— Ну и хрен с тобой, золотая рыбка! — «обиделся» на меня князь. — Государь, я умываю руки! И давайте уже действительно договариваться насчет дежурства реанимации, раз наш великий и ужасный малолетний князь изволит капризничать…

На яхту прибыли уже в восьмом часу утра и, проводив старших родичей, тут же попали в цепкие лапы спецназовского врача. Доктор, как и положено, начал свой прием с внимательного изучения выписок из французского госпиталя, но тут же получил исчерпывающие комментарии со стороны Ванюши Кузьмина:

— Господин капитан второго ранга, вы в наших с господами Смирновым и Карякиным анализах ничего, кроме признаков нарушения работы печени, не обнаружите. А лечить себя мы со святыми отцами будем сами. Я доступно объясняю?

— Так точно, ваше превосходительство… — слегка покривился тот.

— А вот Алексея Александровича вам придется осмотреть по полной программе! — Колдун ехидно мне улыбался. — Вы меня извините, но я что-то этим французским лепилам не доверяю! Явно ведь только на своих любимых лягушках анатомию и изучали!

Доктор кивнул:

— Полностью с вами согласен, ваше превосходительство. Кроме того, у меня прямой приказ уделить Алексею Александровичу особое внимание.

Под насмешливым взглядом Ванюши меня вновь всего общупали, постучали по коленям, поводили ручкой перед глазами, смерили давление с температурой, сняли кардиограмму и взяли кровь из вены и пальца. Признав мое состояние удовлетворительным, доктор после недолгих консультаций с «его превосходительством» прописал мне покой, накормил какими-то таблетками и отправил в каюту спать, предупредив, что после сна будет новый прием. Когда я уже выходил из каюты, кап-два добавил:

— Алексей Александрович, если почувствуете себя хуже, не надо терпеть — сообщите об этом часовым! Они предупреждены и сразу меня позовут. Иначе… — Доктор замялся на секунду. — Если вам на себя плевать, ваше императорское высочество, то подумайте о том, что с нашим экипажем сделают! Самое легкое, чем мы можем отделаться — нас всех разжалуют и с флота выпрут с волчьим билетом! — Он опустил глаза. — Прошу вас, подумайте об этом.

— Обещаю, что при малейшем ухудшении состояния я весь ваш, господин капитан второго ранга! — кивнул я, подозревая, что в таком ключе доктору приказал со мной общаться родной папаша. — Не подставлю.

— Спасибо, Алексей Александрович! — Доктор расслабился и заулыбался. — Спокойной ночи!

— А вам дня!

Добравшись до каюты, обнаружили там Прохора и Колю с Сашей.

— Чего не спите? — поинтересовался я.

— А мы уже поспали! — с обидой протянул Коля. — С твоей помощью, кстати! Голова до сих пор как ватой набита!

— Прекращайте! — отмахнулся я и уселся на ставший уже родным диван. Рядом со мной устало попадали Ванюша, Владимир и Василий. — Вы прекрасно знаете, что в аэропорту были бесполезны, а зря подвергать опасности близких не в моих правилах.

— Все равно! — Это был уже Саша. — Зачем ты туда вообще поперся? Ясно же было, что это голимая засада, рассчитанная на твое благородство!

Я пожал плечами.

— Не поперся бы туда, они бы что-нибудь другое придумали. Например, взяв в следующий раз в заложники не посторонних людей, а кого-нибудь из вас. Как думаете, тогда мне стоило в голимую засаду переться? — Ответом мне было общее молчание. — Вот и именно! Короче, давайте на эту тему уже после сончаса поговорим, а сейчас нам более важные вещи с коллегами обсудить надо. — Я оглядел Ваню, Володю и Василия. — Итак, господа, как я уже ранее вам писал, валить меня не хотели, а тупо курочили доспех. Надо объяснять, почему моя смерть им невыгодна? Отлично. Вашу реакцию от созерцания моего доспеха я имел счастье наблюдать, да и сам охренел, когда своими глазами увидел, подключившись к кругу.

Если Смирнов с Карякиным просто напряглись, то вот Кузьмин встрепенулся и решил вмешаться в мои рассуждения:

— Царевич, а как ты умудрился контроль над кругом перехватить при таком плачевном состоянии доспеха?

Я поморщился.

