Когда весьма представительная делегация Романовых удалилась в соседнюю палату, оставшиеся родичи принялись готовить меня к высочайшему визиту французской делегации: братцы Коля с Сашей заботливо поправили белье на кушетке, повыше подложили подушку, накрыли меня до пояса простынкой и налили воды в стакан на тумбочке, чтоб была возможность смочить губы или сделать паузу на попить, если прозвучат неудобные вопросы.

— Помни, Лешка, — давал мне последние инструкции царственный дед, — французы при любых раскладах виноваты. Но будет лучше, если ты на их вине зацикливаться не станешь.

— Понял, деда, — кивал я. — Не переживай, все будет красиво.

— Очень на это надеюсь…

Французский король с наследником на допрос явились не одни, а в сопровождении Бланзака и князя Монако с наследником. Сначала, естественно, пошли вопросы о моем самочувствии и извинения за то, что приходится меня беспокоить в таком состоянии — мол, это требуется исключительно для быстрейшего и всестороннего расследования печального инцидента в аэропорту Ниццы, в установлении обстоятельств которого заинтересована не только французская сторона, но и российская.

— Алексей, — Людовик-старший решил переходить к конкретике, — ты же не будешь против, если тебе господин Бланзак задаст несколько вопросов? Именно господину Бланзаку поручено руководство расследованием.

— Конечно, ваше величество, — обозначил я улыбку. — Мы все всё прекрасно понимаем. — И посмотрел на Бланзака. — Дорогой Пьер, слушаю вас внимательно.

А сам восхитился наглостью Бурбонов: с начала «допроса» не прозвучало ни намека на извинения за произошедший «печальный инцидент»! Ни одного словечка! Ну ничего, лягушатники, пару неприятных минут на покраснеть я вам все-таки обеспечу!

— Ваше высочество!.. — начал тем временем Бланзак.

— Дорогой Пьер! — прервал я его. — После того, что между нами было, для вас просто Алексей Александрович.

Контрразведчик — или разведчик, хрен его разберет — и не подумал смущаться, а просто кивнул, демонстративно достал телефон, включил на нем диктофон и продолжил:

— Алексей Александрович, не могли бы вы в подробностях рассказать, что конкретно произошло. Желательно с указанием точного времени и номера вызываемого абонента.

Я кивнул, получил от отца свой телефон, разблокировал его и без труда нашел и время, и номер звонившего злодея. Дальше по порядку пересказал Бланзаку свои действия, «забыв» при этом упомянуть оставленных на яхте в бессознательном состоянии родителя, Прохора, Ваню, братьев и остальных, мешавших мне совершать очередной «величайший подвиг». По понятным причинам не упомянул и про ментальный бой с кругом ватиканских колдунов, а просто заявил, что искомый злодей, помимо пояса шахида, каким-то мне неизвестным и очень хитрым способом умудрился взять в ментальные заложники кучу посетителей аэропорта, и именно борьба за жизнь ни в чем не повинных людей и вымотала меня до полного физического и психического истощения.

Бланзак, надо отдать ему должное, меня если и перебивал, то только для того, чтобы задать грамотные вопросы, а когда я закончил, повернулся к Людовику:

— Государь, все, рассказанное Алексеем Александровичем, полностью бьется по времени и совпадает с данными видеоконтроля. У меня вопросов больше к великому принцу нет.

— Спасибо, Пьер! — важно кивнул король и посмотрел на меня. — Благодарю и тебя, Алексей! И в связи с произошедшим, а также с тем инцидентом, где на вас напала целая банда колдунов, хочу у тебя попросить совета: какими же мерами нам обеспечить безопасность Франции и Монако от угроз именно такого рода?

Это что, Людовик так витиевато извинения приносит? Похоже на то…

— Ваше величество, враг хитер и коварен! — вслух заявил я под одобрительные взгляды моих старших родичей. — И если даже такой признанный специалист в этих делах, коим, без всяких сомнений, является господин Кузьмин, в обоих случаях не сумел вовремя обнаружить и правильно среагировать на возникшую угрозу… То уж та сотрудница охраны Стефании, ваше величество, с которой мне… посчастливилось познакомиться в Москве, бесславно погибнет первой, так ничего и не сумев противопоставить коварным злодеям.

