– Вижу, – прошептала она. – Мы справились, да? У нас получилось?

– Да! – воскликнула Виктория. – Да, получилось!

И, обнявшись, они пустились в дикий восторженный пляс по комнате – скакали, голосили, хохотали, выплескивая тяжелое болезненное напряжение и безнадежность, которые успели скопиться в сердцах и тяжелели, не находя выхода.

– Берн почти свободен!

– Да! Да, Цветок!

– Мы его вылечим!

– Кто молодцы? Мы молодцы!

– Да!

На смех и крики заглянула Марьям: она сменила синее звездчатое одеяние на такое же, только насыщенно-зеленое, и Эльзе представилась саванна, которая покрылась травой после сезона дождей. Вот среди зелени движется огромный слон, и его уши качаются, словно паруса…

– Что за шум? – весело спросила Марьям, и ее золотые глаза мягко сверкнули. – Виктория изобрела что-то новое?

– Да! – Виктория остановилась, одернула рабочую рубашку и поклонилась. – Теперь старина Берн Скалпин может жить и не тужить, а все почему? А потому, что эта машинка, над которой мы с Цветочком корпели, заработала!

Тяжело дыша, она провела ладонью по лбу и добавила:

– Нет, это точно нужно отметить. Десять фунтов творожного суфле с лучшим темным шоколадом! И не меньше!

– Может, позовем Берна? – встревожилась Эльза.

Ей вдруг захотелось не плясать и пировать, а поскорее избавить лорда-хранителя библиотеки от черной тьмы, которая расползалась по его телу. Но Виктория лишь покачала головой.

– Я тоже хочу его спасти побыстрее, Цветочек, но в науке спешка только вредит. Завтра срежем с него еще один такой кусок, еще раз проведем испытания и контрольную проверку, и только тогда загоним Берна под аппарат. Ничего с ним до завтрашнего вечера не случится, не беспокойся!

Эльза понимающе кивнула и вдруг подумала: когда Берн избавится от проклятия, они снова смогут работать вместе в библиотеке. И он больше не станет рычать и придираться, пытаясь задавить в себе чувство, способное убить их обоих.

Они ведь смогут, например, пойти прогуляться в оранжерею. Почему бы и нет? У Эльзы теперь во всех смыслах новая жизнь, она ни с кем не связана клятвами и обещаниями, она может быть с тем, с кем захочет – или ни с кем, если захочет. Это мгновение ясного выбора пути вдруг озарило ее душу, и кажется, впервые за все время, проведенное в академии, Эльза поняла и приняла, что все будет хорошо.

Все еще наладится и исправится. И солнце обязательно выйдет – она ведь видела его, когда приехала в Гиладан.

Скоро начнется учебный год, и у них с Берном хватит работы. А там недалеко и Тыквенный вечер, праздник урожая, когда накрывают столы и вырезают из тыкв фонари, чтобы отпугнуть злых духов, а потом все укутается в белую зимнюю шубу, и начнется подготовка к новому году. Елки, мишура, золотые шары, праздничные имбирные пряники, подарки – все закружится в ожидании чуда, и в жизни, спокойной и тихой, больше не будет ни проклятий, ни тьмы.

– Я расскажу ему, – сказала Эльза и благодарно сжала руку Виктории. – Просто… ну просто пусть будет готов.

Виктория понимающе улыбнулась. Погладила Эльзу по плечу.

– Давай, Цветок. Он наверняка еще в библиотеке вместе с этим бесстыжим.

Эльза кивнула и вдруг спросила:

– Кстати, если Павич сильный некромант, почему он сразу не понял, что в академии оживленный мертвец? Это ведь напрямую по его части!

Виктория неопределенно пожала плечами.

– Наверно, потому, что он все-таки призрак. А у призрака намного меньше сил, чем было у него при жизни. Ну или чары такие сильные, что он запутался, – она нахмурилась и спросила: – Марьям, а на архипелагах Гон-Гуар есть какое-нибудь средство от тошноты? Чувствую, меня сегодня будет очень сильно тошнить от некоторых.

Эльза не стала дожидаться ответа Марьям – вышла из комнаты Виктории и направилась в библиотеку. Дверь была приоткрыта, и Джемс, присев рядом на корточки, с задумчивым видом чинил замок. На Эльзу он даже не взглянул – так был занят делом.

