— Буду! — кивнул я.
А Ванюша продолжил:
— Кроме того, регулярное — в качестве тренировки — создание круга пойдет нам всем только на пользу. С точки зрения повышения профессионализма, конечно же… — Кузьмин опять хмыкнул и приосанился. — Есть и еще один немаловажный аспект, коллеги: умереть во славу великого князя из рода Романовых, даже на тренировке, не только ваша святая обязанность, но и огромная честь!
Если Владимир уже привык к юмору Ванюши и улыбался, то вот Василий пока проникнуться не успел и поглядывал в мою сторону с плохо скрываемым страхом. Улыбались и мои братья, а вот Прохору все эти смеhуечки колдуна, видимо, уже надоели.
— Ванюша, харэ батюшек пугать! — прикрикнул он. — Вова с Васей сегодня уже и так натерпелись! Мы все натерпелись! Спать пора, а ты все веселишься! Заканчивай балаган!
— Все-все, Петрович! — Колдун, на лице которого читалось довольство, поднял руки в защитном жесте. — Я же любя! Шутканул чутулю, разрядил обстановку! Чего ты возбудился-то?
— Ванюша! Не беси меня!..
— Все-все! — Колдун принял нарочито покорную позу, внешние проявления которой сводились к опущенной голове и сложенных руках на коленях. — Вернемся к нашим баранам. Так, про круг я уже сказал, а теперь… Царевич, а на темп ты пробовал переходить?
— Пробовал. — Я кивнул. — Первый раз — сразу как очухался в больничке, но у меня ничего не получилось, да и самочувствие резко ухудшилось. И второй раз — сразу после нашего с вами круга… Тоже ничего не получилось, но последствия в плане ухудшения самочувствия были не такими тяжелыми. Я бы даже сказал, что вполне терпимыми.
— Ясно… — задумчиво протянул Ванюша. — В первый раз ты на темп переходил и с дырявым доспехом, и со рваной энергетической решеткой. Во второй же раз — с нормальной решеткой и с заплатками на доспехе… М-да… А еще ты не видишь и не чуешь ничего?
— Так точно.
— Так вот, царевич, когда я только приехал в больничку и тебя увидел, ты был без защиты и без свечения, присущего только колдунам. Понял, о чем идет речь?
— Понял.
— Моих сил хватило только на восстановление твоей решетки, но и после этого ты не светился. А вот когда мы с батюшками организовали свой круг, тогда я и увидел твое свечение, хоть и слабое. Именно этот факт и навел меня на мысль о включении тебя в круг. Сейчас же свечение у тебя усилилось, и его видно невооруженным глазом. — Кузьмин вздохнул. — Чего нельзя сказать о твоей защите, царевич. Мне даже как-то непривычно наблюдать всегда прикрытого тебя… голым. — Он хмыкнул. — Ну, в известном смысле, конечно же. Так что не обессудь, но пока твоя защита не восстановится, мы с батюшками от тебя ни на шаг. В остальном же… — Колдун вздохнул. — Здоровый сон, отдых и общение с приятными людьми, — он ударил себе кулаком в грудь, — творят чудеса! Одним словом, царевич, все будет хорошо! А теперь спать! — поднялся он с дивана. — Завтра… вернее, сегодня продолжим беседу.
За Ванюшей с дивана поднялись и батюшки, встал со стула и Прохор. Уже на выходе из каюты воспитатель обернулся и обратился ко мне:
— Сынка, не забывай, что тебе корабельный доктор наказал: будет плохо — зови. Мы рядом.
— Хорошо, папка, — пообещал я.
Как только мы с братьями остались одни, Коля подошел к бару и достал из холодильника початую бутылку водки.
— От нервов, — наполнил он две рюмки. — Тебе, Лешка, с учетом принятых лекарств, не наливаю: ну его от греха…
Я только отмахнулся и невольно дернулся — в кармане завибрировал телефон, сигнализируя о входящем сообщении. «Привет! Не спишь?» — писала мне младшая сестренка Елизавета. «Привет! Пока нет», — ответил я. И тут же последовал вызов по видеосвязи. Ну ок, положительные эмоции мне сейчас не повредят! Особенно перед сном. Принять вызов!
— А-а-а-а-а!!! — долбанул мне по ушам девчачий рев.
Причем, судя по картинке на телефоне, ревела Елизавета не одна, а в компании таких же заплаканных Марии и Варвары.
— А-а-а-а-а!!! — увидев меня, еще сильнее завыли девушки.