— Иван Олегович, а я думал, что это ты мне ответишь на этот вопрос.

— У меня нет ответа, — развел руками он. — Просто ты в один далеко не прекрасный момент привычно подавил мою волю и полностью перехватил контроль над кругом. Батюшки, чего скажете?

— Ощущения были аналогичные, — пожали плечами они, и Владимир добавил: — Нам механизм подобного замещения лидера круга тоже непонятен, но очень интересен. Особенно на фоне плачевного ментального состояния нового лидера круга. Может, сказались наши прежние опыты в этой сфере?

— Вова, говори понятнее! — нахмурился Ванюша. — Ты имеешь дело с одним профессиональным сапогом, хоть и с богатым опытом оперативной работы, и с отмороженным студентом-недоучкой! А не с высоколобыми доцентами кафедры прикладной механики! Вот и выражовывайся яснее!

— Хорошо-хорошо! — Батюшка с улыбкой кивнул. — Я имею в виду аналог мышечной памяти. Если совсем просто, то у нас в прошлом уже был неоднократный общий опыт организации круга. Почему бы не предположить, что за несколько раз успел сформироваться… типичный сценарий или протокол этой самой организации? Как рефлекс. И в этом сценарии Алексей рефлекторно всегда главный. Невзирая на его текущее ментальное состояние. Теперь понятно?

— Понятно… — протянули мы с Ванюшей, и последний добавил:

— Как версия — принимается. Но все равно, коллеги, терзают меня смутные сомнения — уж слишком жестко царевич именно что подавил мою волю… Ладно, с этим будем разбираться потом. Сейчас же предлагаю самому виновнику торжества описать свои действия и ощущения в круге, потому что лично я толком ничего не помню. — И колдун пихнул меня локтем.

— Да, Алексей, нам бы тоже хотелось знать подробности, — присоединился к Ванюше батюшка Владимир. — Потому что положительные изменения видны невооруженным глазом.

— Да какие там подробности! — отмахнулся я. — Сначала был только круг из вас троих, и вашу работу по правке моего доспеха я чувствовал достаточно хорошо. Мы даже с Иваном Олеговичем успели это обсудить. А потом…

Кузьмин перебил меня:

— Потом я предложил включить тебя в состав круга. Ты, царевич, согласился, ну, я и потянул тебя в круг… Больше ничего не помню… — Он вздохнул. — Вот с этого моего «не помню» и рассказывай!

Я почесал затылок.

— Да рассказывать-то толком нечего, потому что все происходило в точности как и в прошлые разы. Как по рельсам! Или, если использовать терминологию батюшки Владимира, как по типовому сценарию: хоп, и я уже вполне привычно нахожусь во главе круга!

Ванюша, прищурившись, оглядел меня и решил уточнить:

— Странности при этом… переходе были? Визуальные или звуковые? Может, ты чувствовал что-то необычное?

Я помотал головой.

— Не-а… Мгновение, и сознание захлестывает уже достаточно привычное чувство огромной мощи.

— Ясно, — кивнул колдун. — Давай дальше.

— А дальше я начал править свой доспех, ну и так увлекся, что чуть вас всех не погубил. — Я кое-как поднялся с такого удобного дивана и обозначил поклон. — Еще раз приношу свои самые искренние извинения, коллеги! Прошу понять и простить!

За коллег ответил ухмыляющийся Ванюша:

— Будешь должен, твое императорское высочество! Тем более результат достигнут. — Он указал мне на грудь, видимо, подразумевая доспех. — А остальное — частности!

— Спасибо! — Я упал обратно на диван. — Вы мне лучше расскажите, в каком состоянии мой доспех сейчас, а то я ни хрена не чую и не вижу.

— Ты весь в здоровенных шрамах, царевич! — посерьезнел Кузьмин. — А шрамы, что вполне естественно, именно на тех местах, где у тебя раньше были пробоины. Значит, наши с батюшками страдания были не зря! Денька через два, когда мы в норму придем, да и ты чуть оклемаешься, надо будет процедуру с кругом повторить…

Если Владимир после этих слов Ванюши только поморщился, то вот Василия аж передернуло!

— Да ничего страшного не случится, святые отцы! — хмыкнул Кузьмин, глядя на батюшек. — Царевич будет с нами нежен! — повернулся он ко мне. — Царевич, ты будешь нежен?