— Понятна.

— На писк своей аппаратуры внимания не обращайте — я дам знать, если ваша помощь понадобится. Приступаем!

Иван Олегович перекрестился и первым делом обратил свое самое пристальное внимание на голову Алексея. Чернота, к удивлению, ушла достаточно быстро, и у колдуна сложилось четкое ощущение, что весь этот мрак царевич неосознанно спроецировал себе сам, как самое яркое воспоминание о недавно пережитом. Осмотрев уже чистую голову молодого человека, Кузьмин повернулся к Романовым и Пожарскому и сообщил на русском:

— С головой вроде как все в порядке. Спускаюсь ниже.

— С богом, Ванечка! — не удержалась от возгласа императрица.

И тут же последовал комментарий на французском от доктора:

— Пульс стабилизируется. Это хорошо, мсье колдун.

Иван Олегович скривился:

— Уверен, что это ненадолго, мсье доктор. Сейчас я буду накачивать его высочество своей энергией, и пульс у него должен резко повыситься.

— Принято, мсье колдун.

А Кузьмин замер от внезапно посетившей его мысли: а что, если при таких серьезных повреждениях его сил не хватит на восстановление царевича? Иван Олегович достал телефон и набрал батюшку Владимира.

— Вова, у нас чепе. Бросай все, хватай в охапку Васю, и пусть вас дворцовые срочно везут в госпиталь в Ницце. Дворцовые адрес знают. Выполняй!

Колдун убрал телефон и вновь повернулся в тот угол палаты, где стояли царственная чета и князь Пожарский.

— Государь, Вову с Васей надо бы сюда тоже пропустить, когда они приедут. Их помощь лишней не будет.

— Сделаем, Ванечка.

Вернувшись к доспеху царевича, колдун решил начать с пробоины, расположенной аккурат напротив сердца молодого человека. Как Иван Олегович ни старался, как ни заливал светом черноту, как ни стягивал края пробоины между собой — все было бесполезно! Попытка поработать с другими пробоинами тоже не дала никакого результата — доспех Алексея, несмотря на все усилия, не желал восстанавливаться.

Кузьмин вытер рукавом пиджака заливающий глаза пот и мысленно похвалил себя за то, что перестраховался и решил вызвать в госпиталь батюшек: с помощью круга можно было попытаться более эффективно поработать с доспехом царевича, хотя… уверенности в этом у Ивана Олеговича почему-то не было.

Поморщившись, Кузьмин постарался отбросить в сторону упаднические мысли и перенес все свое внимание на энергетическую решетку великого князя. К немалой радости колдуна, решетка на его манипуляции с трудом, но отозвалась! Преодолевая накатившую усталость, Иван Олегович аккуратно выпрямил каждый закрученный «завиток», а когда приступил к восстановлению связей внутри сложной, многоуровневой решетки, характерной только для урожденных представителей родов, владеющих всеми четырьмя стихиями, эти связи стали немедленно рваться и рассыпаться, пока Иван Олегович не догадался напитать еще большим светом места соединений. Когда решетка Алексея стала представлять собой единое целое, колдун от души напитал ее светом и удовлетворенно заулыбался, наблюдая, как оживают многомерные «кубы» решетки, как по ее тусклым, еще совсем недавно безжизненным жгутикам растекается энергия, а сама она начинает гореть приятным золотистым светом.

От созерцания этой прекрасной картины Кузьмина отвлек противный писк медицинской аппаратуры.

— Пульс зашкаливает! — с тревогой в голосе сообщил доктор. — Давление повышается!

Остальные члены бригады тоже явно волновались, поглядывая на аппаратуру, но от комментариев воздерживались.

— Это нормально, — устало махнул им рукой Иван Олегович, и от этого простого движения его ощутимо повело в сторону. Не без труда поймав точку равновесия, колдун всем телом медленно повернулся в сторону Романовых и Пожарского. — Идет процесс восстановления. Сейчас я малость передохну, дождусь Вову с Васей, и мы приступим к…

Договорить он не успел: в этот момент только что лежавший без сознания великий князь одним резким движением уселся на кушетке, до хруста сжал кулаки, открыл мутные глаза, глубоко вздохнул и захрипел:

— Всех завалю, твари!..

