Когда разговор с довольными и успокоенными сестрами наконец закончился, я перевел телефон в авиарежим — не дай бог еще и зареванная Алексия позвонит — и устало откинулся на спинку дивана. Сидящий рядом Александр отсалютовал мне рюмкой и заявил, указав свободной рукой на мой телефон:

— Как с царственной бабушкой пообщался, у которой при необходимости все средства хороши: и шантаж, и обвинения, и просьбы, и угрозы. Одним словом, Дюша Долгорукий после свадебки будет в надежных руках. А ты, Лешка, не расстраивайся! Наверное, я и сам, будучи сегодня ночью на твоем месте, поступил бы точно так же… И еще, брат… — Он мне подмигнул. — Ты пообещал сестрам больше глупостей не делать. Так?

— Так, — кивнул я.

— Ничего глупого в спасении человеческих жизней я лично не вижу. А ты?..

Разбудили меня Коля с Сашей, очень неудачно пытавшиеся как можно тише покинуть каюту. Полежав без движения с минуту, решил прислушаться к себе. Результат не обрадовал: вчерашняя, вернее ночная, глухота и слепота никуда не делись, а общая слабость если и отпустила, то совсем ненамного. Попытка перейти на темп тоже не увенчалась успехом, однако никаких серьезных последствий, кроме легкой тошноты, слабенькой головной боли и едва слышимого свиста в ушах, не ощущалось, зато спать расхотелось от слова совсем.

Усевшись на диване, дотянулся до телефона, взглянул на время — был уже почти полдень, — и прикинул, что проспал не больше трех с половиной часов.

— На том свете отоспимся… — вздохнул я.

И подумал, что в любой момент могу снова завалиться спать и никто меня за это не осудит, а корабельный доктор так и вообще будет радостно хлопать в ладоши: его императорское высочество добросовестно выполняет выданные еще французскими коллегами рекомендации и спокойно проводит время в «палате», а не шляется непонятно где в поисках приключений на свою худую, бедовую задницу.

Поднявшись с дивана, дошел до холодильника и достал бутылку французской минералки. Утолив жажду, глянул в сторону кофеварки, но решил кофий испить позже, а пока заняться утренней гимнастикой — члены после ночных приключений ощутимо побаливали. Через пятнадцать минут активных махов руками, приседаний, отжиманий и упражнений на растяжку организм попросил пощады. Еще стакан минералки, пять минут отдыха на барном стуле, водные процедуры и чашечка кофе окончательно привели меня в себя. Натянув спортивный костюм и кроссовки, вышел из каюты и тут же попал «в объятия» корабельного врача, сидевшего в компании дворцовых на принесенном стуле. После обмена приветствиями доктор решил объяснить мне свое появление:

— Иван Олегович предупредил, что вы поднялись, Алексей Александрович. А теперь прошу проследовать за мной в медблок. — Он двинулся вперед и спросил профессионально участливым тоном: — Как спалось, Алексей Александрович? Как себя после сна чувствуете?

Так и хотелось ответить ему вопросом на вопрос: «А разве Иван Олегович вам не предоставил полный отчет по состоянию моего здоровья?» И только тот факт, что я происходил хоть из бедного, но интеллигентного рода, остановил меня от подобной колкости.

— Нормально, Максим Леонидович. По крайней мере, лучше, чем утром.

— И в чем лучше, Алексей Александрович? Можно с подробностями?..

В медблоке опрос совместился с тщательным осмотром моей многострадальной тушки и очередным забором крови. И вообще, к лечению будущего императора капитан второго ранга решил подойти ответственно и добавил в список лечебных препаратов больнючие витамины, кои и ввел в бедного меня внутримышечно, так что к концу осмотра я лежал на кушетке брюхом вниз, морщился и массировал места уколов. А еще после обеда мне предстояло полежать под общеукрепляющей капельницей — хищно разглядывающий меня доктор шепотом признался, что в составе будет какой-то жутко секретный и дорогущий препарат, в определенных дозировках способный чуть ли не сутки и у мертвых сохранять боеспособность, а уж таких легко раненых, как я… Кап-два таинственно замолчал, и я с тревогой решил уточнить:

— Максим Леонидович, а может, не надо? А то буду тут по яхте скакать, пока не закончится? В этой… в полной боеготовности!

