Чувствуя на себе ласковые взгляды старших родичей и особенно вредной бабули, я решил не останавливаться на достигнутом и еще раз обозначить свой высокий статус среди «самых достойных сынов любимой Родины».

— Деда, — обратился я к императору, — у меня тут одна идейка возникла, но я боюсь, что ты опять кричать начнешь, когда я тебе ее озвучу…

— Излагай, — буркнул злой император.

— Пообещай, что не будешь кричать.

Дед вскинулся и уже набрал воздуха в грудь, но тут его за руку взяла императрица.

— Дорогой, хватит буянить! — Мария Федоровна повернулась ко мне. — Лешенька, мальчик мой, ты говори, а дедушка тебе обещает, что кричать не станет. Да ведь, Коленька?

Бабуля погладила деда по руке, и тот обреченно кивнул.

— Спасибо за понимание, бабушка! — обозначил я поклон. — Так вот, дорогие родичи, ни для кого из вас давно уже не является секретом, что у нас с Колей и Сашей это Монако с Ниццей сидят в печенках. Как, впрочем, и весь Лазурный берег. И что мы тут подумали: а не отвлечься ли нам и не посетить ли с кратким визитом Лондон? Буквально на денек и ночку? Фиш энд чипс, модные ночные клубы? Биг-Бен с Тауэром? Если вы не поняли, это я так вас в известность ставлю, а не разрешения спрашиваю. — И в полнейшей тишине продолжил: — Надо только визит с Виндзорами согласовать, чем я после ужина и собираюсь заняться.

Прошло несколько мгновений, и тишина перестала быть полной — царственный дед шумно задышал. Его тут же стала успокаивать царственная бабуля:

— Ты обещал не срываться, Коленька! Я сама выскажу внуку, что именно мы все думаем по этому поводу! — Мария Федоровна уставилась на меня взглядом, в котором легко угадывалось веселье. — Алексей, ты просто охренел! Оборзел и охамел! Еще вчера тебя Ванечка с того света кое-как вытащил, а уже сегодня ты собираешься в логово наших заклятых врагов! Тебе не стыдно? — Я отрицательно помотал головой. — Хоть кол ему на голове теши! — вздохнула бабуля и повернулась к князю Пожарскому. — Мишенька, ну хоть ты внука вразуми!

Дед Миша пожал плечами:

— Машенька, а что я с Лешкой могу сделать? Внук вырос и считает, что определенные решения способен принимать самостоятельно, в том числе и такие. Меня же в этой ситуации больше волнует не решение самого Алексея, а мнение на этот счет Ивана Олеговича. — Все за столом теперь смотрели на колдуна. — Иван Олегович, как ты считаешь, способен ли Алексей в своем текущем состоянии без особых рисков посетить клятый Лондон?

Ванюша поднялся со стула и кивнул:

— Так точно, Михаил Николаевич, способен! Довожу до вашего сведенья, что у меня есть основания полагать, что царевич не только восстановился после недавних печальных событий, но и сумел… выйти на качественно иной уровень своих возможностей. Больше по этому поводу чего-либо говорить не имею права. Доклад закончил.

Никакого удивления среди присутствующих по поводу моего скорого восстановления и роста возможностей я не заметил — судя по всему, царственный дед с отцом держали родичей в курсе.

— Ну вот, — заулыбался дед Миша, — одной проблемой меньше! Присаживайся, Иван Олегович.

Колдун опустился на стул, и тут отмер уже царственный дед:

— Ладно, хрен с вами, молодежь, можете слетать в этот ваш Лондон, раз Иван Олегович не против! Но только на сутки! Не больше! У нас тут дела еще есть незаконченные…

Когда ужин завершился и родичи разбрелись по гостиной, меня в сторонку отвели братья.

— Леха, ты когда с Лондоном придумал? Или тебе Георг предложил сгонять к нему на остров? — с подозрением смотрели они на меня.

— Прямо за ужином и придумал, — пожал я плечами. — А чего в Монако киснуть? Хоть Туманный Альбион краешком глаза посмотрим, а заодно и рекогносцировку проведем с целью возможного ведения на острове успешных боевых действий.

— Тоже дело! — согласились довольные Коля с Сашей.

Они хотели добавить что-то еще, но тут к нам подошел мой родитель в сопровождении великих князей Александра Александровича и Виктора Петровича, Прохора, Ванюши и Владимира Ивановича Михеева.

— Собираемся, молодые люди! — улыбался отец. — И едем в Ниццу, в ресторан «Негреску».