— Что случилось? — спросил я, перебирая в голове варианты самых страшных событий, которые могли произойти на родине.
— А-а-а-а-а!!!
— Да что случилось-то⁈ — стараясь перекричать вой сестер, повысил голос я. — Можете нормально сказать⁈
В этот момент за моей спиной пристроились Коля с Сашей, и их появление в кадре как будто бы чуть успокоило девушек. Первой обрела способность говорить Варвара:
— Ле-ешка, ты нас не лю-юбишь! — прохныкала она. — Со-овсем не лю-юбишь!
Данная сентенция явилась спусковым крючком для новой истерики сестер, и из динамиков телефона вновь слышалось дружное «А-а-а-а-а!!!», но теперь уже с подвываниями, а экран показывал девушек, не забывавших прикрывать зареванные моськи ладошками.
Твою же бога душу мать!!! И почему они решили, что я их не люблю?
Из нас троих с Колей и Сашей в этой ситуации не потерял присутствия духа только последний:
— Девок, походу, жестко клинит! — высказал он свое авторитетное мнение. — Сейчас успокоятся, и последуют упреки с подозрениями! А потом тебя, Леха, обязательно на что-то разведут. Не знаю, как вы, а трезвым я это все воспринимать не способен. Коля, тебе еще налить?
— Налить.
Минуты через три рев сошел на нет, и на меня, как и предупреждал Александр, посыпались эти самые упреки и подозрения:
— Алексей, — с обидой смотрела на меня Мария, вытиравшая бумажной салфеткой глаза, — нам рассказали, что ты ночью по своей дурости ввязался в очередную авантюру! Смертельно опасную авантюру! И чуть не погиб! Тебя в реанимации с того света вытащили!
Все ясно! Сдали меня любимые родичи! С потрохами сдали! Накрутили девок по полной! Чтобы они, в свою очередь, накрутили уже меня… Не удивлюсь, если прямо сейчас Пафнутьев по приказу моего родителя в нужном ключе обрабатывает и Алексию!
— И не смей отрицать, братец! — продолжила обвинять меня Маша.
К ней присоединилась Варя:
— Да, не смей отрицать, братец!
Сбоку пискнула Лиза:
— Да, не смей!
Мне не оставалось ничего другого, кроме как виновато опустить голову и повиниться перед искренне переживающими за меня сестрами:
— Не смею…
— И сколько это может продолжаться, Алексей? — заводилась все сильнее Мария. — Если тебе на себя наплевать, то хотя бы о нас подумай! Мы и так за тебя здесь постоянно переживаем! А ты продолжаешь влипать в различные неприятности! Мы уже вздрагиваем от телефонных звонков отца, деда и бабушки! Ночи не спим! Почему я должна выпытывать подробности твоих подвигов у Наташки, Инги и Андрюшки? Почему?
Я не выдержал:
— Потому что вы должны по ночам спать, а не вскакивать в кошмарах от этих подробностей! Вот почему!
— Все равно! — Марию какими-то выдуманными кошмарами было не смутить. — Дед на тебя постоянно жалуется, бабушка тоже, один отец ничего не говорит! Но мы же чувствуем, что он молчит, чтобы мы не переживали! И нам очень обидно от такого твоего к нам с Варей и Лизой отношения! Ты как будто отдаляешься от нас! Перестаешь любить!
Вот где логика? Лучше бы я сегодня сдох, а не вот это вот все слушал!
Так, Пожарский, соберись! Сестренки не виноваты — их родичи накрутили! И держи себя в руках!
— Ну что ты такое говоришь, Машенька⁈ — тяжело вздохнул я. — Я вас очень-преочень люблю! И эти мои так называемые подвиги никак с любовью к вам не связаны!
— Мы тебе не верим! — безапелляционно заявила Мария, а Варвара с Елизаветой поддакнули. — Тебе наплевать на всех, кроме себя! А если тебе на нас не наплевать и ты действительно любишь своих младших сестренок, то пообещай, что глупостей делать больше не будешь!
Что и требовалось доказать…
— Хорошо… — опять вздохнул я. — Обещаю.
— Что ты обещаешь?
Господи, ну что за детство⁈
— Обещаю, что глупостей делать больше не буду. И буду вас любить. Очень любить.
— И звонить чаще! И все рассказывать! Все-все!
— Обещаю…
— Так и быть! Мы тебе верим! А сейчас рассказывай нам о состоянии своего здоровья!..