Берн обнаружился за стойкой – разбирал новенькие учебники по анализу вероятностей. Это не просто гадание на картах, это сложная наука о чтении линий судьбы и оценке вероятностей будущих событий – так говорил преподаватель в колледже, где училась Эльза, но его ученицы все равно свели всю науку к гаданию на суженого во время святок.

– Добрый вечер, – сдержанно произнес Берн, но в его глазах вспыхнул тяжелый огонь, словно он хотел, чтобы Эльза немедленно ушла, и с тем же жаром желал, чтобы она осталась.

– Добрый вечер, – кивнула Эльза. – У меня есть новости.

***

Берн указал на столы в читательской части библиотеки – Эльза послушно прошла туда, опустилась за самый дальний. Скалпин встал рядом – такой усталый и напряженный, словно весь день катил тяжелый воз и не мог от него избавиться.

– Мы справились, – сказала Эльза без предисловий. – Виктория нашла способ сжечь твое проклятие. Она говорит, что завтра нужно провести еще одни испытания и контрольную проверку, но… – она вздохнула и добавила: – Одним словом, завтра ты уже будешь свободен от этой черной дряни.

Берн машинально натянул рукав пониже, и Эльза увидела, что пятно разрослось. Отвела взгляд – слишком уж жутко оно выглядело.

– Ты уверена? – уточнил Берн. Он говорил вроде бы спокойно, но за этим спокойствием извергался вулкан.

Эльза вдруг заметила, что они перешли на “ты”, и от этого сделалось теплее на душе. Она сейчас понятия не имела, кем они с Берном станут друг для друга потом, но если между ними не будет черного ужаса проклятия, то и остальное неважно.

Они будут. Это самое главное.

– Уверена, – кивнула Эльза. – Мы переработали сеть артефактов, усилили ее в несколько раз. Представляешь, твое проклятие похоже на черную ленту. И вот, когда мы ударили, по ней поползли язвы.

Она поежилась и добавила:

– Мне даже показалось, что оно кричит.

– Такое бывает, проклятия часто кричат, – произнес Берн и провел ладонями по лицу. Вдруг улыбнулся, сделавшись совсем юным, лихим и беззаботным, словно надежда вырвала его из той тюрьмы темных мыслей, в которую загнало проклятие.

– Не верится, правда? – с улыбкой спросила Эльза и подумала: “Теперь он не станет на меня рычать за то, что я улыбаюсь и не одета в мешок”.

– Не верится… – откликнулся Берн. – Значит, завтра?

– Да, – кивнула Эльза. – Завтра. Отметим это потом пирожным из творожного суфле, Виктория их просто обожает.

– Да чем угодно! – рассмеялся Берн. – Тебе нельзя покидать академию, но поселок Гиладан считается ее частью… так что можем поехать туда, посидим в ресторанчике.

– А дождь нам не помешает? – улыбнулась Эльза и сказала себе, что это выглядит, как настоящее свидание.

Значит, она может выходить из замка! Заточение кажется не таким удручающим, когда ты можешь сесть в экипаж и отправиться куда-нибудь – пусть и в поселок неподалеку от замка.

– Когда-нибудь он кончится, – Берн улыбнулся в ответ. – Будет бабье лето, оно тут очень красивое. Все леса за холмами золотые, красные и рыжие.

– А за холмами можно гулять? – тотчас же поинтересовалась Эльза.

– Можно. Там тоже земли замка, – он с задумчивым видом дотронулся до серебряных завитков академического кольца на мизинце и сказал: – Я знаю, что твоего мужа казнили. В таких ситуациях положено выражать сочувствие, но зная, что случилось, что он сделал…

– Давай не будем об этом, – откликнулась Эльза.

Конечно, Берн все знал, раз ему поручили за ней присматривать. И ректор Стоун тоже был в курсе – впрочем, с этими наручниками ему сейчас есть дело только до себя.

– Я к тому, что вряд ли за тобой будут пристально следить из столицы, – произнес Берн. – Скоро о тебе все забудут, а значит, ты сможешь спокойно выходить из замка и гулять.

Эльза улыбнулась.

– Составите мне компанию, лорд Скалпин?

Берн опустил глаза. Снова негромко рассмеялся – ему сейчас было очень спокойно и легко, и Эльза всей душой ощущала это спокойствие.