Иван Олегович, искренне обрадованный «воскрешением» великого князя, сделал пару шагов и практически вплотную приблизился к царевичу. Тот, продолжая смотреть прямо перед собой ничего не видящими глазами, вдруг повернулся к колдуну и резко, без замаха, нанес Кузьмину удар кулаком в грудную клетку.

— Завалю! — прохрипел Алексей.

Не успевший среагировать на удар Иван Олегович поморщился от боли и мысленно возблагодарил Господа — если бы царевич был в прежней физической форме, да еще и на темпе, валяться бы сейчас колдуну около стены с повреждениями, несовместимыми с жизнью. Однако дальше возносить молитвы возможности не было — верные клятве Гиппократа французские медики всей бригадой бросились к высокорожденному пациенту.

— Стоять! — рявкнул на них Кузьмин на французском и поморщился от резкой боли в груди, удовлетворенно отмечая, что медики остановились. — Он же пока не в себе и убьет вас, приняв за… непонятно кого! Сейчас разберемся. — Иван Олегович повернулся в противоположную сторону и продолжил на русском: — Государь, надо бы царевича аккуратно зафиксировать и иголку ему из руки вытащить. Михаил Николаевич, — обратился он к князю Пожарскому, — возьмите бригаду на контроль, во избежание, так сказать…

Если князь буркнул: «Есть взять на контроль!» — и с решительным видом направился к медикам, то император команду выполнил молча, просто подскочив к внуку и аккуратно заключив того в объятья, несмотря на активное сопротивление Алексея, не забыв при этом выдернуть иголку капельницы из левой руки царевича. Колдун же в это время из последних сил заставил себя перейти на темп и приступил к очередному анализу состояния молодого человека, надеясь, что с возвращением «в себя» Алексея начнет восстанавливаться и его доспех. К глубокому разочарованию Кузьмина, никаких видимых улучшений не случилось, однако состояние энергетической решетки царевича внушало осторожный оптимизм: места соединений жгутиков так и не порвались, а цвет самой решетки стал золотисто-насыщенным.

— Все, деда! — услышал Иван Олегович хриплый голос великого князя. — Не надо меня держать! И как я вообще оказался в больнице?..

Едва различимые тени в окружающей черноте…

Тени рвут на части сознание, и я ничего не могу с этим поделать…

И опять спасительное ничто…

Робкий лучик света проникает сквозь черноту…

Сознание как будто обдувает свежим, приятным ветерком…

Чернота отступает, но тени никуда не уходят…

— Всех завалю, твари! — рычу я.

Одна из теней оказывается особенно близко! Подсознание не подводит и наносит сильный удар по облику врага! Поверженный недруг отступает, сопровождая это движение противными визгами!

И тут же вражину сменяет следующая тварь, сопротивляться которой у меня просто не остается сил!..

…Возвращение в себя было резким. Раз — и все. Как будто кто-то тумблером щелкнул! Привязка к действительности и восстановление последних воспоминаний заняли еще какое-то время, а вот привычный переход на темп для оценки потенциальной угрозы не получился: боль ударила по вискам, меня чуть не вырвало, и тут же ощутимо заныли мышцы по всему телу, как после длительных физических нагрузок.

Похер на боль! Терпи, Лешка!

Следующая попытка перейти на темп принесла еще больше физических мучений, но боевой транс так и остался мне неподвластен! Может, царственный дед, обнимающий меня слишком крепко, в моих неудачах виноват?

— Все, деда! — попытался вырваться я. — Не надо меня держать! — Император наконец разомкнул объятия и чуть отодвинулся, позволив мне оглядеться. — И как я вообще оказался в больнице?

— Так и оказался, герой! — У царственного деда на глазах выступили слезы. — Ты на хрена в аэропорт поперся, Лешка? С самого же начала было ясно, что это подстава! Сдохнуть захотел?