно. Он как огромный щит, который закрывает от всех невзгод и ветров мира.

Далеко-далеко хлопнула дверь – восемь часов, Берн пришел на работу. Эльза подумала о нем с искренним теплом. Новый день рядом с хорошим, сильным и добрым человеком – что может быть лучше?

И он точно никогда не поступит с ней так, как поступил Лионель. Эльза в этом не сомневалась.

– Эльза, ты здесь? – услышала она и кивнула.

– Здесь! Иду!

Берн был занят тем, что втаскивал в двери библиотеки коробки с учебниками, украшенные красными штампами министерства магии. Увидев Эльзу, он улыбнулся и сказал:

– У нас с тобой сегодня сортировка и расставление по полкам. Основы лингвистики магических рун и базовое взаимодействие со стихиями.

Эльза понимающе качнула головой. В колледже, где она училась, это была одна из основных дисциплин. Не изучишь ее, не примешь в себя как часть души – не сможешь даже прикоснуться к книгам в академической библиотеке, пальцы оторвет.

Она и представить не могла несколько дней назад, что Берн способен так улыбаться – особенно, если смотрит на свою ассистентку. Смотришь на него, невольно улыбаешься в ответ, и думаешь о чем угодно, только не о работе. О солнечных тропинках в лесу, пении птиц над головой, цветах и вишневых пирогах, о надежде и нежности, о свободе и счастье – о том важном, что свет считает глупостью.

– Хорошо, – кивнула Эльза и, вынув из кармана исписанный листок, протянула его Берну. – Вот, посмотри, я нашла его в первый рабочий день в отделе списанных книг. Сама не знаю, почему его взяла.