Уловив немой вопрос в наших с братьями взглядах, родитель пояснил:

— Только что по видеосвязи позвонил пьяненький Вилли Гогенцоллерн. Он в этом самом ресторане, прошу прощения за выражение, весело и задорно бухает в компании младшего Гримальди, нашего графа Петрова-Врачинского, баронессы фон Мольтке и… кого бы вы думали? Генерала Панцулая!

Мы с Колей и Сашей несколько обалдели от такого разнообразия созлоупотребителей Гогенцоллерна!

— И это еще не все, молодые люди! — хмыкнул родитель. — Там и ваших друзей полный комплект: сестры Гримальди, братья Гогенцоллерны, Шурка Петров и Лена Панцулая! И, как мне показалось, все они тоже нетрезвы. Особенно немчики. Все, погнали! И, сынок, не вздумай невесте звонить: присутствие баронессы на сейшене может ее оскорбить.

— Да понял я…

И уже когда мы покидали пентхаус, нам с отцом, Прохором и Ваней на телефоны с разницей в несколько секунд пришли сообщения от генерала Нарышкина, содержащие какую-то ссылку. Перейдя по ней, мы увидели заголовок статьи на французском: «Мальтийский орден с прискорбием сообщает о скоропостижной кончине Великого магистра в результате сердечного приступа».

— Твою же бога душу мать! — выразил Прохор наше общее мнение и повернулся ко мне. — Никакого тебе Лондона, сынка! Только через мой хладный труп!..

Утром за кофе мы с братьями со смехом обсуждали вечерние и ночные приключения. А обсудить было что…

…С тем, что в Лондон при таких печальных вводных лететь не стоило, я с Прохором согласился. Мы тут же вернулись в номер и «обрадовали» старших родичей новостью о скоропостижной смерти великого магистра Мальтийского ордена. Под тяжелым взглядом царственного деда я поднял руки в защитном жесте и заверил:

— Никакой Англии! И Ивана Олеговича на постоянной основе держу при себе.

— И батюшек тоже, — буркнул император и обвел взглядом присутствующих. — Надеюсь, никто в естественные причины смерти магистра не верит? — Ответом ему было молчание. — Хорошо. Тогда у меня ровно два сценария произошедшего: или магистра в ходе борьбы за власть внутри ордена убили свои; или убили свои же, но получив заказ из Ватикана. Вполне возможно, исполнители успешно совместили оба эти варианта. Мы же с вами, дорогие мои, будем исходить из худшего: де Вилье заказали деятели из Ватикана за отказ магистра устранять Лешку, а исполнителями стали не уступающие магистру по силе члены Мальтийского ордена. А может, и неизвестные спецы со стороны… — поморщился дед. — Нам, собственно, однохерственно… Вопрос в другом: возьмут ли эти спецы заказ на Алексея? Тот же де Вилье, не будь дураком, в свое время верно оценил все последствия и от заказа-то отказался! — Император вздохнул. — И поплатился за это. Проявят ли указанные спецы подобную осмотрительность — не уверен, так что предлагаю, как и всегда, исходить из худшего.

Свои мысли первым из присутствующих решил озвучить Сан Саныч:

— Или магистр, что бы он нам ни говорил, вообще влез в разборки за кресло будущего папы римского, и его, бедолагу, завалили именно за это. Но ты, Коля, абсолютно прав: нам стоит исходить из худшего и готовиться к очередному покушению на Лешку. — Великий князь перевел взгляд на Ванюшу Кузьмина. — И вся надежда у нас исключительно на уважаемого Ивана Олеговича! И немножко на самого Алексея, который возьмет себя в руки и перестанет делать глупости. — Дед Саша при этих словах на меня не смотрел, а разглядывал колдуна. — Иван Олегович, от нас что-то требуется? Какая-то помощь, может быть? Рекомендации охране? Ты говори, не стесняйся!

Ванюша помотал головой.

— Никак нет, Ляксандр Ляксандрыч! Все в рабочем режиме, да и Володины бойцы, — Кузьмин с виноватым видом глянул в сторону Михеева, — в случае покушения вряд ли чем-то помогут, потому что наши враги точно пришлют матерых колдунов. Нас же с царевичем вполне устроит присутствие рядом Прохора Петровича — именно он при возникновении нештатной ситуации и прикроет, так сказать, на физическом плане. Но вот одна просьба у меня к вам, ваши императорские величества и высочества, все же будет.