Наблюдая за реакцией обоих Людовиков на мои слова, я понял, что они прекрасно поняли, кого я имею в виду под той сотрудницей охраны Стефании, и немного расстроились от вынесенного вердикта о ее низкой профессиональной квалификации. А я продолжил:

— Единственный выход из сложившейся ситуации я, ваше величество, вижу в объединении усилий наших стран в борьбе с этими подлыми и коварными тварями, которые всеми силами стремятся внести раскол в только начавшие стремительно налаживаться французско-монакско-русские отношения! Чтобы никто даже подумать не смел о кознях и интригах за нашей спиной!

От произнесения этой пафосной речуги у меня аж в горле все пересохло, и, пока тянулся за стаканом с водой, я получил своеобразную «обратную связь» от короля Франции — Людовик громко хмыкнул и обратился к моему царственному деду:

— Николя, я же тебе давно говорил, что у твоего внука ярко выраженный талант дипломата! Так многословно и красиво не ответить на прямо заданный вопрос уметь надо!

Смешки и обсуждение моих дипломатических талантов продолжались недолго и закончились под предлогом моего еще не вполне восстановившегося здоровья, но Бурбоны с Гримальди не спешили уходить — у короля Франции остался последний вопрос:

— Алексей, ты сегодня ценой собственного здоровья не только спас много жизней, но и не дал выставить мою любимую Францию на мировой арене в дурном свете. Выбирай, что тебе нравится: деньги, вилла в Ницце? Хочешь, я тебе еще одну яхту построю и подарю?

— Ваше величество, вы очень щедры! — улыбался я. — А можно вы мне подарите пару дюжин бутылок хорошего французского коньяка и мы этот коньяк выпьем после моего выздоровления?

— Договорились! — кивнул Людовик. — Только к этим двум дюжинам бутылок я добавлю целый морской контейнер наших лучших коньяков. Контейнер ты отправишь на родину и будешь вспоминать благословенную Францию! — Он задумался на секунду. — Нет, два морских контейнера коньяков и один с нашими лучшими, эксклюзивными винами! И не смей отказываться, Алексей!

— Кто бы стал, ваше величество, а я не буду! Спасибо!

И мысленно прикинул примерную рыночную стоимость этих трех контейнеров — сумма получалась все равно очень и очень солидная, так что король вышел из ситуации красиво. А уж как должны обрадоваться такому подарку мои старшие родичи, и не только мужеского пола! И что-то мне подсказывает, что теперь от гостей у меня отбоя точно не будет! Хотя, лично на мой субъективный взгляд, армянские коньяки, точнее армянский бренди, обладали более мягким и сбалансированным вкусом, а в вине я вообще не особо разбирался — «шает» в голове, и ладно…

После ухода Бурбонов и Гримальди родичи поздравили меня с отлично проведенной беседой и тут же пригласили к себе руководство госпиталя, с которым начали договариваться о предоставлении четверым русским больным на двое суток отдельной палаты — именно двое суток обязательного наблюдения за больными якобы порекомендовали реаниматологи. От перспективы находиться в больничных стенах еще двое с лишним суток я охренел и самым решительным образом вмешался в переговоры:

— Максимум до утра, дорогие родичи! Ваня с батюшками чуть окрепнут, и мы выдвигаемся на «Звезду»!

Сначала на меня накинулись всей большой и дружной семейкой, но, видя непреклонность, зашли с козырей: доверили вести переговоры князю Пожарскому. Деда Миша был очень убедителен, но все его аргументы разбились о мою несговорчивость, помноженную на аргументацию:

— На яхте есть опытнейший врач, он за нами и присмотрит. А чтобы вам было спокойней, договоритесь с французами о дежурстве скорой в марине.

— Лешка, мы же тебе только добра желаем! — вздыхал с грустным видом дед Миша.

— Я на яхте быстрее восстановлюсь, — вздыхал я в ответ. — А из госпиталя все равно сбегу.