Тот замахал руками:

— Вы что, Алексей Александрович⁈ Я уже подобрал нужную дозировку! Кроме того… — Он понизил голос. — Ваш покорный слуга был… на курсах повышения квалификации — назовем их так, — где нам ставили эти самые капельницы. Эффект — бомба! — Кап-два причмокнул губами. — Как заново родился!

— Хорошо, доктор! — вздохнул я. — Верю вашему профессиональному мнению.

А про себя подумал: «Лишь бы не амфетамин в составе и его производные! А то с этих военных с их боевой химией станется…»

— И вообще, Алексей Александрович, — продолжил кап-два, — лучшие лекарства у нас в империи, да и не в империи тоже, делают в закрытых военных городках. У меня школьный друг — военный химик не из последних. Так вот, он мне рассказывал, что по этим самым городкам очень уж любят всякие проверяющие разъезжать и увозить с собой разные медикаменты. Натурально килограммами тащат! А особой популярностью пользуются обычный анальгин и — что бы вы подумали? — активированный уголь! Правда, что анальгин, что уголь, что другие препараты произведены очень качественно и с такой чистотой, какую в обычной аптеке вы никогда не найдете! А все говорят, что наши военные, кроме боевых отравляющих веществ и разных там вирусов, ничего в своих секретных лабораториях произвести не могут! Все они могут! Так что примите совет, Алексей Александрович: все медикаменты в вашей домашней аптечке замените на военные аналоги, тем более что такая возможность у вас точно есть. — Он хмыкнул. — Я и сам, признаться, с нашими снабженцами давненько уж договорился и дома держу только указанную продукцию Военного министерства… И бойцы подразделения по моему совету тоже… Как и снабженцы. — Кап-два опять хмыкнул. — А проверяющие из центрального аппарата ГРУ и штаба флота помимо баньки, подводных экскурсий и шикарных застолий по окончании инспекции на дорожку в обязательном порядке у нас получают коньяк и собранные мной лично индивидуальные аптечки с препаратами буквально на все случаи жизни. — Он оглядел меня. — Так, Алексей Александрович, можете уже подниматься и натягивать штаны.

Я поднялся, а доктор продолжил «лекцию»:

— Алексей Александрович, а что вы знаете о боевой химии, применяемой военнослужащими в экстренной ситуации во время боевых действий? Ну, о психоактивных веществах и стимуляторах? Вернее, о новинках в этой области?

— Знаю, что такая химия есть, доктор, на военке в лицее нам рассказывали, но без подробностей. И о новинках я не в курсе.

— Странно… — несколько смутился он. — А мне казалось, что с учетом вашего… боевого опыта… вы должны… — Кап-два замолчал на несколько секунд, а потом вздохнул: — Чего-то меня не туда понесло. Давайте-ка поступим следующим образом, Алексей Александрович: лекцию я, конечно же, могу вам прочитать, но только после согласования этого вопроса с господами Белобородовым и Кузьминым. — Доктор обозначил улыбку. — Почему-то у всего подразделения сложилось стойкое впечатление, что оба указанных господина не только отлично знают про боевую химию, но и применяли ее не раз.

— К гадалке не ходи! — согласился я. — Обязательно у господ уточню. — И решил полюбопытствовать: — Максим Леонидович, а вы ведь в команде не только врачебные функции выполняете? Судя по моторике, вы еще и отличный боец?

Кап-два и не подумал смущаться:

— Другие в подобные части не попадают, Алексей Александрович. Я и терапевт, и хирург, и фармацевт, и гинеколог, и даже психиатр. А вот с диверсионной подготовкой у меня не так хорошо, как у остальных бойцов подразделения, но в обычный спецназ меня, пожалуй, возьмут с огромным удовольствием, и даже на командирскую должность. Но как врача меня ценят гораздо больше…

Покинув медблок, я с минуту любовался морем, а потом неспешно двинулся в сторону носа яхты. Но не успел толком добраться до «офиса», как из-за надстройки, или как там они называются, эти помещения с каютами, салоном и постом управления, прямо на меня выскочила новоявленная графиня Ангелина Ивановна Петрова-Врачинская.